Глеб Андреевич Гладков – ветеран Великой Отечественной войны, ветеран ВНИИЭФ. В 1938 году закончил геодезический факультет Московского института землеустройства, работал в Новосибирске, в Алтайском крае. В начале войны был призван в армию, служил в пехоте. После демобилизации работал в Москве на предприятии «Гидропроект» МВД СССР. В нашем городе живет с 1946 года. Работал в строительстве, долгое время возглавлял проектный отдел ВНИИЭФ. Глеб Андреевич часто вспоминает послевоенное время и особенно свои первые впечатления от приезда в Саров.
Как-то весной 1946 года меня пригласил на беседу зам. начальника Главного управления. Разговор был коротким и свелся к тому, что нужны специалисты моего профиля для выполнения ответственной работы в Горьковской области. Возражать по тем временам было не принято. Сказал об этом жене, она не была против. Только тяжело было расставаться с сыном. Ему шел пятый год и мы решили до поры оставить его у бабушки.
Сборы наши были недолгими – у молодых вещей мало. Я, например, до приезда в Саров носил еще военную одежду и только здесь постепенно стал избавляться от нее (тогда между работающими распределялась американская одежда и обувь).
Итак, летом 1946 года мы тронулись в путь. Нам объяснили, что в Горьком нужно пересесть на поезд, следующий до станции Шатки, а там проехать немного до поселка Саров. Тогда простая посадка в вагон была полна неожиданностей. Народу на станции скапливалось очень много, все стремились быстрее занять место. Этой толчеей пользовались многочисленные послевоенные мошенники и воры. Со всех сторон то и дело слышались крики: воры давили слабых, вырывали у них вещи. Но вот все расселись, и паровоз дал гудок к отправлению в заветные Шатки. Ехали со всеми остановками. Наконец стали мелькать какие-то ветхие строения – показалась станция. Увидели большое количество заготовленного леса-кругляша. Люди стали выходить, мы с женой – тоже. У окрестных жителей узнали, что в Саров ходит «кукушка», которая неизвестно когда приедет. Делать нечего, стали терпеливо ждать.
После полудня откуда-то вынырнул паровозик. Мы быстро сели, раздался тонкий голосок «кукушки» и – в путь. Красивая и нетронутая природа здешних мест, увиденная нами из окна вагона, производила неизгладимое впечатление. Вдоль дороги попадались поляны, покрытые разноцветным ковром из полевых цветов. Некоторые, особо рисковые из молодежи, на ходу выскакивали из вагонов и, нарвав цветы, догоняли состав. Наша «кукушка» старательно пыхтела, и, поскольку работала на дровах, над паровозной трубой разлетались искры. Вдруг остановка: выяснилось, что кончаются дрова. А надо сказать, что тогда дрова заготавливали специальные бригады и штабеля высились по обочинам железнодорожного полотна. Когда прихваченные в дорогу дрова подходили к концу, поезд останавливали у ближайшей «точки» и бригада из слесарей и машинистов снова пополняла запас. Некоторые пассажиры помогали железнодорожникам.
В поселок приехали уже засветло. Пешком дошли до колокольни. Нашли сторожа, который проводил нас в так называемую «гостиницу», находившуюся под колокольней. На другой день нас поместили в переполненное общежитие (здание нынешнего музея).
Разместившись, мы вышли осмотреть поселок, увидели бывшие монастырские здания (сейчас это бухгалтерия ВНИИЭФ, музей), десяток частных жилых домов. На том месте, где сейчас скверик между школой искусств и храмом Серафима Саровского, стояла церковь (она была впоследствии взорвана). Ее превратили в служебное здание, а в подвале была столовая, которую мы называли «веревочка». Я думаю, что назвали ее так потому, что туда постоянно «вилась» очередь, поскольку поесть больше было негде. Жители поселка были прочно связаны с этим пятачком земли: здесь находились все учреждения, общежития. Это был центр поселка, но в из-за отсутствия даже обычных пешеходных дорожек было так грязно, что в сырую погоду жители теряли там галоши, а затем их долго искали. Впоследствии вдоль зданий сделали из досок что-то вроде тротуаров.
Мы, как люди семейные, через несколько месяцев после приезда получили комнату в только что построенном зеками бараке. Разгородили ее на две части, в передней печник выложил печь с плитой. Этим были решены проблемы с обогревом и приготовлением пищи. Затем я вырыл подпол для хранения овощей. Жизнь постепенно стала налаживаться, и мы смогли забрать к себе сына. Уже через несколько лет переехали в небольшую комнату в доме, где сейчас находится прокуратура. Затем там же получили маленькую двухкомнатную квартирку. Последний наш переезд был в благоустроенную двухкомнатную квартиру на ул. Ленина. Только тогда, после многолетних мытарств, был, наконец, решен наш «квартирный вопрос».
Все это время я работал в строительстве. С утра до вечера в разъездах по глухим окрестным лесам, занимался разметкой площадок объекта. Первое время после войны и ели не досыта: спасала нас тогда картошка, хлеб был по карточкам. Но мы самоотверженно работали, не жаловались. И не заметили, как стали жить за колючей проволокой: поселок закрыли.
Спустя некоторое время я перешел в проектный отдел ВНИИЭФ. Занимался, в частности, так называемой «привязкой к месту» проектов промышленных зданий, выполненных для нас ленинградскими специалистами.
В 1951 году Указом Президиума Верховного Совета СССР в числе других специалистов я был удостоен медали «За трудовую доблесть».
Прошло много лет, но до сих пор часто вспоминаю то время, когда мы с женой приехали в ставший уже родным Саров. Тогда он был еще поселком, а теперь это чистый и уютный город, который готовится встретить свой полувековой юбилей.
Подготовила Инесса Самсонова