Платите, голуби, платите!

Вы жгли журналы осенью на даче? Ранние сумерки, звезда висит над крыльцом, печка гудит. А вы бросаете в нее типовой интеллигентский набор: «Новый мир», «Иностранная литература», «Наука и жизнь», «Химия и жизнь», «Знание – сила», «Роман – газета», «Юность» плюс кое-что профессиональное.

А куда их девать – журналы? Эпоху выдирания нужного и переплетения любимого мы пережили вместе со всей страной – но весь объем не осилили. Потом мечталось купить книжный вариант самых лучших журнальных публикаций. Ну это теперь – едва ли. Это раньше нас называли интеллигенцией, а сейчас мы – бюджетники.

За время хранения журналы давно потеряли человеческий облик: их не возьмет ни одна библиотека. Посему сидишь и бросаешь в печку целые десятилетия своей жизни. Вот Астафьев – текст как ожог! Вот Оруэлл... Ведь все мы были тогда уверены, что это точно про нас. Но от резкой встречи с капитализмом эта уверенность как-то поизносилась. Письма Ариадны Эфрон Пастернаку, аксеновские «Коллеги». Целые журнальные номера с декадами национальных литератур. Трудолюбивые пчелки-переводчики переводили на язык родных осин пуды макулатуры.
Ее никто не читал, кроме автора. Зато империя держалась!

В застойные времена все основное выписывалось на дом, а остальное добиралось в библиотеке. Папки с вырезками по темам занимали уже целую стену. Все они шли в дело: радиоочерки, лекции, семинары. Только я не понимала, когда буду осуществлять советы по рукоделью, кулинарии и из рубрики «Твое любимое животное». Наверное, в следующей реинкарнации. И тут грянула перестройка, в результате которой просто отпала необходимость выписывать привычное количество журналов. Отпала – и все! И выписывать не на что, и читать некогда, а главное – зачем? «За это не платят». Оказывается, как легко упростить человеку жизнь.

Журналы всегда были для меня окном в мир. Набор радио-, теле– и газетных новостей в советское время был достаточно однообразен, а множество откликов на центральное событие в государстве единодушно одобряло только одну точку зрения. Сейчас разнообразный негатив новостей опять рождает чувство назойливого однообразия. И по-прежнему интересную аналитику дают журналы.

В мае каникулы начинались для меня когда-то переселением в летнюю комнату. Там хранились подшивки «Нивы». Дореволюционная подшивка «Вокруг света» щелкалась ночью как орехи. Хорош был и «Пионер» с злободневными повестями о финской войне, где происходили фантасмагорические сражения лыжных бригад. Потом оказалось, что волшебного в этой войне, как и в любой другой, было мало. Меня удивляло только одно: откуда эти журналисты, которые пишут журналы, все знают?

Нынче почта обуреваема оказанием коммерческих услуг: самозабвенно наращивает торговлю банными принадлежностями. В городе моего детства почтой заведовала талантливая женщина Таисия Александровна. В пятидесятых годах прошлого века она была обуреваема идеей зарубежной переписки. Вся наша школа «зарубежно» переписывалась классами и индивидуально. В перестройку одноклассница таки съездила в Берлин к девочке, с которой переписывалась сорок лет. Задачу почты Таисия Александровна понимала в классическом ключе, поэтому она помогала выписывать иностранные журналы. Это был непередаваемый кайф: разглядывать во всех подробностях на прекрасных фото европейскую жизнь, а немецкие – еще и читать.

В студенчестве во всех вузах Нижнего учились одноклассники, поэтому культурный обмен был налажен. Особенно много новых иностранных журналов приносили из иняза. Меня всегда восхищали способы подачи новостей в английских сборниках дайджестов. И удивляли журналы американской моды – своим наивным безвкусием.

Журнальное окно в мир еще энергичнее распахнул для меня Павел Павлович Вакулик. В связи с праздником прессы о нем вспомнить не грех.

Он был человек не идеальный, со своими слабостями, странностями и противоречиями. Но как же легко, полетно, радостно с ним работалось. Никогда он не пользовался заповедью функционеров всех времен: разделяй и властвуй. Никогда не унижал и не стравливал людей. Мы гордились своей профессией. Журналист как пешка, как холуй, как взаимозаменяемый винтик (копейка штука, пятачок – пучок) – ЭТО было не представимо. Да, мы были ангажированы государством. Дай Бог каждому из вас такой ангажемент.

Сын киевского профессора, Павел Павлович был разносторонне развит во всех гуманитарных отраслях – философии, истории, литературе, языкознании, искусстве и религии (в те времена!). Я уже не говорю о политической и экономической информации – этом насущном хлебе журналистики. Сам лектор-международник, он сразу понял, что девчонке жаль забывать университет, и привел меня в «Знание», где я с его легкой руки четверть века читала циклы лекций. А главное, как журналист имела постоянный источник свежей информации на областных семинарах «Знания». Он всегда приветствовал совместительство, лекционную работу, преподавание. С кем можно было поговорить о Высоцком в «Гамлете», о Тарковском, Шагале или царевиче Дмитрии? Как пишущий журналист, он прекрасно понимал природу творческого труда, знал, как и при каких условиях получаются удачные материалы. Я любила его международные ликбезы, когда мы сравнивали тексты официальных газетных сообщений и комментарии из «Атласа». Это было просто пиршество духа!

Чего уж там! Журнал «Америка» читали, открыв рот. Качество полиграфии! Фото! Тексты! Конечно, делали скидку на наглую империалистическую пропаганду. Но нравилось, как они любят все свое! Как они умеют свое подавать! И всегда вертелся вопрос, чем так разительно отличаются их тексты от манеры письма в наших тоже нарядных официально-представительских журналах, таких как «Советский Союз» или «Советская женщина». Теперь-то я знаю – чем. Недавно попалась под руки и старая «Америка». Перечитала. Ну ничего особенного! Вот по части цветной бумаги мы Америку догнали без проблем. А по части любви к своему...

Павел Павлович помогал журналистам «доставать» интересные книги, разнообразные словари, дефицитные журналы о чешском фото, болгарские и немецкие по дизайну. А сколько было веселых розыгрышей, «провокаций», стихов, карикатур, стенгазет, праздников. При постоянной срочной работе на радио он никогда не считал трудовой доблестью для журналиста механическую канцелярскую отсидку на казенном стуле. Ценил только реальное конкретное дело – качество материала.

Когда я начала работать в «ГК», Павел Павлович позванивал, иногда заходил в редакцию. Радовался моим удачам. Разыскивал мне какие-то удивительные факты, свежие новости, автора или книгу. Или заветный анекдот. Он любил анекдоты из жизни элиты или исторические. Через год сказал: «Люба, вам надо выходить на областную прессу, в настоящие газеты. Здесь, чем сильнее вы будете писать, тем сильнее будут топтаться в ваших текстах».

Уже перед последней болезнью сказал при встрече: «Лихо вы написали про маслобойку! У нас не умеют искать интригу в производстве. Привыкли писать о показателях соцсоревнования. А что может быть интереснее, чем рождение нового дела? Вы знаете, как поступил Хрущев с нашими маслозаводами? Я вам сейчас расскажу...»

Как вы думаете, сколько в России сейчас газет и журналов? На выставке «Пресса-2003» называли цифру: двадцать тысяч наименований зарегистрировано в Минпечати. На выставке «Пресса-2004» звучала новая цифра: сорок одна тысяча. Наименований. Что это такое – никто не знает. По данным книжной палаты, «реально живых» 4 тыс. журналов и 6,5 тыс. газет. Тоже хорошо! Постоянное журнальное ядро составляют 600-700 изданий. Две тысячи поддерживаются государством.

Выставка прессы всегда имеет сопровождением свою теоретическую часть: конгрессы, ассамблеи, конференции. На них вырабатываются тренды – основные направления развития. Итак, куда «трендим»?

На конгрессе крупные, богатые, столичные редакции и издательства охотно рассказывали, как они зарабатывают деньги и процветают. В зале сидела региональная Россия и слушала все это с единым выражением лица – скорбно вытянутым.

Москвичи жаловались на страшную конкуренцию. Цитирую: «Обострение конкуренции вызвано стареющей аудиторией и ограниченной территорией». Сказали бы прямо: у стариков денег нет и у подавляющего большинства населения вне Москвы денег тоже нет. Некому покупать ваши сорок тысяч наименований.

О чем еще шел разговор? Рынок прессы не растет после 98 года. Хорошо пишущих журналистов гораздо меньше, чем в советское время (а изданий гораздо больше). Чем завоевать читателя в такой ситуации? Цветом, таблоидами, вкладышами, увеличением объема. То есть масса рекомендаций, как делать газету без журналистов.

На журнальном рынке прекращен выход суперпроектов. Из-за границы все, кто хотели у нас что-то купить – все купили. Идет осуществление «нишевых» проектов по типу «Бурда»: для толстых, для тонких, для пожилых... Делят потенциального читателя на сегменты и работают с одним возрастом или типом фигуры. Или с одним политическим пристрастием. Или с другим каким пристрастием. Но в этом тоже мало нового и помогает плохо. Даже если есть деньги издавать, то у народа нет денег покупать.

Где же потенциал? Конгресс утверждает – в регионах. Не в том смысле, чтобы развивать региональные СМИ, а в том, чтобы делать варианты столичных изданий в провинции. Тема доклада: как получить деньги, которые есть в регионе. Нас с вами еще не обобрали до конца.

Эксперты говорят, что переход изданий от одних хозяев к другим имеет не политические, а экономические причины, и этот процесс скоро захлестнет и регионы. Как всегда, было много сообщений на тему – доверяют ли читатели прессе. Доверять слепо сложно. Надо знать, чье издание, на чьи деньги песни поет. Издания ИД «Коммерсант» регулярно сообщают о тяжелой жизни диссидентствующих олигархов. А вот газета «Русский курьер» пишет в передовице, что голодают дети детсада № 4 города Саратова. Это, видимо, параллельные процессы – всем тяжело!

Меня обрадовало, что впервые на таком масштабном коммерческом мероприятии обсуждалась проблема содержания печатной продукции. Запад приходит к нам с лучшими образцами прошлого века, и мы успешно перенимаем опыт крупных издательских домов. Пример этому – первый и единственный российский глянцевый журнал «Караван историй». И впредь с западными ИД надо сотрудничать, разрешать зарабатывать деньги в России, но содержание продвигать свое. СВОЕ! Нужное стране, народу, государству, нашему национальному интересу и развитию. Вселяет оптимизм, что такие замыслы появились хотя бы на уровне декларации.

Выставка прессы работает на территории бывшей ВДНХ. Когда-то ВДНХ называли зеркальной витриной и лакированной иллюзией нашего сельского хозяйства.
А чем сегодня является выставка прессы?