А не заехать ли нам к Храповицкому?

Дом-усадьбу графа Храповицкого в с. Муромцево Судогодского района уникальным архитектурным памятником не назовешь – выстроен он на рубеже XIX и XX веков. Но по прихоти графа-эстета выстроен таким, что диву даешься, – настоящий средневековый замок, с башенками, резными стенами, стрельчатыми окнами, черепичной крышей... Одна его часть выполнена в романском стиле и построена лет на двадцать раньше, вторая – в готическом, закончена лишь в 1912 году.

Роскошь графской усадьбы покоряла, была под стать знаменитому Петергофу или Большому Кремлевскому дворцу – 82 комнаты освещали 180 электрических ламп в золоченых бронзовых светильниках византийского стиля. Потолок зала, стены гостиной и столовой были украшены декоративной живописью, балюстрады, парадная лестница и камины отделаны мрамором, стены – ценными породами дерева. А каким великолепием сиял зеркальный зал, как благоухал зимний сад! Кроме того, в доме имелась собственная система отопления (в подвале находилась котельная, и по всему зданию были проведены трубы).

Граф одним из первых в России провел себе телефон. Усадьба автономно обеспечивалась электричеством и водой (у реки, в километре от дома, стояла паровая машина, которая и качала воду в усадьбу).

Сам Владимир Семенович Храповицкий – полковник в отставке лейб-гвардии гусарского Его Величества полка был почетным предводителем дворянства Владимирской губернии (избран в 1909 году) и, кроме того, очень богатым человеком. В 1913-м его наградили орденом Святого Владимира III степени. В том же году он сопровождал императора Николая II в поездке, приуроченной к 300-летию Дома Романовых; Храповицкий стал шталмейстером (чиновник 3-его ранга, заведовавший царскими конюшнями) двора Его Императорского Величества. В начале Первой мировой в доме располагался лазарет для офицеров.

Граф содержал в отменном состоянии и весьма рационально использовал окрестные леса, благодаря чему и разбогател. Большие лесные угодья достались ему по наследству от матери. Он построил лесопильные, скипидарный, смольный, кирпичные заводы, пять лавок, предприятие по производству минеральных удобрений.

Храповицкий привлек к работе настоящих профессионалов. В Муромцеве трудились знаток леса Карл Тюрмер, управляющий Александр Воронов, водопроводчик Петр Исаев, художник Томашки, дизайнеры парка Куффельт и Регель.

Владимир Семенович был большим меценатом и покровителем искусства. Он очень любил музыку, живопись, театр. Собирал картины, финансировал театральные постановки, приглашал известных артистов из Петербурга и Москвы. В двух километрах от усадьбы даже построил свой театр. Кроме того, граф поддерживал губернскую архивную комиссию (был ее почетным членом) и гимназию во Владимире (являлся почетным попечителем).

Здание театра было деревянным, построенным в виде шатра и украшенным красивой резьбой.

Вот что говорит о нем заведующий этой усадьбой Иван Григорьевич Бугай (на фото):

На территории поместья раскинулась настоящая сеть прудов, правда, часть из них сегодня засыпана. На берегу одного из них была построена лодочная станция: господа любили водные прогулки под музыку. А на другой стороне пруда находится арка, рядом с ней располагалась сцена, где и давали музыканты свои концерты.

На северо-западе, примерно в семистах метрах от замка, находились конюшня и коровник. Эти здания выполнены в готическом стиле. Везло же скотинке – в таких хоромах содержались!

А если пойти от дома строго на север, то метров через двести-триста увидишь маленькую церквушку святой мученицы царицы Александры. Храм и сегодня жив, действует, имеет много икон – есть старинные и написанные совсем недавно. На видном месте – образ преподобного Серафима Саровского. Но интересно другое. Среди множества церковной утвари висят две особенные иконы. Во времена советской власти они были спрятаны у одного из жителей села. Когда их достали, то доски оказались изъеденными червем, а вот лики святых на них остались первозданными, нетронутыми!

Вокруг усадьбы раскинулся великолепный парк, теперь можно только догадываться, что это была за красота. Он состоял как бы из двух частей: северо-западная имела строгую структуру аллей и дорожек, а южная отличалась более свободным английским стилем.

Парк насчитывал более 160 видов растений. И сейчас растут вразнобой деревья различных пород и сортов.
В парке даже сохранилось и одно пробковое дерево.

– Прогуливаясь зимой по парку, подойдешь к нему, обнимешь ствол, а он теплый-теплый. И чувство такое, что вовсе не к дереву прикоснулся, а будто девушку молодую обнимаешь, – Иван Григорьевич старается не водить к нему посетителей, боится, что дерево порежут «на сувениры».

Более того – в неуютном владимирском климате умудрялись выращивать богатый урожай... лимонов, персиков и винограда! Причем лимоны, выращенные в усадьбе, поставлялись к... императорскому столу.

Сам граф жил в столице, а в поместье бывал два раза в год, обычно с супругой. В десяти километрах от замка-усадьбы располагалась железнодорожная станция, на которую и приезжал граф. Там его уже ждала тройка лошадей, на ней Храповицкий и доезжал до своего поместья.

Крестьяне выходили на дорогу встречать барина – заводили танцы, пели песни. А графиня по дороге кидала людям медяки.

Граф-эксплуататор открыл в округе несколько школ, среди них музыкальную, построил больницу и даже ставил мужикам избы за свои деньги.

Землю – крестьянам, заводы – рабочим, а всю частную собственность – государству. Умный человек, граф мог предположить, что будет с его хозяйством, потому сделал ход конем.

– Храповицкий поступил очень умно. Он, дабы избежать разграбления и расхищения, произвел полную опись своего имущества и добровольно отдал все это советской власти, а сам эмигрировал во Францию, – рассказывал Бугай.

После обретения свободы бывший угнетенный класс быстренько восстановил справедливость: что смог – растащил, что не смог – разбил или разрушил, а то и просто спалил. После Октября били стекла и зеркала в графских покоях.

Новой власти сперва до дворца не было дела: контрреволюция, гражданская, продразверстка, красный террор. Но в 1921 году дошли руки и до усадьбы Храповицкого. В ней разместили лесохозяйственный техникум. Он там и располагался до 1979 года. Каскады зарастали, парк приходил в запустение, здание разрушалось. Правда, усадьба еще худо-бедно существовала. Позже техникум переехал в новое здание, а дворец передали в полное «распоряжение» Госцентру по охране и реставрации памятников истории и культуры. Тогда-то и свершилась настоящая беда: именно в 1994-м, 25 июля, здесь случился страшный пожар. Полностью сгорела кровля, выгорело все, что могло выгореть. Устояли только стены, кладкой которых до сих пор восхищаются архитекторы.

...Сегодня здесь – грязь, разруха, запустение. Похоже, судьба комплекса повторяет судьбу своего хозяина: Владимир Семенович умер в нищете, на чужбине.

Реставрационные работы практически не ведутся. Летом 2000 года был выделен миллион рублей. Но все, что сделали на эти деньги, так это возвели забор вокруг замка, покрыли железом часть крыши, установили несколько новых перекрытий из металла и бетона взамен старых, деревянных, и выложили новую кирпичную кладку на втором этаже.

Когда сравниваешь современную кладку и кладку вековой давности, то почему-то невольно вспоминается лермонтовское: «Да, были люди в наше время...».

В конце концов вопрос встал принципиально – стоит ли вообще восстанавливать усадьбу и как ее потом использовать?

Этого пока не могут решить ни районная, ни областная администрации. И все благие намерения теряют свой благородный смысл. Была идея создать в усадьбе музей природы, но так и не воплотилась. У Ивана Григорьевича есть мысль построить здесь комплекс для отдыха состоятельных людей. По его мнению, это единственный способ не дать навсегда погибнуть усадьбе. Но не все так просто.

Вот и в день нашего приезда Иван Григорьевич ждал какого-то очередного «московского мульти-мульти-мульти».

Эх, если бы не он, мы бы еще долго говорили с Бугаем. А слушать его – одно удовольствие. Рассказ ровный, четкий, интересный. Иван Григорьевич полон энергии, человек увлеченный. В свои 65 он здоров и весел, а взгляд необычайно ясный и свежий, такой многое для России сделать может.

Иван Григорьевич очень обрадовался, узнав, что мы из Сарова.

Напоследок мы сделали снимок с ним на память, сфотографировались на фоне уникального замка – и распрощались. А он пошел встречать очередного инвестора. На пользу ли?

Честно говоря, побывав в Муромцеве, я стараюсь понять: «ПОЧЕМУ?» Почему люди так не любят тех, кто старался сделать жизнь чище и светлее, кто тратил свои капиталы и нервы на их, людей, благо?

Конечно, глядя на бараки, можно предположить, что каждый из нищих крестьян хотел хоть на миг почувствовать себя равным графу, «позаимствовав» у «особ голубой крови» парочку предметов интерьера. Не получилось.

P.S. В Успенском соборе Владимира гибнут уникальные работы великого Андрея Рублева. Областные власти не имеют средств нанять реставраторов. Министерство культуры России упорно молчит на письма владимирских специалистов и общественности. Последние взывают к разуму: необходимо спасти национальное достояние. Кто-то еще искренне верит, что красота спасет мир. Пока же надо срочно спасать красоту. Как всегда было на Руси – всем миром.