За последние годы некоторыми участниками создания в нашей стране атомной промышленности написаны уникальные произведения, в которых отражена выдающаяся роль генерал-майора Бориса Глебовича Музрукова. Так, один из разделов книги «Тайны «Сороковки» назван «Генерал атомной промышленности» (авторы: В.Новоселов, В.Толстиков. Екатеринбург, 1995), а в книге «Люди объекта» (издание РФЯЦ-ВНИИЭФ. Саров, 1996) – «Человек государственного ума». В честь этого талантливого руководителя в Озерске («Сороковке») и Сарове (Арзамасе-16) его именем названы улицы.
Мне, в прошлом рядовому инспектору первого отдела, выпало счастье не только знать, но и выполнять поручения этого великого человека. Дважды, в 1955 и 1956 годах, по рекомендации директора завода полковника Валентина Викентьевича Дубицкого я выполнял поручение Бориса Глебовича, в то время директора КБ-11, по доставке документов особой важности из Арзамаса-16 в Москву. Степень и важность мероприятия, которое должно было состояться на ученом совете Министерства среднего машиностроения, были столь неординарны, что для охраны мне выделили войсковой наряд в составе двух военнослужащих с автоматами. В то время как я расписывался за документ, находившийся в пенале, опечатанном сургучной печатью, начальник первого головного отдела полковник Степан Филиппович Жмулев (позднее – заместитель директора по режиму и охране), инструктируя меня, подчеркнул: «Помните, товарищ Пырегов! Крепко держите пенал в руках, ни на секунду не ослабляя твердости руки!» Более того, проконтролировать вылет самолета с «хозяйства» приехал лично Музруков и с ним Дубицкий.
Помню, когда я вышел из машины вместе с охраной, Валентин Викентьевич подал знак приблизиться к нему и рядом стоящему человеку высокого роста, плотного телосложения. Когда я подошел, Дубицкий, обращаясь к Музрукову (а это был именно он), произнес: «Вот это товарищ Пырегов, который выполняет ваше поручение». От неожиданности я не успел даже сказать «здравствуйте», а Борис Глебович, подавая мне руку, спросил, понимаю ли важность задания? И я сумел произнести только одно слово – «понимаю», как Валентин Викентьевич, снова обращаясь к Борису Глебовичу, сказал, что с подобными поручениями товарищ Пырегов в Москву уже летал. Музруков достал из кармана бумажку с номером легковой автомашины и фамилией водителя, который должен был нас встретить в аэропорту Внуково.
Документы я сдал в первый отдел главка, и на той же машине нас доставили в аэропорт. Водитель проводил нас к самолету, и через два часа полета мы приземлились на аэродроме своего «хозяйства». На следующее утро, когда я пришел доложить о выполнении задания, Валентин Викентьевич, поблагодарив меня, сказал: «Как только документы были сданы в главк, Борису Глебовичу был звонок по ВЧ».
С чувством глубокого удовлетворения покидал я кабинет директора завода В.Дубицкого, с которым со временем, уже здесь, в Челябинске-70 (ныне – Снежинск), довелось неоднократно выполнять подобные задания.
А маленькое событие в большом деле снова и снова вызывает во мне воспоминания тех далеких лет. Несомненно, на ватманском листе был изображен эскизный проект заряда РДС. А если учесть, что это происходило в годы правления Хрущева, я доставлял в пенале под усиленной охраной, не иначе, ту самую «кузькину мать», которую Никита Сергеевич собирался показать империалистам, выступая на Генеральной Ассамблее ООН.
Несмотря на полувековую давность, душевные грани восприятия от четко исполненного долга не потускнели. Наоборот, их краски и сегодня полны тепла и света, которые напоминают нам о тех далеко не простых и неповторимых годах созидания и молодости.
Н.Пырегов, участник Великой Отечественной войны, заслуженный ветеран г.Снежинска, почетный ветеран РФЯЦ-ВНИИЭФ