Пожалуй,
только психиатрия, как обратная непарадная
сторона медали под названием «ядерный
центр», мало упоминается в хвалебных
статьях о советской атомной бомбе и ее
отцах. Между тем, именно этот вид
медицинской помощи существует в городе еще
с 1949 года благодаря первому главному врачу
медсанчасти Михаилу Ивановичу Суслову.
Он работал и творил с размахом и целеустремленностью, присущими очень немногим. Коллеги и друзья Михаила Ивановича и по сей день сравнивают его с Петром Первым. Мало кто знает, что еще в 1949 году Михаил Иванович применил гипноз для анестезии больного во время операции. Скорее всего, это была первая в мире операция, проведенная под гипнонаркозом, и Саров – родина не только советской атомной бомбы, но и такой уникальной операции.
Наверное, то, что сделал Суслов для города и людей, будет понято до конца и оценено позже. После его смерти прошло всего пятнадцать лет...
Рассказывает главный психиатр города, ученица Михаила Ивановича Суслова Альбина Леонидовна Пчелина:
– Без преувеличения, огромная заслуга в создании, развитии и совершенствовании психиатрической и наркологической помощи населению нашего города принадлежит Михаилу Ивановичу Суслову. По большому счету, его можно назвать патриархом этой помощи.
Родился Михаил Иванович в простой семье. Отец был очень хорошим часовых дел мастером, а мама – сестрой милосердия, выхаживала раненых во время гражданской войны. С детства Михаила Ивановича тянуло к медицине, он пытался лечить животных и даже родителей. Еще мальчишкой его прозвали доктором. В школу умный и толковый «доктор» пошел намного раньше положенного – с шести лет, что для того времени было большой редкостью. После школы сразу поступил в Нижегородский медицинский институт и в 1941 году, с 5-го курса, ушел на фронт. Прошел всю войну. В 1944-м году был тяжело ранен, после чего у Михаила Ивановича были серьезные проблемы с позвоночником. Он долгое время ходил в корсете, спал на досках. После войны поступил в ординатуру, учился и работал на кафедре. Конечно, на фронте приходилось быть и терапевтом, и инфекционистом, и хирургом, но увлекала Михаила Ивановича только психиатрия.
В город он приехал в 1949 году как главный врач больницы. Но в этой должности проработал недолго – с полгода. Еще будучи главным врачом организовал кабинет психиатрической помощи в поликлинике и шестикоечную «психиатрическую» палату в инфекционном отделении больницы строителей, куда помещали тяжелых больных.
На тот момент Михаил Иванович был единственным специалистом в городе, поэтому вел еще и детские приемы. Его хлопотами в 1952-м было открыто отделение психиатрии на двадцать пять коек, которое размещалось не на территории больничного городка и было названо Михаилом Ивановичем «желтушным домиком».
Суслов делал все для того, чтобы оказывать помощь детям. В 1956 году он направляет педиатра Анатолия Парфеновича Парфенова на специализацию в Москву, и с этого времени в городе работают уже два психиатра: Суслов принимает взрослых, Парфенов – детей.
А к 1967 году появилась необходимость и в наркологической помощи. В город приезжает врач Успенский, который становится здесь первым наркологом. Естественно, отделения тогда не было и помощь оказывалась амбулаторно.
Михаил Иванович был первым, кто применил в городе нейролептик аминазин, который изобрели, исследовали и описали французские врачи. В то время это была новинка, буквально прорыв в этой области медицины. Аминазин успокаивал, усыплял, действовал на бредовую и галлюцинаторную симптоматику. Поэтому неугомонный Суслов едет в Москву, в больницу им. Кащенко, «выбивать» первый килограмм этого дефицитного препарата. И уже в городе «со товарищи» придумывает, как растворять аминазин, чтобы вводить больным в виде инъекций. И здесь Михаил Иванович выступал как пионер. Дальше – больше. Не обошел он своим вниманием и такую проблему, как дети-заики. Поэтому потребовал привезти или обучить логопеда. Так Фаина Александрова Руднева становится первым логопедом в городе. Наша служба расширяется. И все это идеи и энергия Михаила Ивановича, а также потрясающие умение и талант все организовывать. Его походы к главным врачам, начальнику медсанчасти, обращения к министру привели к тому, что в городе построили психиатрическое отделение на шестьдесят коек. В 1977 году открылось наркологическое отделение на пятнадцать коек. Благодаря Суслову наша служба превратилась в большой комплекс – психоневрологический диспансер. В нем мужское отделение на шестьдесят коек, женское на шестьдесят коек, наркологическое на пятьдесят пять, а также амбулаторно-поликлиническое отделение.
Еще в те годы Михаил Иванович организовал стационар, который называл «детский садик для взрослых», куда приходили в основном больные с нарушениями интеллекта, душевнобольные, находящиеся на инвалидности. Чтобы как-то помочь им, уберечь, уменьшить криминогенность, связанную с такими людьми (их начали спаивать, вовлекать в криминальные ситуации, так как эти люди ведомые, подчиняемые, внушаемые), именно Михаил Иванович «пробил» открытие стационара на двадцать три места. Людей там бесплатно лечили и кормили. В этом «детском саду для взрослых» люди находились до двух часов дня. Это значит, что родственники могли быть хоть какое-то время спокойны за своих детей, мужей, родителей.
Последнее, что Михаил Иванович смог реализовать, это открытие лечебно-трудовых мастерских на пятнадцать мест, которые существуют и сейчас, где больные выполняют примитивно-профессиональную работу. Когда-то начинали с того, что клеили коробочки, делали посылочные ящики, а сегодня научились неплохо ремонтировать мебель.
Просто удивительно, насколько Михаил Иванович всем интересовался. Он вообще был человеком широкой эрудиции. Хорошо разбирался в литературе, знал наизусть много стихов. Для любой житейской ситуации у него была наготове притча из Библии. А нас, молодых, учил: «Читайте «Двенадцать цезарей». Прекрасно знал философию. Наверное, поэтому был тем «толкачом», который заставил не только меня, но и других молодых докторов пойти в философский кружок, а затем сдать кандидатский минимум по философии. Михаил Иванович воспитал хороших врачей, которые работают и по сегодняшний день, врачей, которые разъехались по всей стране, пройдя его школу здесь. Когда я приехала в Москву в ординатуру, преподаватели удивились, мол, чему вас учить, вы и так все знаете. Все это благодаря Михаилу Ивановичу, который постоянно заставлял нас учиться и даже давал задания на дом.
Пожалуй, у него были какие-то предвидения. Еще в те годы Михаил Иванович понимал, насколько все болезни «завязаны» с психическим состоянием человека, и не уставал повторять, что врачей других отделений надо «опсихиатричивать», то есть научить смотреть на болезнь через призму психиатрии, которую считал основой врачебных знаний. Он был уверен, что почти все заболевания связаны с расстройством психики. Я имею в виду не душевные заболевания, а стрессовые состояния, которые вызывают разные недуги: бронхиальную астму, сахарный диабет, гипертоническую болезнь, язвенную болезнь, многие инфекционные заболевания и даже рак. Ослабление иммунного статуса откуда идет? – От всех наших переживаний. Так вот Михаил Иванович это знал и чувствовал уже тогда и в шутку говорил, что Маслиху надо закольцевать и сделать одну большую психиатрическую больницу, а уже в ней – отделения.
Мало кто знает, что Михаил Иванович практически закончил диссертацию, которая была уже готова к защите. Тема связана со взятием спинномозговой жидкости – в городе в то время случилась эпидемия серозного менингита. Работа Михаила Ивановича была отправлена в Москву, получила там признание, но уехать на защиту автор не смог по служебным причинам.
Михаил Иванович хорошо владел техникой гипноза – лечил неврозы у больных. Первые сеансы гипноза я увидела именно в его «исполнении». У меня хранятся бумаги, где рукой Михаила Ивановича сделана запись: «Проведена первая операция под гипнонаркозом» – 1949 год. Врачи Крюков, Суслов». Что это была за операция, он не пишет. Это другая сторона его деятельности. Кстати, уже тогда Михаил Иванович разделял психиатрию и психотерапию и был прекрасным специалистом в этих областях.
– Интересно, что бы он сказал про клонирование?
– У него душа была христианской. Думаю, что он не принял бы ни клонирование, ни эвтаназию, ни приготовление лекарств из человеческих зародышей.
В годы, когда он был еще студентом, применяли такую операцию, как отсечение лобных долей у тяжелых душевнобольных, опасных для окружающих и для самих себя. Операция, вне всякого сомнения, калечащая. После нее человек становится овощем. Это – грубейшее вмешательство в психику. Тогда не широко, но такие операции делали. Михаил Иванович был их противником, даже обращался с письмом в министерство и добился запрещения этой бесчеловечной операции. Михаил Иванович шел по пути медикаментозного, психологического воздействия на таких больных.
– А про Фрейда Михаил Иванович знал?
– Знал и читал в подлиннике его работы. Во многом разделял его мнение . Он же нас, молодых врачей, и познакомил с Фрейдом.
– Интересно, что бы сказал Михаил Иванович, пройдя по сегодняшним саровским улицам или придя в свое отделение?
– Думаю, удивился бы. Когда он преподавал на кафедре в мединституте, то проблемой было найти больного с белой горячкой, чтобы продемонстрировать студентам. А сегодня с показом белой горячки у психиатра Суслова, к сожалению, не было бы проблем. Впрочем, как и с демонстрацией цирроза печени и пивного алкоголизма.
Елена Кузовкова
