Вернуться в оглавление №435

Зона Александра Кайдановского

Ни много ни мало, а именно так. Портрет с выразительным взглядом, проникающим в душу, зажженная свеча, несколько книг о нем и близкие люди, рассказывающие о таком близком и таком невероятном актере и нашем земляке Саше Кайдановском, которому 23 июля могло бы исполниться 55 лет. Встреча проходила в гостиной киноклуба «АРС» в Донской публичной библиотеке, где собрались те, для кого имя Кайдановского близко и значимо. Среди гостей присутствовали его приемная мать, жена отца, Ирена Кайдановская, первая жена Александра — Ирина, его друг по московскому студенческому периоду Александр Орехов и первый преподаватель актерского мастерства народный артист СССР Михаил Бушнов. В камерной атмосфере, где время потеряло свою власть над слушателями, вспоминали, каким же был Александр Кайдановский человеком. Те, кто видел его на экране в таких картинах, как «Свой среди чужих, чужой среди своих» Н. Михалкова и «Сталкер» А. Тарковского, не могли не почувствовать его феноменальной способности завораживать зрителя своей игрой. От него словно исходил какой-то магнетизм, не позволяющий ни на секунду расслабиться и оторваться от экрана. Не зря имя Кайдановского всегда было окружено аурой мистики. Эпитеты «самый загадочный», «неземной», «сложный», «необъяснимый» подходят к нему как ни к кому другому. Можно смело сказать, что Кайдановский —самая неоднозначная личность в отечественном кинематографе.

Родившись в семье инженера в 1946 году, он с раннего возраста знал, что такое свобода. После того как родители расстались, Саша жил сначала с матерью, а потом — в новой семье отца. «Он был неугомонным, всегда все решал сам и не признавал никакой власти. Он постоянно искал чего-то и от этого брался за многое, пытаясь найти в этом себя», — рассказывала его приемная мать Ирена Михайловна. Так, в 14 лет Саша, начав учиться на электросварщика, понимает, что это не его призвание, и в 15 лет поступает в Ростовское училище искусств. Однако его вспыльчивый характер и порывистость привели к разрыву с режиссером. Заканчивает курс он уже у Михаила Бушнова. «Я никогда не пугался необузданного характера, если видел, что за ним скрывается талантливая личность. У нас с Сашей за весь период обучения не произошло ни одного скандала. Он, несомненно, был неординарной личностью, предсказать его будущее было трудно, но он выделялся из всего курса какой-то яркой манерой жить, этакой необъяснимой «забурунностью» — необузданностью души, которая бросала его из одного состояния в другое», — рассказывал о своем ученике М. Бушнов. После училища Саша вместе с женой Ириной уезжает в Москву, где поступает сначала во МХАТ, а потом, благодаря все той же необузданности, переходит в Щукинское, где и завершает курс. «Мы жили в ужасных условиях, но все скрадывалось тем невероятным общением, которое было в эти годы. Саша был очень общительным и в то же время совершенно закрытым, этаким одиноким художником, бродящим по земле в поисках смысла», — вспоминает его жена Ирина. «Он был очень эгоцентричным», — добавляет М. Бушнов. — Эгоцентризм его определялся формулой «я хочу — я могу». И если кто оспаривал у него это право, такого человека он никогда не прощал». Не прощал он и предательство, навсегда расставаясь с теми, кто обманул его доверие. «Саша был своеобразным камертоном, настроенным так, что различал малейшую фальшь», — вспоминал его друг Александр Орехов. Наверное, поэтому он мало кого пускал в свой внутренний мир, оставаясь, по сути, всегда одиноким.

Именно такого загадочного, погруженного в себя человека и в то же время экспрессивного и запальчивого отметил Н. Михалков, дав ему роль в фильме «Свой среди чужих, чужой среди своих». До этого он уже сыграл в нескольких фильмах, но они остались незамеченными. Это была его первая яркая роль, в которой он создал неповторимый образ белогвардейца, впоследствии «тиражируемого» многими режиссерами. «Саша был необычайной личностью, на которую я смотрел снизу вверх в непонимании и страхе, — писал Л. Филатов. — Он мог ругаться матом, а потом часами обсуждать философские темы». Необыкновенно начитанный и увлекающийся, он пытался попробовать себя во всем. Кроме театрального искусства он очень любил музыку, создавал интересные живописные этюды. На картине «Моя семья» кот Носферату и собака Зина, сидящие рядом с ним, символично изображены в человеческий рост, словно он хотел подчеркнуть их равнозначность. А еще одна загадочная картина — автопортрет: он, отраженный в разбитом зеркале, которым будто предрекал свой скорый уход.

Удивительно, как в одном и том же человеке умещался аскет-философ, завораживающий загадочностью и сложностью душевных порывов, и простой, естественный в своих желаниях человек — такой же, как и все. Загадочный образ Сталкера, созданный им в совместной работе с А. Тарковским, стал вершиной его актерского пути, вместив в себя всю многосложность и трагедийность Кайдановского-художника, Кайдановского-человека. После этого фильма Саша поступает на режиссерские курсы. Кто-то считал, что режиссура убила в нем актера. Но разве можно было вжиться в созданный образ больше, чем это делал Кайдановский-режиссер? «Всю работу по фильму он выполнял сам, — говорит жена Ирина. — Он не мог снимать фильм по чужому сценарию, потому что, прежде чем приступить к работе, он должен был прожить эту историю, и он проживал ее от начала до конца». В результате на свет появились такие работы, как «Сад расходящихся троп» по произведениям Борхеса, «Смерть Ивана Ильича» Толстого, «Жена керосинщика» по библейским мотивам и т. д.

Все его фильмы были проникнуты духом богоборчества и философскими поисками смысла. Последний его фильм «Восхождение к Эрхарду» (о борьбе между любовью к богу и любовью к человеку) так и не был закончен — этому помешали жизненные коллизии и смерть. В результате трех инфарктов Александра Кайдановского не стало. Но с нами остались его работы, над которыми можно размышлять, открывая с каждым разом все новые грани человеческого бытия и его жизненных исканий. «Мне кажется, его до сих пор еще не оценили так, как он того стоит», — сказала директор киноклуба «АРС» Светлана Новикова. А на вопрос, кем же все-таки был Александр Кайдановский, жена Ирина ответила так: «Саша не любил, когда его подводили под определение или с кем-то сравнивали — он был неповторим, в этом и заключается его тайна». И мы с ней соглашаемся — непостижимо и неисчерпаемой тайной останется он для нас. Тайной, к которой мы можем приобщиться, но никогда — разгадать.

P. S. Когда вспоминали какие-то моменты из его жизни, несмотря на всю их реальность, казалось, что Кайдановского в них нет — он как будто ускользал из воспоминаний, оставаясь неприступным даже в этом. А еще мистика, которая шлейфом тянется за его именем, отразилась и на нашем вечере: сначала не включался телевизор, а потом не гасла свеча, которая горела на протяжении всего вечера (3 часа — небольшая свечка). И когда мы уходили, провожала нас бликами на его сосредоточенном лице.

Марина Шумейко