Театр старого-нового века

Двенадцати промчавшихся лет как не было. 1988 год. Первые впечатления о Саровском драматическом – совсем не очень. После «большой земли» с джентльменским театральным набором – кукольный, ТЮЗ, оперный, драматический – саровский театр смотрелся не блестяще. Мало того, что здание монастыря совсем не театрально по сути своей: тесная сцена, зал с провальной акустикой, неважно и с репертуаром. Снят «железный занавес», и театр идет в лобовую атаку на зрителя спектаклем «Железный занавес». Политический памфлет на сцене. Зачем? Кризис драматургии тех лет ощущался по всей России. Театры шатало и бросало в стороны. Прорвало! Жизнь проституток, бомжей и прочих «героев»... Затошнило всех. 1991, в прямом смысле голодный год, тоже не украсил театральную жизнь страны. Наступило не только физическое, но и духовное голодание. Политические свободы выпустили скопом всех злых джиннов из бутылок. На сцене можно было показывать все, обнажать героев и нецензурно выражаться. К чести саровского театра, этого почти удалось избежать. Почти. Середина 90-х. Спасает ситуацию классика. Добрая услужливая старушка классика! С удовольствием для себя заново открываем Мольера, Островского. Директор Борис Меликджанов, первым почувствовав брешь с качественной режиссурой в саровском театре, вводит практику приглашений режиссеров для работы над спектаклями. Московские и прочие приезжие таланты, безусловно разнящиеся между собой уровнем профессиональности, выдергивают театр из затяжного кризиса. Окончательно. Многие спектакли срывают у саровского зрителя теперь не только вежливые, но и искренние аплодисменты. Формируется разноплановый репертуар. Не забыты малыши, подростки и юношество. В театре делает спектакли режиссер-кукольник Ирина Семенчук. Параллельно в городе профессионально работает театр «Кузнечик». Разговоры на разных уровнях о строительстве здания для драматического театра все резче и увереннее. Отдел культуры города обивает пороги Министерства культуры, Епархия требует возвращения здания монастыря Церкви. Новому театральному зданию следует быть!

Но быть ему – только в 21 веке. И так случилось – при новом директоре Юрии Бабине. Может статься так, что новый директор Саровского драматического будет первым в России директором нового театра нового столетия. И, как говорится, помогай ему Бог!

Однажды, когда Юрий Никонорович Бабин работал в Кировском ТЮЗе, его дочь Настя оказалась на репетиции спектакля «Король Матиуш Первый» по Я.Корчаку. Что-то по ходу подправлялось в оформлении, и к художнику спектакля подходили работники цехов за советом, режиссер тоже что-то уточнял с актерами. А Юрий Никонорович сидел позади, к нему никто не подходил что-то уточнять или советоваться. И вдруг Настя, видимо, удивленная невмешательством отца в творческий процесс, повернувшись, спросила: «Пап, а что ты делаешь в театре?». Вопрос этот, как всякий детский честный вопрос, застал врасплох. Не «кем работаешь?», как обычно спрашивают взрослые, а «что делаешь?». Если не ставишь спектакли, как режиссер, не оформляешь их, как художник, не играешь, как актеры, не изготавливаешь костюмы или декорации, как работники художественно-постановочной части, то зачем ты? Что даешь ты для этого общего дела, из которого только и вырастает театр? И вот теперь этот детский недетский вопрос Юрию Никоноровичу задают саровские журналисты. Ну и что такого в том, что Юрий Бабин в свое время закончил специальное отделение экономики и организации театрального дела ГИТИСа им. А.В.Луначарского. К двадцати семи годам, когда назначили директором театра, уже имел высшую категорию. Журналистов всегда в первую очередь интересуют чисто практические вопросы: где работал, что делал? И зачем приехал в наш город, пришел в наш театр Юрий Бабин? Директор со стажем, ничуть не смущаясь приземленности начавшегося разговора (что и говорить, не с высокого искусства начали), отвечает: «До Сарова директорствовал в Кировском, Смоленском театрах. Свою миссию вижу в том, чтобы открывать таланты, создавать условия для их возникновения и поддержки, грамотно вкладывать деньги в настоящее и будущее развитие театра».

Без гастролеров! И медвежьих услуг!

С директорством вроде разобрались, но зачем профессиональному театральному директору художественное руководство? Действительно, зачем? У Юрия Никоноровича и на этот счет имеются свои доводы. Театр в условиях маленького города должен сам себе противоречить. Для того, чтобы не рождалось бескомпромиссности. Пусть остается свобода в темах, идеях! Хотя, на взгляд директора Бабина, ведущей темой теперь должны стать семья и семейные отношения. Потому что будущее – это наши дети, наше духовное будущее! Но театр должен себя «навязывать» вот в чем: он должен предлагать себя как вид услуг, учиться жить и выживать в рыночных отношениях. Нельзя сокращать количество спектаклей. Актеры готовы каждый вечер выходить на сцену, но опасаются, что не будет зрителя. А Юрий Бабин считает: если сократится количество спектаклей, то зрителя не будет. Надо приучать людей к тому, что каждую субботу, воскресенье можно с детьми на малой сцене посмотреть спектакль.

Я вклиниваюсь в рассуждения директора Бабина аналогией: это как и в газетном производстве – стоит только начать газете выходить не два раза в неделю, а один, как люди тут же привыкнут меньше читать прессу. Юрий Никонорович подхватывает: «А если еще уменьшить количество страниц...». Взаимопонимание – полное. Самое время спросить о творческих планах, и будет ли политика художественного руководителя Бабина продолжением политики его предшественника Б.Меликджанова, будут ли приглашаться режиссеры из других городов. Оказывается, обязательно: не актеры, а именно режиссеры. По моральным соображениям. Самые лучшие артисты, считает новый директор театра, – это артисты, работающие на нашей сцене. «Если я начинаю предлагать зрителю других артистов, значит я предаю своих». Это принципиальная точка зрения Ю.Бабина. И дальше в процессе интервью директор говорит о самом насущном: о театральном рынке предложений. Это когда театр выносит на зрительский суд работы разных режиссеров, художников, актеров. Для поддержки такого творчества в театре сегодня имеются экономические рычаги. Ребята, которые сделали самостоятельные актерские работы, получают 30% от сборов. Имеется в виду, например, постановка Андрея Боровикова «Крысы». Театральная молодежь трудилась над этим спектаклем по ночам, в свои выходные дни. Андрей «сколотил» творческую группу, нашел художника Архипову, балетмейстера Герасимова, подобрал музыку. В завершение темы о творческой активности служителей театра Юрий Никонорович произносит начальственно-неизбежное: «Актеру, чтобы ему быть постоянно в форме, необходим тренинг, гон... Он должен много работать. Так же, как журналист – много писать. Актер должен помнить, что он работает на контракте. А потому не может знать, какое завтра его ждет».

Только в России теперь сохранен репертуарный театр. Это одно из достояний нашей родины. Тем же достоянием может похвастаться и наш драматический. Из новых спектаклей в театре готовятся «Три мушкетера». Режиссер – Александр Павлович Клыков. Спектакль с яркими костюмами, музыкальным оформлением. О чем он? О мужской дружбе и верности. Что такое мушкетеры? Солдаты. Их посылают воевать. Против кого, зачем? Думаете, они четко представляют? Ничего подобного! Д’Артаньян – пешка в руках кардинала. Так же, как не представляли своей миссии русские ребята в Афганистане, а сейчас не осознают необходимости войны в Чечне. Поэтому только ли развлекать должен спектакль «Три мушкетера»? И для чего вообще людям театр? Для того, чтобы расслабиться? Посидеть в антракте в буфете с бокалом шампанского и продемонстрировать вечерние наряды? Конечно же, нет. И эта тема выводит наше интервью с директором Бабиным на новый виток. Мы говорим о недавней премьере. О том, как «Осенняя соната» по Бергману помогла мало задействованным в спектаклях актерам раскрыться, сделать наконец-то серьезные работы. Ну а зрителей – эмоционально встряхнуть. И дальше речь идет о театре как форме самопознания. Актеры выкладываются на сцене не ради каких-то больших денег, а для того, чтобы познать самих себя и еще убедить то же самое сделать зрителя.

Эта философская сказка родилась под пером Юрия Никоноровича Бабина тоже от «случайностей» жизни: «Я очень торопился до пятидесяти. Может быть, тогда ломал стены, что-то сокрушал. А когда стукнуло пятьдесят, понял истину: человек до тридцати трех делает себя; с тридцати трех до сорока он себя проверяет – так ли он себя сделал; с сорока до пятидесяти он пытается наверстать то, что он упустил тогда, когда себя делал; а в пятьдесят он начинает жить. Так что в пятьдесят я начал жить согласно молитве оптинских старцев: «Жить – не тужить, никому никого не осуждать, никому не досаждать и всем – мое почтение». Вот эта философия – мое сегодняшнее профессиональное и жизненное кредо».

Пока мы рассуждали о смысле жизни, профессии, я рассматривала кабинет Юрия Никоноровича. Наткнулась взглядом на статуэтку рыцаря печального образа. Донкихотство нынче не в чести. Теперь оно не в чести и у директора театра. Все свои «стены» он пробил еще до 50-ти!

«Закольцовывая наше интервью», Ю.Бабин заканчивал разговор тем же, с чего начал. Приехал в город, чтобы не доказывать что-то себе или кому-то. Карьеру делать уже не надо. Она уже сделана. Потому что таких стариков-директоров российских театров, как он, кому теперь больше пятидесяти, осталось не так много. Его контракт – три года. И директору до смерти скучно рассказывать журналистам, зачем он приехал в Саров. Свою профессиональную пригодность он доказал директорством в разных театрах, и в каких из них сейчас бы ни оказался, ему будут рады. По должности Юрий Бабин – чиновник, и самое сложное в его профессии – не заразиться державным тараканьим зудом. Геннадий Закирович Каратаев перед выборами сформулировал свое кредо: «Власть не должна мешать!». Вот и все. И это ответ на вопрос об администрировании. На сегодня у директора театра Юрия Бабина есть одна задача; построить к 2003 году – Дню канонизации Серафима Саровского – новое здание театра и освободить храм. Возможно, Саров будет первым российским городом, который построит в новом веке новый театр. И это будет событие российского масштаба!