ЛЮДИ СТАНОВЯТСЯ ВЗРОСЛЕЕ.........
Елена ЧЕРНОВА
На стыке прошлого года и нового в культурной, а еще точнее, театральной жизни города произошел ряд событий, возможно, предвещающих некий поворот и новое течение жизни.
Во-первых, в Нижнем случились гастроли. Москва не просто вывезла собственные театральные хиты, не просто показала себя. Нет, на этот раз столица дала нам возможность познакомиться с театром издалека — с Национальным академическим драматическим театром Республики Беларусь. Минский театр в Нижний привез не так давно созданный в столице Центр поддержки русского театра за рубежом. За короткий срок Центр сумел вывезти на гастроли в Россию не только белорусов, но и театры из Армении, Грузии, провести ряд семинаров для театральных критиков стран СНГ и Балтии. Организация гастролей рассматривается как важная часть президентской программы. Возможно, наконец-то на уровне государства начинает формироваться новое отношение к культуре? Одно то, что Центр был создан по итогам личной встречи Александра Калягина и президента, вселяет надежду: у нас, как известно, чтоб что-то стронулось с мертвой точки, нужно, чтоб приказ дали на самом-самом верху.
Кроме белорусских гастролей конец года ознаменовался серьезными изменениями в политике “главного” и старейшего театра города — академического театра драмы. В течение одного (!) месяца спектакли театра отсматривали два известных театральных критика, ежевечерне происходили профессиональные обсуждения с труппой. Приезд экспертов был не навязан свыше, а желанен — театр, долгое время хранивший статус-кво “секретного” объекта, работа которого не обсуждается, сегодня становится принципиально открыт критическим ветрам и самым разным мнениям о своих премьерах, достижениях и ошибках. Неудивительно, что при всех жестких словах, прозвучавших, например, из уст петербургского критика Марины Дмитревской, результат этого “ударного месячника” оптимистичен: новый руководитель областного комитета по культуре Сергей Щербаков и руководство театра драмы уже работают над проектом, который позволит возродить в Нижнем Российский фестиваль горьковской драматургии и тем самым положить начало для того, чтобы вырвать нижегородскую театральную ситуацию из глубоко провинциального контекста.
Наконец, третье событие представляется мне значимым. Будто ответ на пожелания столичных критиков, повторяющих мысль о том, что нужны спектакли, “вышагивающие” за привычный нижегородский формат, “академия” показывает на камерной сцене Дома актера непривычный для себя спектакль — “Здесь живут люди” по пьесе южноафриканского драматурга Атола Фугарда. Чем сразу вызывает новую волну обсуждений и споров. Вторую, заметим, за этот сезон — после показа спектакля “Вышел ангел из тумана”. И то, что люди размышляют, спорят, задают вопросы, безусловно, само по себе уже хорошо. Что-то начинает меняться в нашем королевстве?
Накануне премьеры еще спорили и сомневались. Режиссер заявил, что это будет гиперреализм, требующий совсем особой манеры игры. Нижегородские журналисты вспоминали, как часто декларации об “особом” подходе оставались декларациями, а экзистенциальные вещи ставились у нас как бытовая драма. Сомнения понятны: последние лет 10—15 академдрама переживала не лучшие времена. Убежденность режиссера вызывала симпатию — надо же когда-то и начинать ломать стереотипы!
Сегодня уже можно сказать, что эксперимент под названием “Малая сцена” успешно начался. В первом спектакле этого цикла есть и театральная магия, и интересные актерские работы, и очень сегодняшний (в смысле вечный) нерв. Хотя я не думаю, что это спектакль “для всех”.
Он начинается с абсолютных темноты и тишины. Внезапно — звуки мчащихся автомобилей. Они накатывают мощным вибрирующим потоком, вжимают в кресло. Какое-то время мы еще посидим в полной темноте. Мир, который затем будет явлен зрителям, поразит прежде всего своей тусклостью: день в этом старом доме, с отставшими по стенам серыми обоями, скрипучими дверями, старой мебелью, будто не желает рождаться. Комната кажется странно деформированной — сплюснутой, придавленной низким потолком. Явно читающаяся горизонталь и отсутствие воздуха, ощущаемое почти физически. Первая же фраза героини “Эй, кто-нибудь дома, помогите”, произнесенная хриплым голосом и без восклицательного знака в конце, — это не призыв, не обращение к себе подобным, а экзистенциальный диагноз: здесь нуждаются в помощи. Здесь живут люди. Живут ли?
Главная героиня Милли (Елена Суродейкина), судорожно пытающаяся устроить вечеринку назло бывшему возлюбленному и научиться высекать радость из милых бытовых пустяков, так и проведет на наших глазах весь день нечесанной, в банном халате и перепадах настроения от лихорадочного энтузиазма к истерике и холодному отчаянию. Жильцы, которым она сдает комнаты, — добродушный, но мало чего понимающий Шорти (Евгений Зерин) и усталый двадцатилетний старичок Дон (Валентин Ометов), единственные, на кого она может рассчитывать в качестве компаньонов. Причем Шорти по-детски заражается энтузиазмом Милли, а Дон заранее знает, что все вечеринки на свете обречены на провал, а уж если они устраиваются назло... В деформированном пространстве комнаты-мышеловки мелькнет еще юная жена Шорти (ее в спектакле играют по очереди Алена Завьялова и Анна Лукашова). Только эта юная особа решается упорхнуть во внешний мир. Но она же и возвращается оттуда, разочарованная, опустошенная, непонятая.
Режиссер Артур Офенгейм, поставивший спектакль, подчеркивал перед премьерой: это совсем простая история, знакомая и близкая каждому. Моя коллега на следующий день после премьеры написала: “И все-таки проблема побега из “серой комнаты” — какая-то неродная”. Так ли? Очень русское “не живется” хоть раз в жизни, в той или иной мере, но настигало каждого. В этом смысле история, рассказанная южноафриканским драматургом и московским режиссером, как раз очень “родная”. Даже алгоритм вечеринки, неминуемо перетекающей в яростное выяснение отношений с беспощадными, наотмашь характеристиками, угадан и воспроизведен драматургом с такой “родной” точностью, будто под диковинным именем Атола Фугарда в Йоханнесбурге скрывается какой-нибудь москвич или нижегородец.
В пьесе с минимумом действия и не слишком выигрышными (на первый взгляд) диалогами актерские нагрузки возрастают неимоверно. Рампа есть, но ее как бы и нет. Спектакль все время меняет оптику — то отдаляя героев от нас, то приближая их — и в прямом, и в переносном смысле. Вот Дон-Ометов подходит к самому краю сцены и, забыв про свою роль циничного и умудренного жизнью наблюдателя, беспечно хрустит соломкой с праздничного стола. Вот Милли-Суродейкина, не замечая уже своих собеседников, глядя куда-то внутрь себя, тихо спрашивает кого-то невидимого: “Обещана была жизнь, ради которой стоило жить... Я хочу знать: зачем я?”. Напряженная, я бы даже сказала, наэлектризованная тишина в зрительном зале возникает в казалось бы непредвиденных местах — в местах, где ничего особенного не происходит. Так: хруст соломки, несвязные слова, паузы. То самое, чеховское: люди просто пьют чай, а — рушится жизнь. Зал смеется, когда “вечеринка” превращается в скоростное уплетание торта. Когда смешные рождественские колпаки с бубенчиками сваливаются с незадачливых голов наших героев. Зал замирает, когда это маленькое трио распадается на три зримых одиночества. Когда каждый так явно остается сам с собой, наедине, но все равно невозможно отпустить единственного, хоть и далекого и ненужного тебе человека: “Подожди. Я докурю, и мы уйдем. — Честное слово? — Честное слово...”. Что остается, когда сказаны все слова? Изменилось ли у людей что-то внутри? Сделала ли субъективная вселенная качественно новый виток? Ближе к финалу нас всех накроет волной многократно усиленного “белого шума”: то ли поток, смывающий прошлую жизнь, то ли ветер, выдувающий душу...
Экзистенциальное откровение неожиданно озвучивает инфантил Шорти. “Сисси, ты знаешь, что-то такое происходит! — растерянно сообщает он своей вернувшейся в дом жене. — Люди становятся старыми! Обещания не сбываются!..”. Но, может быть, люди становятся взрослыми? Возможно, для этого они и живут здесь, на земле?
Судя по гастролям минчан, русский театр за рубежом переживает те же проблемы, что и театр в России. Надо ли “грузить” зрителя или уж не отпугивать его серьезом? И как быть с собственным пристрастием к высокой классике?
То, что Национальный академический драматический театр из Беларуси живет под знаком именно этих вопросов, особенно ярко проступило во второй вечер, когда минские актеры показали нам драму Нобелевского лауреата Герхарта Гауптмана “Перед заходом солнца” с народным артистом СССР Ростиславом Янковским в главной роли. У минской версии — подзаголовок: “История любви”. В этом театр своего зрителя не обманул. Драма угасающей европейской культуры, борьба идей — эти составляющие пьесы Гауптмана были отброшены, видимо, как раз из боязни утомить зрителя. Нетронутой осталась лишь история любви — ее-то театр честно и предлагал своему зрителю.
Ростислав Янковский обаятелен и улыбчив, белобород. Похож на Деда Мороза. В его страстный роман с молоденькой Инкен как-то не очень верится. Инкен в минском спектакле — девушка из ниоткуда. На ее лице мы не сможем прочитать. Она одинаково спокойно и уверенно чувствует себя и в аристократическом замке Клаузенов, и в швейцарской пивной, и в скромном домишке своей матери. Не потому ли, что все происходящее на сцене — условность, далекая от жизни и людей, и идей? Зато цветовые сочетания изысканны и радуют глаз. Зато сюжет, ставший уже классическим и известный в деталях, расцвечен музыкально-танцевальными номерами, аттракционами типа армреслинга между Маттиасом Клаузеном и хозяином пивной. Очень красивое оформление — Нижний давно такого не видел. Впечатляющий, мощный образ старого родового гнезда: кирпичные старые стены, парящий над сценой огромный орган, сквозные арки-входы. Но с совершенно бытовой историей любви дедушки Клаузена и девушки с рюкзачком Инкен это пластическое окружение не имеет никакой внутренней связи. Будто банальная история разыгрывается в чужих, не по росту декорациях. Что интересно: зрители лучше реагируют именно там, где театр, сделав зигзаг, возвращается к Гауптману, а не там, где актеры много и маловразумительно пляшут и изо всех сил пытаются развлекать зал.
А вот заключительный минский вечер продемонстрировал совершенно иной путь возможного развития театра. Белорусские актеры показали рок-оперу по произведениям Пушкина “Пир во время чумы”, “Анджело” (которого уже никто не помнит и не перечитывает) и “Алеко”. И хотя один из нижегородских театральных директоров сказал, что нечто подобное можно увидеть в нашем театральном училище, именно спектакль “Анджело и другие” представляется мне наиболее цельным и энергичным. Молодые актеры существуют в нем в стихии праздничности и чувственности. Они пластичны, легки, в меру ироничны. Как было не запомнить Сергея Чекереса, актера со своеобразным обаянием, очень точного и современного, сыгравшего сразу несколько ролей в этом спектакле: Председателя, Короля Дука, Алеко. А были еще Владимир Глотов — Анджело, Алена Бубен — Джульетта, Катерина Шуляк — Изабелла... Очень хорошая музыка Алексея Еренькова объединяет разрозненные нити сюжета, и удивительно: даже архаичные слова типа “денница” легко ложатся на эту музыку и доказывают свою жизнеспособность. “Анджело” — очень яркий и изящный спектакль, не потерявший, кстати, ни одной пушкинской мысли. Не менее удивительно, что и неудачно модернизированного, “усеченного” Гауптмана, и стремительного, легкого “Анджело” поставил один человек — художественный руководитель минского театра, народный артист Белоруссии Борис Луценко. Может, стоило больше доверять зрителю и самим себе и не пытаться во что бы то ни стало освобождаться от “тяжелого” слова “драма”?
Надежда МЕЛЬНИКОВА
В самом конце нынешнего, непривычно снежного февраля Нижний Новгород посетил один из самых интересных и блистательных российских журналистов Владимир СОЛОВЬЕВ. Он приехал к нам, чтобы представить общественности свою публицистическую книгу, написанную в жанре заметок на полях новейшей истории, — “Русская рулетка”.
Жанр Владимир Соловьев, на мой взгляд, выбрал очень точно: заметки никогда ни к чему не обязывают и ясно говорят о субъективном восприятии автором этой самой “новейшей истории”. Мы очень хорошо помним последнее 15-летие, в которое уместились перестройка и ГКЧП, распад Советского Союза и 1993 год, политические интриги в 96-м и война в Чечне, уход Ельцина с поста президента России и избрание Путина... Помните, как это было? Каждый помнит это время по-своему. Многие события, утверждает Соловьев, он описывает со слов их очевидцев. “Как все было на самом деле, — говорит он, — никто не знает. Существует две истории: официальная и альтернативная. Я считаю, что обе — вранье”.
На встрече с нижегородскими журналистами, которые собрались в литературном кафе “Безухов”, Владимир Соловьев заметил, что в своей книге он пытался понять, что случилось с Россией, провести этакий “анамнез”, чтобы знать, где лечить. Политики, по его мнению, живут в придуманной реальности, они погружаются в некие оболочки и не представляют, кто и как живет вне этих оболочек. Когда люди приходят во власть, говорит Соловьев, они начинают думать по-другому. И привел очень красочный пример. В одном из интервью Александр Починок, тогдашний министр социального развития, заявил журналисту о том, что пенсии в России выросли на 700 процентов. На вопрос, на сколько конкретно рублей, ответил: стали платить 350 рублей. Как говорится, без комментариев.
Можно ли вообще что-то изменить в России, спросили Соловьева. Можно, — ответил он. И помолчав добавил: “Только быстро — нельзя. Любая революция создает лишь иллюзию изменения, а приводит к деградации. Менять нужно эволюционным путем, а этот путь — долгий и мучительный”.
Каждая власть распадается на множество ликов. Вот Ельцин — о нем Соловьев пишет без особых симпатий. Семья, растившая нынешних олигархов. Здесь журналист дает настолько точные определения, что их невозможно забыть. Например, Рома, который “умеет дружить” (речь, понятно, идет о владельце “Челси”). Или “мелкий бес” Березовский — “безусловно талантливый, но выживший из ума”. Мы узнаем из книги, зачем нужен был оппозиции Ходорковский, как всегда предан президентам Чубайс и какой “умный и точный политик Жириновский”, к каким маневрам прибегал Березовский, вербуя автора в кандидаты в президенты России. Многие малоизвестные факты, в которых признаются журналисту Соловьеву многочисленные собеседники, не утратили своей актуальности и сейчас.
На встрече с нижегородскими журналистами и читателями Владимир Соловьев говорил, что он видит, как колоссально разочарован народ во многих российских реалиях. Страна стала безразличной, бездуховной и безнравственной, и это страшно. Но вот прозвучал вопрос, особенно тревожный в дни убийства репортера НТВ Ильи Зимина: опасно ли быть журналистом?
— Да жить вообще опасно, — отвечает Владимир Соловьев. — Но у меня есть понимание, что и как делать в профессии — это главное. Не собираюсь ли написать сценарий по книге “Русская рулетка”? Нет, это неинтересно, мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь на радио и телевидении.
Напомним, что в настоящее время Владимир Соловьев является ведущим программы “Соловьиные трели” на радиостанции “Серебряный дождь” и ведущим ток-шоу на телеканале НТВ “К барьеру” и “Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым”.
Вторая часть книги “Русская рулетка” составлена из наиболее ярких моментов бесед Владимира Соловьева с политиками за стаканом “апельсинового сока”. Новыми гранями поворачиваются к читателям Немцов и Хакамада, Примаков и Новодворская с Жириновским, Грызлов и Слиска.
Кстати, именно Любови Константиновне Слиске принадлежат слова: “В России демократия носит характер вакцинации, за нее не страдали, не боролись, ее не выстрадали.” Новая книга Соловьева — один из мазков в картине страданий России по демократии.
У подобных книг всегда есть очень интересный феномен: адресованные современникам событий исторических переломов, они помогают не только вспомнить, узнать больше о минувших событиях, понять очень многое, но и, вооружившись этим пониманием, осмыслить свою личную гражданскую позицию в России, которую еще надо будет передать детям, внукам, правнукам...
Так что, читаем. “Русская рулетка”, выпущенная издательством “Эксмо”, уже появилась в нижегородских книжных магазинах.
Майя ВАСИЛЬЕВА
На улице Алексеевской начал работать ресторан “Пивнушка Пирушка”. Это уже второй недорогой сетевой ресторан, который открывает ГК “ПИР”. В планах компании — открытие 15 “Пивнушек Пирушек” во всех районах Нижнего Новгорода.
Руководитель ГК “ПИР” Александр Котюсов считает, что подобные сетевые рестораны — это новое слово в нижегородском общепите именно потому, что там можно полноценно, вкусно и очень недорого пообедать (средний чек в “Пивнушке” — 145 рублей). А то и просто посидеть вечерок за кружкой пива, смотря телевизор и беседуя с друзьями.
“Пивнушка Пирушка” — нижегородский проект. Все его учредители, хозяева, руководители, управляющая компания — нижегородцы. Александр Котюсов, употребляя термин “демократичный” по отношению к этой сети, говорит, что это не означает, что система обслуживания в пивных ресторанах сходна с системой “фаст-фуда”. По замыслу ГК “ПИР”, новые пивные рестораны по стилю обслуживания, разнообразию меню и комфортности обстановки не должны отличаться от других ресторанов, средний чек в которых составляет 350—400 рублей.
Новый ресторан на Алексеевской рассчитан на 90 мест. Очень интересен дизайн “Пивнушки”. Так как ресторан расположен в бывшем купеческом доме 19 века, решено было сохранить историческое архитектурное наследие, поэтому неровная кладка стен создает неповторимую, нижегородскую ауру. Эту ауру “подхватывают” и оригинальные столы, покрытые чистой медью. На такое покрытие было израсходовано 7,5 кг меди. Ресторан располагает погребом, площадь которого равна общей площади двух залов “Пивнушки”. В этом погребе можно разместить 400 бочек пива. Кстати, о пиве — отдельная “песня”. Оно здесь “живое”, фирменное, разработанное по специальной технологии специально для этих сетевых ресторанов. Пол-литра “Пирушки” стоит 25 рублей. Средний заказ в ресторане готовится около 15 минут, причем салат должен быть приготовлен в течение 5 минут, а на приготовление горячего отводится не более 7 минут.
В будний день посетители “Пивнушки Пирушки” выпивают 230 кружек пива, а в выходные — около 300. Но самое популярное блюдо нового ресторана — чесночные гренки. Их посетители ежедневно съедают 420 штук!
В планах компании “ПИР” — открытие в нынешнем году еще трех сетевых ресторанов, в которых будет соблюден единый стиль, одинаковая мебель, одни цены, единое меню и даже та самая аура. Ресторанный бизнес в Нижнем Новгороде в настоящее время развивается в направлении создания недорогих, достаточно демократичных ресторанов для широкого круга посетителей. Эту тенденцию рынка подтверждает статистика департамента экономики, планирования и предпринимательства администрации Нижнего Новгорода. Так, к началу 2006 года в городе работает 1455 заведений общепита, из которых 860 предприятий являются недорогими, а значит, общедоступными.
Подобные пивные рестораны владельцы сети “Пирушка” намерены открыть в других городах Нижегородской области и ПФО. ГК “ПИР” в течение трех лет планирует инвестировать не менее 5 млн долларов в создание сети “Пивнушек Пирушек”.
Концерт Клары Новиковой, 10 марта в 19.00.
Концерт группы “Белый орел” с программой “Как упоительны в России вечера”. 11 марта в 19.00.
Концерт Вячеслава Добрынина с юбилейной программой “Азбука жизни от А до Я+”. 12 марта в 19.00.
Концерт группы “Непара” с программой “Все сначала”. 19 марта в 19.00.
Концерт А. Розенбаума и его музыкантов с новой программой “Я вижу свет”. 8 апреля в 19.00 .
Концерт группы “КОРНИ”. 10 апреля в 19.00.
Тел. 19-44-28, 13-45-08