Встречающих было много, но к нужному мне вагону подошли всего лишь человек пять. Один за другим приехавшие выходили на перрон, и я напряженно всматривался в каждого. Я встречал Ее. Мою мечту, мою любовь, мою женщину. Мы не виделись 20 лет. Я боялся, что она изменилась до неузнаваемости, боялся и не верил в это. Перед глазами все прошедшие годы так и стоял милый образ обаятельной блондинки: голубые глазки, упрямый ротик, продолговатый овал лица...
Мы познакомились на юге. Море, солнце, золотой песок – повезло тогда с отпуском. Нежданно свалившаяся на меня путевка, быстрые сборы, упреки жены в очередной раз, и вот оно – море.
Леру я впервые увидел у причала. Она увлеченно объясняла что-то сынишке. Он понимающе кивал, и вот она, наклонившись, поцеловала его и, обняв, повела показывать обезьянку. Фотограф держал ее на поводке и время от времени «щелкал», усаживая на плечо или на колени отдыхающим. Обезьянка со скучающим видом посматривала на проходящих мимо детишек, и вдруг взгляд ее ожил. Она легонько оттолкнулась от колен позирующего и приземлилась на плечо сынишки Леры. Мама и сын рассмеялись. И пока фотограф настраивал объектив, я подошел к ним, взял мальчика за руку, молча улыбнулся маме и нетерпеливо посмотрел на фотографа. Уникальная получилась фотография! В глазах мамы с сыном – вопрос, в моих – уверенность. Главное – никто не проронил ни слова! Не отпуская руки мальчика, я представился. Спросил, как его зовут, а затем шепотом (у малыша) – имя мамы. Она не двинулась с места, лишь выразительно посмотрела на мою руку, которой я продолжал сжимать ручонку ее сынишки. А он улыбался. Игриво посмотрел на свою строгую маму, перевел взгляд на меня, а затем, вырвав руку, вернулся к обезьянке. Тут мне стало как-то не по себе. На вопрос Леры, что вы себе позволяете, я лишь извинился, попросив не обижаться. Мне очень хотелось узнать, в каком корпусе они живут, в том ли санатории, что и я, и, самое главное – одни ли, без папы, отдыхают. При мысли, что сегодня или завтра я увижу это чудесное создание в сопровождении усатого, скажем, детины, мне вдруг становилось как-то нехорошо. Наверное, я поступил инстинктивно верно: склонив голову, поцеловал ее руку и... тут же зашагал прочь.
Последующие два дня я, можно сказать, и не жил. Утром дежурил у одного корпуса, после обеда – у второго и т.д.
И вот оно, чудесное утро! Первым из здания выбежал мальчуган и застыл, увидев меня. Я встал со скамейки, пожав ему руку, поздоровался и пошел навстречу Лере. Сердце колотилось в груди как у пацана. Я даже забыл думать об усатом детине, просто хотел увидеть ее. Сомнений не было – больше я ее терять не намерен! Она вышла в компании молодых женщин и не обратила на меня никакого внимания. Увлеченно болтая о чем-то и не глядя по сторонам, сошла по ступенькам и стала искать глазами сына. Я стоял метрах в двух от нее. Казалось, в воздухе повисла мертвая тишина. Мне даже стало страшно за себя. Она подняла на меня глаза, и я увидел, как в них растаяла льдинка. Ужасно захотелось прижать ее к себе, нежно поцеловать, поблагодарить за то, что все про меня поняла и, я верил, приняла...
Подружки прошли мимо, а мы остались стоять одни. «Прости, что мы так долго не могли встретиться, – просто я искал тебя», – сказал я, неожиданно перейдя на «ты».
Она взмахнула ресницами и молча пошла рядом. Никогда мне так хорошо не молчалось. Ее сын бежал впереди, поглядывая на нас хитрющими глазами. Я смотрел на нее и... смотрел. В груди что-то щемило, наплывало теплой волной и искорками разлеталось по всему телу. Такое чувство нахлынуло, будто наконец-то, свершилось то, чего так недоставало все прошедшие годы. Ничего не хотелось. Только вот так идти, смотреть на нее и чувствовать на себе ее понимающий взгляд.
В свою комнату я приходил только на ночь и для переодевания перед ужином – все дни мы проводили вместе. И вот однажды...
Спешно постучав, я вошел в их комнату и увидел его – усатого детину, воображение не подвело. Он сидел в кресле, вытянув ноги, а в глазах таилась какая-то неуверенность, даже робость. Лера утюжила сыну шортики, повернувшись к нему спиной.
Наверное, это придало мне силы, я весело поздоровался и сказал первое, что попалось на язык: «Сегодня после ужина вся компания идет на шашлыки. Пришел вас пригласить». Она повела на мужа взглядом, и он ответил: «А почему бы нет. Отдыхать так отдыхать!» Мне не хотелось выходить из комнаты, я готов был стать комариком, все равно кем, я не мог ее не видеть, я не мог допустить их близости, я не мог двинуться с места. Не мог. Она поняла это, поблагодарила за приглашение, спросила, много ли будет народу, и обещала прийти, спокойно глядя мне в глаза.
Последующие два часа мне пришлось обегать весь этаж отдыхающих в номерах людей, приглашая в парк, якобы на свой день рождения. Потом суетился насчет мяса, закусок, вина...
Они пришли вместе – Лера и ее супруг. Меня поздравляли, дарили подарки, она недоумевая посматривала на меня и только спустя часа три, уже на дискотеке, спросила: «День рождения настоящий?». – «Нет, это генеральная репетиция, – ответил я. На день рождения я приглашу тебя одну».
Муж пробыл у нее сутки. После его отъезда мы почти не расставались.
...Мой день рождения мы, и правда, встретили вместе. Она приехала ко мне в Москву. Я писал ей, звонил.
Не понимаю почему, но мы расстались. Позднее я развелся, потом опять женился и вновь развелся. Прошло много лет. Ни одна из женщин так и не победила меня. Оказалось, самыми счастливыми были в моей жизни те три недели, проведенные рядом с моей Лерой. Я приобретал календарики с изображением голубоглазых блондинок, невольно выделяя взглядом похожих на любимую в метро, в театре, и порой ныло сердце при воспоминаниях о ней.
Однажды я просматривал свой архив в поисках старого рецепта на лекарство. Он размещался у меня в коробке для обуви. Коробки я менял, а бумажки с номерами телефонов, адресами перекочевывали из одной в другую. На листок из блокнота с ее адресом 20-летней давности я наткнулся совершенно случайно. С замиранием сердца расправил его, погладил и тут же сел писать письмо. О том, какой я дурак, о том, что ее образ до сих пор сопровождает меня и во сне, и наяву. Я умолял ее ответить! Хоть строчкой, хоть символом...
Ожидание тянулось около двух месяцев, немного успокаивала работа.
Последствия бессонницы, наверное, у всех одинаковые: побледнел, похудел. Сотрудники то и дело справлялись о моем здоровье, мама приглашала на обеды. А я ждал. Я верил, если она жива-здорова, если до сих пор живет в том городе, ответит обязательно. И тогда уж все будет зависеть от меня...
Звонок раздался в пятницу вечером. Я взял трубку, деловито произнес «слушаю», и после некоторого молчания – ее слова: «Внимательно слушаете?». Меня будто обдало кипятком...
– Лера... Господи, как долго я ждал!
У нее совсем не изменился голос. Не думаю, что и сама она сильно изменилась. Я звонил ей ежедневно. Оказывается, письмо ей передали бывшие соседи. Долго и настойчиво искали (как благодарен им за это!) и наконец нашли. Она сменила не только адрес, но и место работы. С мужем развелась. Сын уже студент.
Я стоял на перроне, всматривался в каждого из пассажиров и наконец увидел ее... Почти та же прическа, такой же суровый носик, чуть пополнела, а глаза такие же: удивленные, глубокие, теплые-теплые, родные! Огромный букет цветов она приняла как должное, почти по-королевски. Спрятала в розах улыбку. А в глазах – благодарность, и столько женского обаяния было в тот момент во всем ее облике!
Теперь я знаю точно – никогда в жизни уже не позволю себе ее потерять.
В. Цветко