Зарисовки саровских будней

На дороге

<Основной текст>Длинная дорога, разделившая лес на два берега. Вдоль берегов расставлены величавыми свечами - сосны, сарафанным хороводом - березы, пугливой стайкой - осины. Осинам и досталось больше всего во время непогоды, когда вдоль дороги в хмельном танце прошелся шквальный ветер, выдергивая партнерш за мокрые стволы... Автобус на первой скорости переваливает через очередной ствол, цепляющийся ветвями за борта. Через какое-то время водитель вновь тормозит. Нельзя не остановиться и не полюбоваться на представшую взору сценку на тему трудовых будней. Над оттащенным на обочину ветвистым трупом лесного великана мелькают топоры. Пожилые женщины в ватниках ритмично обрубают сучья. По асфальту неторопливо расхаживает мужчина. Он покуривает, а в его взгляде сквозит снисхождение, всем своим видом он показывает, что к этим бабам если и имеет отношение, то только начальственное.

Его миссия - привезти к месту событий готовую к любой тяжелой и грязной работе женскую команду.

А женщины не обращают на автобус никакого внимания. Работа приучила их не задаваться вопросами на тему: "А как я выгляжу со стороны". Без перекуров и мата - сосредоточенные, умелые удары. Ярослав Смеляков в эпоху всеобщих поэтических восторгов по поводу женского труда на железнодорожных ремонтных работах заметил:

"А я бочком и виновато,

И спотыкаясь на ходу,

Сквозь эти женские лопаты,

Как сквозь шпицрутены иду".

Что бы он написал по поводу приученных к топорам женским рукам?

На улицах

Пейзаж центральной городской улицы. Вспоротое асфальтовое брюхо с виднеющимися грязными внутренностями труб. Ограда у сквера Дворца пионеров. У ограды неподвижная фигура бабушки: аккуратный плащ, доброе русское лицо... Какой-нибудь ухоженный карапуз вполне бы дополнил идиллическую картинку - заботливая бабушка с внуком на прогулке. Но внука нет. Бабушка стоит одна, а руки ее сложены в замок. При моем приближении ее правая рука поднимается и неумело изображает классический жест с просьбой о милостыне - подайте на хлеб... Лезу в карман, вынимаю горстку рублей от сдачи. У бабушки на глазах слезы: "Восемьдесят четыре года мне. Никогда не просила..."

Центральная улица нашего города...

Очередь в валютном отделе

Сбербанк на проспекте Мира. Очередь в валютный отдел. Время близится к полудню, валютный запас близится к полному истощению. Люди закрывают счета.

Бесконечные звонки. Девушка с равнодушным голосом автоответчика в очередной раз произносит: "Девять двадцать пять. Но в продаже нет".

Желающих продать доллары не находится. Поэтому за окошком, где осуществляется данная операция, пусто. Впрочем, даже если бы желающие и нашлись, вряд ли государство смогло бы на этом выиграть - за окошком цепко наблюдает симпатичный молодой человек, готовый перехватить любого потенциального продавца. Через какое-то время к парню подходит другой - его же возраста. Доверительная задушевная беседа, не слышная для окружающих, - то ли обсуждение вчерашнего матча, то ли словесная разборка. В результате симпатичный парень уходит, а второй внимательно читает информацию на стендах - его бритый затылок всякий раз сменяется колючим взглядом - стоит кому-то оказаться в пределах заветного окошка. В очереди много сотрудников института - снимают свои не облагаемые налогом средства, заработанные по проектам МНТЦ.

"Остались сотенные и двадцатки", - объявляет девушка за перегородкой. Остающиеся от вкладов доллары и центы приходится забирать в рублях по невыгодному курсу. Однако не все с этим согласны. Вот решительная дама после долгой операции аннулирования вклада узнает, что одиннадцать долларов она должна получать в рублях.

Рубли даме не нужны - заметно, что даже одно это слово вызывает в ней презрение. Долгая перепалка. Девушка-оператор с иронией предлагает даме открыть счет на указанную сумму. Не думая ни секунды, дама соглашается, и очередь терпеливо ждет окончания очередной утомительной процедуры. Девушка-оператор не без злорадства затягивает эту операцию, но дама спокойно вносит все исправления.

- Ваш рабочий телефон?

- Нет... Пока нет, - почему-то поспешно уточняет дама, возможно, представляя рядом тень налогового инспектора.

Время ожидания в очереди каждый проводит по-разному. Кто-то успевает спуститься вниз и в монастырской лавке приобрести толковый словарь старославянских слов. Приятно, что теперь он сможет понять слова из Покаянного Канона типа: "Почто убогаго обидиши, мзду наемничу удержуеши, брата твоего не любиши, блуд и гордость гониши?".

"Валюту никто не продает?" - новый, щеголеватого вида молодой человек проходится вдоль очереди. Да что у них - смена караула каждые пятнадцать минут?

"Осталось две тысячи двести, - сообщает одна из девушек, - приходите в понедельник, заказана большая сумма".

Услышав о жалкой сумме в две тысячи баксов, от очереди отделяется парень, стоящий третьим, и молча уходит, даже не поинтересовавшись у впереди стоящих о том, какая часть может достаться ему. По-видимому, ему требуется намного больше.

Мне любопытно, если валюта - это единственный вид сбережений, то в отсутствие рублей ее рано или поздно придется превращать и в продукты, и в бытовые приборы. Куда же тогда пойдут наши взвинченные паникой люди? Надо было все-таки спросить у симпатичного парня - за сколько же он собирался приобретать доллары...

Уроки профессора Неуважаева

Профессор Неуважаев из Снежинска - личность незаурядная. Прошлым летом уральские кардиологи вздумали провести неформальное техническое обслуживание его заезженного годами мотора. Побывав в больнице и получив по выходе из нее строгое домашнее предписание, профессор решил внести коррективы в процесс лечения. Присоединившись в Москве к своим саровским друзьям, он махнул на море, с одного берега которого в хорошую погоду виден остров Монте-Кристо, а на другом берегу - по некоторым данным, находится даже Африка. Приняв очередную порцию местного лекарства, профессор любил рассуждать, глядя на дисциплинированных иностранных пешеходов:

- Мне очень нравится одно высказывание, которое я превратил в девиз: в России все изменится к лучшему только после того, как в любой ситуации пешеходы станут переходить проезжую часть на зеленый свет.

Повышать культуру саровчан - значит начать с самого себя. Подхожу к перекрестку - машин не видно. Но загорается зеленый свет для поперечных направлений. Вспоминаю профессора и останавливаюсь. Сзади шаги. В обнимку подходит пара. Останавливаются, веря мне "на слово", продолжая обниматься и мурлыкать. Девушке все равно, но парень более практичный. Почему стоим? Взгляд влево - машин нет. Взгляд на меня - вопрос. Взгляд вправо - машин нет. Взгляд на меня - недоумение. Взгляд влево и снова взгляд, который лучше не истолковывать. Пара идет вперед. За ними семенит старушка. Хочет пробежать мальчишка, но что-то его удерживает и, взглянув на светофор, он дожидается со мной зеленого.

Через день один знакомый рассказал мне об удивительном событии, случившемся на его глазах. При въезде в город на КПП у одной машины заглох двигатель. И хотя солдат, распахнувший ворота, уже сделал приглашающий жест, никто не бросился, как обычно, объезжать бедолагу и занимать его место. Нет, поджидали, пока он не завелся и не поехал.

Может, что-то меняется к лучшему?

С.Кирсанов