В начале июня состоялся очередной выпуск участников Президентской программы подготовки управленческих кадров. Большой зал областной администрации был переполнен: здесь вручались дипломы как выпускникам, которые прошли полный цикл, начиная от обучения и заканчивая зарубежной стажировкой, так и специалистам, которые закончили только первый образовательный этап. Первые делились опытом и рассказывали о зарубежных стажировках, вторые — внимательно слушали и готовились к их прохождению.
В этом году дипломы о прохождении первого этапа президентской программы получили 140 человек, из них больше половины выпущены по специальности “менеджмент”, остальные — по специальностям “маркетинг” и “финансы и кредит”. Уже 40 менеджеров прошли собеседование с представителями стран-доноров, которые организуют стажировку в развитых западных компаниях. И теперь наши специалисты поедут в Германию, Италию и другие страны Европейского сообщества. Однако есть и такие, кто захотел пройти стажировку в ведущих российских компаниях.
О том, что дает стажировка и обучение, один из выступающих, уже получивший диплом выпускника, метко заметил: “Теперь я знаю, где брать деньги под проекты, которые будут запускаться на моем предприятии”. Для директоров иметь таких специалистов — и престиж, и прибыль. Тем более что программа осуществляется на деньги федерального и областного бюджетов. 70 процентов дает федерация, 30 процентов — область.
Однако попасть в ряды счастливчиков непросто даже по так называемым формальным признакам. В квалификационном отборе не могут участвовать госслужащие, а заявки принимаются только от работников реального сектора экономики, то есть частных компаний и предприятий. А проходят только претенденты, которые, во-первых, соответствуют возрастным рамкам — от 25 до 40 лет, во-вторых, работают управленцами среднего или высшего звена и имеют опыт в должности руководителя не менее одного года, а опыт работы в данной компании — не менее трех лет. В-третьих — хорошо знают язык международного общения.
Если все формальности соблюдены, то наступает очередь экзаменов: обязательно иностранный язык и психологическое тестирование. Плюс экзамен по специальности, которую выбирает претендент. Свято место пусто не бывает. Обычно конкурс на одно место составляет 2—2,5 человека. А необходимая квота — 125 человек. Правда, как сказали в областном министерстве экономики и развития предпринимательства, федерация чаще всего позволяет принимать больше. Программа работает с 1997 года. По ней подготовлено около 800 человек, а выпуск 2003—2004 года стал уже шестым.
Выпускники программы возглавляют многие предприятия Нижнего Новгорода и области. В прошлом году они создали свою организацию и назвали ее “Президентский бизнес-клуб”. Пока клуб насчитывает около 45 человек, но, по словам председателя совета и одного из активных организаторов клуба Владимира Ванина, уже последний выпуск почти полностью изъявил желание состоять в членах клуба. Сам Владимир Ванин — генеральный директор ЗАО “Неолит” — прошел обучение и стажировку в Великобритании в 2001 году. Он считает, что участие в программе помогло ему принять правильные управленческие решения, благодаря чему обороты компании только за первый год выросли в десять раз. И сейчас не хочется терять темп. О том, что привело к созданию клуба, говорит так:
— Постепенно стало понятно, что у людей возникают одни и те же проблемы. Во-первых, всем хочется общаться с единомышленниками. Во-вторых, освежить знания. В-третьих, практически у всех руководителей возникают ситуации, которые требуют взгляда со стороны. Отсюда возникла идея мозговых штурмов, которые мы проводим. Например, приходит руководитель высшего звена, описывает ситуацию и уходит уже с конкретным планом действий. Для членов клуба проводятся также семинары.
Месяца полтора назад клуб заметили и на федеральном уровне. Он зарегистрирован как некоммерческое партнерство и получил право голоса как выразитель интересов выпускников. Причем оказалось, что подобные организации существуют и в других регионах. Теперь, считает Владимир Ванин, связавшись с ними, легче будет решать вопросы территориального маркетинга, миграции кадров. Запущен в клубе и проект “VIP-кадр”, который позволит поднять бизнес благодаря приходу на производство квалифицированных специалистов. Есть и другие идеи у организаторов клуба. Но о них пока не рассказывают, говорят, что рано.
В последнее время резко возрос спрос на репетиторов. Их приглашают не только к выпускникам школ, но и к ученикам младших и средних классов. Причем, как правило, не по одному предмету.
Связано это с тем, что в обществе повысился спрос на качественное образование. Простое наличие “корочек” сейчас не устраивает никого — ни работодателей, ни будущих работников. Школа же не всегда справляется со своей образовательной функцией. Вот и прибегают родители к услугам репетиторов.
Однако рынок репетиторства особо цивилизованным не назовешь. Найти профессионального репетитора на нем довольно сложно, так как никто не оценивает профессионализм репетиторов. И не существует курсов подготовки и переподготовки репетиторов. Практически никто из решивших заниматься репетиторством не имеет даже госрегистрации, которая позволяет легально оказывать образовательные услуги. Договоры с родителями не заключаются. А значит, и привлечь к ответственности за непрофессионализм или мошенничество невозможно. И если в Нижнем Новгороде пока немного случаев обмана клиентов (спасает провинциальная мнительность), то в Москве это становится обычным делом. Соответственно, заключение договора об оказании платных образовательных услуг становится необходимостью.
Одна из немногих “легалов” Елена Бубнова считает, что если у репетитора не будет государственной регистрации (свидетельства на право оказания услуг), то договор не будет иметь юридической силы. Ведь в нем должен указываться, помимо прав и обязанностей исполнителя и заказчика, номер свидетельства. А общение с налоговым инспектором, естественное для западного предпринимателя, вводит в состояние транса практически всех российских предпринимателей-одиночек. Репетиторы в этом случае не исключение. И вовсе не потому, что люди не хотят расстаться с частью заработка даже за возможность “спать спокойно”. Просто, во-первых, не знают условий регистрации (куда и когда надо обращаться), во-вторых, не понимают, зачем это нужно делать. Елена Бубнова часто сталкивалась с тем, что родители сами не хотят заключать договор.
Тем не менее заключение договора выгодно обеим сторонам — и заказчику, и исполнителю. Сейчас родители ребенка отдают деньги якобы квалифицированному специалисту и не получают никакой гарантии, что все условия (устного!) договора будут выполнены. Например, был случай, когда репетитор вообще не занимался с ребенком: брал деньги, оставленные родителем за урок, и уходил. А за молчание выделял ребенку вознаграждение. Ситуация раскрылась только на экзаменах, когда ребенок с треском провалился. Если бы договор был заключен, родители ребенка могли бы потребовать от репетитора вернуть деньги и подали бы на него в суд. Однако они остались ни с чем.
Как говорит Елена, заключение договора выгодно и самому репетитору, поскольку защищает его от “несознательного” клиента. И часто бывает, что, договорившись с заказчиком на 30 занятий, приходится проводить только 10 или 15, так как занятия срываются как по вине родителей, так и детей. И похоже, что вопрос “легализации” рынка образовательных услуг исключительно психологический, так как клиенты не воспринимают пока репетиторство как коммерческий сектор оказания услуг, а репетиторы еще не научились отвечать за качество тех услуг, которые предлагают.
Многие родители уже привыкли, что ремонт школы они должны оплатить из своего кармана. Но у школ еще масса других нужд, на которые разрешено привлекать спонсорские средства родителей. Эти средства нужно проводить через кассу, а отчет об их расходовании, как правило, есть в каждой школе у заместителя директора по хозяйственной работе.
Похоже, традиционным явлением становится и плата за образовательные услуги. Нам позвонила родительница и сказала, что в Ленинском районе только две школы принимают бесплатно детей в 10 класс, но и в них директора грозятся сделать все классы платными. Они это объясняют экспериментом, который проводится совместно с вузами. Прокомментировать ситуацию мы попросили директора департамента образования и правовой защиты детства администрации Нижнего Новгорода Ирину ТАРАСОВУ.
— Плата с родителей 10—11-классников может взиматься за дополнительные образовательные услуги сверх учебного плана.
— Что делать родителям, которых поставили перед фактом — у нас платные классы?
— Кроме одного платного, рядом есть бесплатный. Я сама была директором школы. У меня из пяти выпускных 10-х или восьми 10—11-х классов существовало два профильных, остальные — обычные. Родители по договору ничего не платили школе за то, что дети вечером приходят заниматься с преподавателями. Но с вузом заключался договор на дополнительные занятия в профильных классах, которые проходили после уроков и сверх расписания. Эти занятия согласовывались с СЭС и районным управлением образования.
Плата в таких классах бралась незначительная. Но если ребенок, по разным причинам, не прошел в профильный класс или у родителей не было возможности заплатить деньги, то дети учились в параллельном классе и получали одинаковые знания по основной программе.
— А сумма оплаты фиксированная или зависит от договора?
— Есть методики расчета предоставления платных образовательных услуг. Любые сборы должны быть обоснованы.
— Не показатель ли это того, что школа будет переходить на самофинансирование?
— На самофинансирование школа никогда не перейдет. Школа — тот институт, который обязательно должен финансироваться государством. Почему? Во-первых, потому что иначе будет полностью утеряна национальная политика. Во-вторых, самофинансироваться — значит, исключить полностью муниципальный, областной и федеральный бюджеты и оставить только спонсорскую помощь родителей и то, что школы зарабатывают, предлагая дополнительные образовательные услуги. Это противоречит закону — образование у нас бесплатное.
— Ирина Борисовна, в Нижнем Новгороде действует нормативно-правовая база, регулирующая распоряжение финансами в школах. В чем суть этого документа?
— Он позволит укрепить самостоятельность образовательных учреждений. Документ решает вопрос, во-первых, разделения компетенции между департаментом образования и районными управлениями образования. Во-вторых, решает вопрос усиления финансирования. Третье изменение, которое у нас есть благодаря документу, — введение нормативного финансирования.
Впервые департамент образования не только приближен к расчету и исполнению бюджета, но и самостоятельно рассчитывает бюджетные нормативы, с учетом которых каждой школе выделяются средства на текущее содержание.
При этом для нас принципиально важно то, что средствами, выделенными на текущее содержание, директор может распоряжаться самостоятельно. И чтобы данный механизм заработал, мы перевели взаимоотношения руководителей школ с централизованной бухгалтерией на договорную основу. Конечно, в одних школах вновь созданный механизм работает хорошо, в других — не очень, но наша задача — создать все условия для полного использования сметы.