|
|
|
«Город N» продолжает серию публикаций о наиболее ярких событиях уходящего века, который вот-вот станет историей. За неделю до президентских выборов ’2000 в фокусе внимания N — выборы президента России в 1996 году.
38 снайперов
Президентская кампания Ельцина начиналась мрачно и на мрачном фоне. Ключ к воссозданию той атмосферы — ельцинская фраза про «38 снайперов». Басмачи Радуева как раз совершили свой кизлярский рейд. Именно события под Первомайским и фраза президента о снайперах, которые контролируют всю округу, казалось, похоронили шансы Ельцина на переизбрание. (Ухмылка истории — за две недели до выборов-2000 Путин объявляет о поимке Радуева.)
| |
 |
| Май 96-го. В парке Горького ростсельмашевец В. Антохин вручил Г. Зюганову символический молот. [фото из архива N] |
15 февраля Ельцин в Екатеринбурге хриплым («от простуды» — пояснили официальные источники) голосом все-таки объявил о своем намерении баллотироваться. По данным ВЦИОМа, Ельцин в тот момент мог бы собрать 11% голосов, Зюганов — 24%.
Началась борьба за элиты. В конце февраля Кремль собрал предпринимателей на первый всероссийский съезд. По итогам съезда в Ростове состоялось большое совещание под председательством губернатора Владимира Чуба. Решили поддерживать Ельцина.
Многое зависело от губернаторов. Но они, надо сказать, поначалу не торопились рвать рубаху на груди. При таких ельцинских шансах... Однако, предвидя это, Кремль еще осенью 1995-го сделал ход конем: указом президента было предписано проводить все губернаторские выборы только после президентских. Это означало: будете избираться только после того, как изберете меня...
...Плюс виртуализация всей страны
Но самый главный трюк, который мобилизовал и губернаторов, и предпринимателей, и всю остальную общественность, — это накручивание угрозы коммунистического реванша. Обществу в самых разных формах предлагалось пофантазировать на тему «Если завтра коммунизм». В ход шли агитки типа «Купи еды в последний раз».
Было ли «красно-белое» противостояние Ельцина и Зюганова реальностью или нагнеталось искусственно? Тогдашний вице-губернатор Владимир Емельянов вспоминает: «Конечно, как говорят в театре, можно драматизировать до абсурда... Тем не менее дилемма такая — выбор между коммунистическим и некоммунистическим путями развития — стояла. Я бы сказал, что она еще и сейчас стоит». Лидер ростовских яблочников, депутат Госдумы Михаил Емельянов: «Я бы сказал, противостояние не то что было искусственным — оно было искусственно продлено. Дело в том, что к 1996 году противостояние коммунистов и демократов уже себя изжило. Уже проецировался разлом «олигархи — общество». Однако в общественном сознании еще были сильны воспоминания о коммунизме. Искусными пиаровскими акциями им была дана новая жизнь».
В самом деле, в конце 1994-го и в 1995 году уже стали намечаться новые акценты в российской политике. Банковская атака в «черный вторник», приватизационная борьба Лужкова с Чубайсом, нападение президентской охраны на «Мост-Банк»... Другая линейка — ввод войск в Чечню, отказ Ельцина принимать экс-президента США Никсона за то, что он встретился с Зюгановым, отказ «мистера Да» Козырева подписывать натовский протокол за то, что он не переведен на русский язык.
Это были новые тенденции. Во-первых, российская политика становилась политикой кланов, а не партий. Во-вторых, усиливалась государственническая составляющая в самой власти. Но ведь это атрибуты нынешней политической ситуации! Они начали проявляться еще в конце 1994-го.
Выходит, правы те, кто говорит, что второй срок Ельцина был для развития России пустой тратой времени?..
Да, в 1996-м олигархи только-только вошли во вкус дележки. Еще недоделили, еще им нужен был Ельцин. А удержать для него власть можно было, только напугав народ чем-нибудь еще более страшным — коммунизмом. (Тогда между свободой и порядком более актуальной ценностью большинство все-таки еще считало свободу.)
Публичная политическая жизнь на время была возвращена в «красно-белое» партийное русло по образцу 1991–1993 годов. Нарождающаяся государственно-патриотическая риторика, которая мешала отстроиться от коммунистов, была заменена идеологией сохранения «курса реформ». Так ставились первые опыты по управляемой виртуализации политического сознания масс.
Миф о красно-белом противостоянии делал Ельцина безальтернативной фигурой для большинства населения страны. Это не был мандат доверия Ельцину. Это был мандат недоверия коммунистам, втихаря переделанный на мандат доверия Ельцину.
В мае, по данным ВЦИОМа, Ельцин впервые обошел Зюганова — 28% против 27%.
Гастроли
Плохо, когда кампания скомканная, как сейчас. Никто в Ростов не едет, ничего интересного не рассказывает... В 1996-м было по-другому. Приезжали Жириновский, Лебедь, Горбачев с Раисой Максимовной. В июне приехал Зюганов.
В 1996-м мне довелось беседовать с Зюгановым дважды — в феврале и в мае. Это были два разных человека. В феврале Зюганов был самым реальным претендентом на власть в огромной стране. От этого были в его манерах добродушие и вальяжная властность. К маю все это улетучилось — изнервировали, издергали человека оголтелой антизюгановской пропагандой. По природе очень кабинетный, к маю Зюганов сделался гневным трибуном-обличителем. В его манерах уже доминировала нервозность — нервозность без пяти минут неудачника.
Характерная деталь: на пресс-конференции в ИПК РГУ набилось много сторонников Зюганова, которые после его ответов на журналистские вопросы бурно хлопали — в назидание журналистам... Какая-то пожилая женщина, когда Зюганов уже стал выходить из зала, пыталась прорваться к нему с криком: «Подождите, подождите, я простой человек!..» Этот пароль ослабил бдительность охраны, и женщина, вцепившись в руку председателя КПРФ, громко запричитала: «Зачем вы сеете семя раздора, зачем?!» «Ой, не надо!» — отмахнулся Г. Зюганов, осознав, что попался. Дюжие молодцы перегруппировались, и председатель КПРФ, закрываясь букетом, выскользнул в образовавшийся проход.
Но главный визит, конечно, нанес Ельцин.
| |
 |
| Точно такая фотография получила в 1996 году Пулитцеровскую премию. [фото из архива N] |
Ельцинские пиарщики сумели организовать ему действительно огромную аудиторию — посредством массовой акции «Голосуй, или проиграешь!». С утра 11 июня прямо на улицах Ростова раздавались билеты на «концерт с Ельциным». (Билетики, однако, тут же перепродавали. Что вы хотите — Ростов.) На стадионе «Ростсельмаш» набилось много народу. Жара в тени достигала 38 градусов, а по сцене прыгал артист Минаев с криками: «Ростовчане, грейтесь, грейтесь!» Многим становилось дурно. Президент прибыл часов в шесть, бодро взбежал на сцену и прокричал свое знаменитое: «Голосуй, а то проиграешь, понимаешь, к черту!» С ответным словом выступил губернатор. После этого Ельцин сказал случившемуся на сцене певцу Осину: «Ну, давай, сыграй что-нибудь». И тут Ростов увидел такое, чего никогда не видел.
Ельцин исполнил ритуальный «танец молодого душой президента». С его медвежьей грацией это смотрелось фантастически. Буря восторга пронеслась по стадиону. Владимир Чуб, подхваченный порывом, тоже начал было двигаться, но потом отступил на второй план — это было соло президента.
Пожалуй, ростовский танец Ельцина стал самым наглядным достижением демократических реформ. Президент, танцующий для привлечения молодежи... Фотография американского репортера со стадиона «Ростсельмаш» получила в том году Пулитцеровскую премию. А у самого Ельцина было больное сердце...
На следующий день в ДК «РСМ», подписав с губернатором Чубом договор о разделении полномочий, президент поднял бокал с шампанским и сказал: «За самостийную Ростовскую область!» Подобные договоры, регламентирующие права регионов в отношениях с центром, Ельцин подписывал тогда со многими губернаторами. Это была своего рода конвенция: регионы поддерживают Кремль, Кремль не лезет в дела регионов. Региональная элита получила своеобразную «вольную». Надо было отрабатывать.
Победа или отставка!
Но не оправдали доверия. Результаты первого тура в Ростовской области подтвердили ее репутацию «красного пояса»: 29% у Ельцина против 35% у Зюганова.
Распространился слух, будто бы на закрытом совещании В. Чуб сказал: «После этих результатов орден жжет мне грудь...» (До выборов, в начале мая, президент вручил губернатору В. Чубу орден Почета — «за заслуги перед государством и многолетний добросовестный труд».) Ожидавшие в коридорах областной администрации разноса коренастые главы-крепыши делились друг с другом своими бедами: «У меня за Ельцина только 16. А за Зюганова — за 60...»
Стала ли Ростовская область между первым и вторым турами жертвой административного насилия? Лидер коммунистов Леонид Иванченко размышляет: «Несмотря на то что часть голосов была похищена, мы все-таки считали, что пять процентов преимущества Зюганова в первом туре — это более-менее объективно отражает настроения в Ростовской области. Мы расценили это как определенную победу Зюганова в тех условиях. Администрация, в общем-то, прозевала этот момент. И вот с 17 июня включился механизм прессингового давления... Второй тур голосования принес совершенно другой результат: семь процентов — уже побеждает Ельцин. Ну можно ли, ну какой сверхъестественной силой повлиять на сознание избирателей, чтобы они за две недели так резко изменили свое мнение?! Считал и считаю, что это сделать невозможно!»
Ростовские коммунисты уверены, что во втором туре Ельцину «подсыпали» голосов, так как иначе объяснить чудесное превращение «минус пяти» в «плюс семь» за Ельцина невозможно. Утратив лидерство в соревновании, они много говорили о фальсификациях, о вмешательстве чиновников в работу избиркомов, о завезенных в область тысячах подложных бюллетеней... Суды не подтверждали эти обвинения.
Владимир Емельянов, в те дни — вице-губернатор: «Административный ресурс задействуется на всех выборах любой властью, тут никакого секрета нет. Только что вкладывать в это понятие? После первого тура, когда Волгодонск показал очень неважный, мягко скажем, результат, я выехал туда. Мне было важно встретиться с руководителями, послушать, как они воспринимают проблемы людей, что они конкретно делают, чтобы объяснить людям ситуацию, объяснить, что зависит от власти, что власть хочет сделать. Организовали встречу казаков с губернатором, многие вопросы на ней были сняты. Были встречи с молодежью, с советом директоров... Наверное, штук сорок встреч я провел. Мне было важно, чтобы возник диалог с властью. Когда говорят, что власть использует административный рычаг, то в это очень часто вкладывают какие-то подковерные вещи, давление, взятие за горло. Есть же вторая сторона, совершенно нормальная, законная, публичная и прозрачная. Власть может прийти к людям и сказать, что она хочет сделать, что она просит. И вот эту сторону, как это ни странно, очень часто наши руководители боятся использовать. Так вот, я считал, что в Волгодонске надо обеспечить процесс движения власти к людям. И мне кажется, результаты второго тура это подтвердили: изменения в Волгодонске были очень хорошие. Кстати, руководитель горкома КПРФ — мы специально попросили его после выборов прокомментировать через телеэкран — он ни одной претензии не смог предъявить. За что потом ему от своих досталось, они его освободили».
А вот как оценил административные рычаги победы сам губернатор В. Чуб: «Перед выборами я говорил, что счеты сводить не будем. Но у нас с главами был разговор, мы сошлись в том, что авторитетность человека, которого мы поддерживаем, связана с нашей работой. Более того, авторитетность нашей работы отражается на авторитетности президента. Поэтому мы говорили, что каждый сам оценит свою работу в соответствии со спецификой своего района. После второго тура ряд глав подали заявление о своей отставке...» («Город N», 05.09.96).
При этом губернатор связывал результат президентских выборов с выборными перспективами самих глав: дескать, если президента избиратели не поддержали, то не поддержат и главу, проводящего президентский курс. Плохо, значит, проводит. Так что районные главы как бы сами оценивали свои перспективы, глядя на результаты президентских выборов, и — либо исправлялись, либо уходили.
Однако, ставя карьеру чиновника в зависимость от поддержки населением «курса реформ», Владимир Чуб не обошел и себя: «Вы знаете мою позицию. Перед президентскими выборами я заявил, что если мы не сможем победить, я подам в отставку. Примет или нет мою отставку президент — это дело его. Но я сказал так, и об этом все знали. Это не от какой-то там боязни президента. Просто надо реально оценивать свою работу...» («Город N», 05.09.96).
На языке летчиков это означает: «Делай как я». Победа или отставка!
Конечно, не только административный ресурс помог Ростовской области во втором туре вырваться из красного пояса. Сказались и политические ходы кремлевских технологов: трюк с приручением Лебедя, отставка Коржакова и Ко, собирание голосов претендентов, сошедших с дистанции после первого тура, и так далее. В общем, Борис Ельцин, шансы которого в феврале считались кладбищенскими, 3 июля убедительно обошел Зюганова и в России, и на Дону.
Андрей Мирошниченко
|