Феномен Жогина

На истытаниях.
Стрельбище под Саровом.
В. Жогин (справа) с "калашниковым"
и Г. Иванов с американской винтовкой М-16
Предвижу скептическое: "Ну вот, еще один гигант, талант, феномен. До чего любят преувеличения!". И с чего это в дремучей саровской глухомани отыскался этот самый феномен? Все так. Но давайте по порядку.

Он остался самым молодым Ленинским лауреатом из Сарова

Через несколько недель Василию Петровичу Жогину исполнилось бы 70 лет. Лишь год не дожил он до своего юбилея, еще ходят бумаги за его подписью. Вот и у себя держу одно из последних его указаний сделать то-то, поговорить с тем-то. Соврать не дадут - кто хоть раз сталкивался с Василием Петровичем, обязательно его запомнил. И суждения о нем от резких до весьма положительных. Четыре десятилетия совместной тесной работы, в течение которых были и жесткие столкновения в конструкторских баталиях, и почти дружеские отношения, и мрачные периоды разлада, после долгих размышлений и многих сравнений привели к выводу, что В.Жогин даже на очень высоком интеллектуальном фоне оружейников Сарова - явление необычное и редкое. А все познается в сравнении.

Да, Василий Петрович не оказался в рядах разработчиков в самый трудный начальный период становления отечественного оружейного комплекса. Это делали другие, а Вася тогда еще ходил в саровскую школу, а потом учился в Московском автодорожном. Закончив МАДИ с отличием, молодой специалист В.Жогин возвращается в тогда уже строго секретный родной Саров и попадает в группу разработчиков первого атомного атиллерийского снаряда, которой руководил тогда (в рамках КБ-11) выдающийся математик и механик академик Михаил Алексеевич Лаврентьев, кавалер французского ордена Почетного легиона, причем его редкой степени "Командор".

Работа над артснарядом в конструкторской среде под руководством уникального артиллерийского конструктора Анатолия Ивановича Абрамова и маститого взрывника Виктора Михайловича Некруткина в короткий срок переделала молодого спеца по автоделу в первопроходца в области отечественной атомной артиллерии. Здесь проявилась неуемная жадность его ко всякой новой работе, неистребимое на всю жизнь стремление "встрясть в дело" и быть впереди, быть рядом и учиться у опытных старших. Напряженнейшая работа молодого коллектива весной 1956 года завершилась успешным полигонным испытанием первого в Союзе (а в схемном отношении и первого в мире) атомного артиллерийского боеприпаса, и в этом испытании непосредственно участвовал 26-летний Вася Жогин. Результат работы был настолько значим даже на высочайшем уровне других наших достижений, что группе разработчиков во главе с академиком Лаврентьевым была присвоена в 1958 году вторая после Курчатова, Зельдовича, Сахарова и Харитона вновь введенная Ленинская премия. Наставник В.Жогина А.Абрамов стал первым среди конструкторов на объекте лауреатом этой премии.

Несмотря на уникальный результат, армия в тот период еще не была готова к принятию атомных артсистем, и Василий Петрович вместе с коллективом разработчиков на короткое время оказывается не у дел. Неугомонный Жогин вскоре "встревает" в совершенно новое направление и, вместе с А.Абрамовым, П.Ишковым и другими кардинально сменив свое "артиллерийское лицо", добивается колоссальных успехов на так называемом "легкогазовом" направлении, возглавляемом теоретиками и газодинамиками. В числе одиннадцати лауреатов Ленинской премии 1959 года был и 29-летний Василий Жогин.

В этом же 1959-м Жогин в очередной раз меняет направление своих работ и возглавляет вновь созданный 2-й "зарядный" отдел. Обладая удивительным чутьем к новым разработкам, Василий Петрович начал теснить своего конкурента - давно существующий 1-й "зарядный" отдел - и вскоре добился выдающихся результатов, многие из которых завершились передачей образцов на вооружение.

Огромная работоспособность, умение увлекать за собой других, а главное, желание "лететь впереди" сподвигли В.Жогина в 1969 году в очередной раз резко изменить тематику: его увлекло изучение так называемых поражающих факторов, и он, не бросая курирования конструкторских работ как заместитель Г.Соснина, возглавил вновь созданный исследовательский отдел. К этому времени уже более десяти лет Василий Петрович серьезно болел астмой, многие помнят, как в холодные дни он буквально задыхался. Но как человек долга, увлеченный своим делом, Жогин участвовал в многомесячных полигонных испытаниях, забираясь вместе с сотрудниками в глубь штолен, еще не остывших от проведенных взрывов. В это время Василий Петрович защищает кандидатскую диссертацию, собирает материал для докторской.

От противника к стороннику

Не в характере В.Жогина было оставаться равнодушным к направлениям работ, которые шли вразрез со взглядами его на тот момент. Он мог высказываться в таких хлестких выражениях, что у слабонервных опускались руки. Но он уважал настоящих "бойцов", которые, несмотря на все его препоны, доводили дело до положительного результата. И что удивительно: Жогин вдруг мог развернуться на 180 градусов и, к изумлению оппонента, стать его самым яростным защитником.

Многие еще помнят, как наперекор яростной критике давний его коллега, один из сильных и результативных конструкторов М.Савельев смог отстоять и "довести до ума" известную "фонарную конфигурацию". Не раз потом слышал от Василия Петровича: "Да, Миша тогда оказался прав, а я не верил в это".

Пуля в пулю

Желая быть в курсе всяческих новинок, В.Жогин старался попасть на интересные эксперименты. Однажды в конце 80-х мы испытывали различные бронекомпозиции. Майор (снайпер) руководил испытаниями и давно работал с нами. Увидев новенького в шляпе и элегантном светлом пальто, майор шепнул: "Это кто?". Говорю: "Жогин, зам. нач. отделения".

Не поняв, майор повторяет: "Какой чин?". Прикинув, что наш директор - генерал-лейтенант, и быстро отсчитав по воинской шкале вниз, присваиваю Василию Петровичу подполковника и сообщаю майору. Тот, чеканя шаг, подходит к Жогину и рапортует: "Товарищ подполковник! Оружие, матчасть и полигон готовы к испытанию!". "Вольно! - командует новоиспеченный подполковник, не моргнув глазом. - Приступайте", - и подходит к оружию. Этот момент и запечатлен на фото. Когда же из американской винтовки М16 Жогин с ходу с расстояния более 200 метров всадил в мишень пулю в пулю, мы с майором буквально разинули рты. По дороге домой спрашиваю: "Петрович, как это тебе удалось?". "Не могу понять, я ведь стрелок никакой...". Одним словом - феномен Жогина...

Он буквально жил работой

Сталкиваясь по работе со многими выдающимися людьми, Василий Петрович умел держаться достойно, без подобострастия. Цену себе знал. Конструкторскую точку зрения мог твердо отстаивать перед начальством, за что, случалось, получал "по мозгам". Умел держать удары, хотя, если дело пахло большими неприятностями, старался "не дразнить гусей" и отойти в тень. К сожалению, взаимоотношения его с подчиненными порой могли не складываться, не всем могли нравиться его нравоучения "в ненормированной лексике". Сам буквально живя делом, отдавая разработкам все силы и время, он действительно успел удивительно много. За последние несколько лет им выпущено до полудюжины толстых монографий по истории оружейных разработок и, хотя есть там огрехи и явное преувеличение личного вклада, этот труд в таком объеме смог одолеть только В.Жогин.

По своей натуре он был добрым человеком, и многие могут вспомнить, как в трудную минуту он приходил на помощь.

"Конфигурация Жогина"

Пройдет время, и забудется значимость многих наград и званий. Останется суть дела, если она действительно была. И вот хочется припомнить один эпизод из совместных дел, когда талант В.Жогина проявился особенно. С самом начале 60-х годов от моряков пришло жесткое по срокам задание: разработать изделие на необычайно высокие для той поры нагрузки. Конструкторская разработка попала в основной "зарядный" отдел, а ведущим оказался автор статьи, тогда молодой специалист. Мучительные поиски вариантов схем не смогли выявить приемлемое решение. О важной задаче прознает В.Жогин, только что ставший начальником конкурентного отдела, и сразу же принимает меры, чтобы "встрясть" в дело. Ажиотаж особенно возрастает, когда подключается будущий главный конструктор ВНИИТФ Б.Литвинов, а тогда сотрудник нашего газодинамического сектора. На одном из совещаний у Харитона они с Василием Петровичем выступают со своей, очень заманчивой схемой. Но ее отвергают как несостоятельную. Сроки идут, а решение так и не находится. И тогда оба отдела хватаются за весьма сомнительную схему узла от "комсомольского изделия", модернизируя ее для своей задачи. Однако полнейшая неясность в способности той схемы нести огромные нагрузки, отсутствие расчетных методик подтверждения выбора не продвигают задачу. Вскоре в отделе был найден способ прямого подтверждения работоспособности "комсомольской" схемы в изящно поставленном прямом эксперименте. Полученные уникальные данные подтверждали, что экзотическая схема позволяла выполнить требования по стойкости. В отделе Жогина об этом не знали, но тут нюх начальника не подвел. Почуяв что-то, он сумел завлечь ведущего разработчика конкурентного отдела к себе и, пользуясь своими "дипломатическими" способностями, смог "разговорить" его, а тот выболтал главный итог испытаний. Получив недостающую информацию, Василий Петрович сделал последний рывок: превратил неудобоваримую, но приемлемую "экзотику" в простую и естественную, потом ставшую классической, схему, которую эффектно продемонстрировал на очередном совещании у Д.Фишмана, после одобрения которого эта разработка перешла в отдел В.Жогина. "Классический" же отдел и его ведущий по теме проигрывают соревнование. И как ни велико было огорчение, со временем пришло понимание, что выиграли все, найдено было новое, исключительно плодотворное направление в зарядостроении, принятое на долгие годы в обоих наших институтах.

И в память о Василии Петровиче было бы совершено справедливо назвать эту, ставшую классической схему, например, "конфигурацией Жогина". Кстати, благодаря этой конфигурации получился добротный заряд, до сих пор стоящий на вооружении нашей армии, а группа сотрудников, и в том числе одноклассник Василия Петровича - будущий директор ВНИИЭФ В.Белугин, стали лауреатами Государственной премии 1969 года.

Да, В.Жогин был сложной, противоречивой личностью, но, несомненно, талантливым конструктором. Он был без остатка предан своему делу, даже кончина его была по-своему символична: он умер в пути. Феномен Жогина... его надо изучать, а главное - помнить.

Г.Иванов