Книга «O…» ( «Zeбра E», 2005) — это рассказ об особых людях, предупреждает в авторском вступлении Наталья Жукова, в прошлом — сотрудник Центрального телевидения, затем — эмигрант, постоянный автор нью-йоркской газеты «Русское слово». Особые люди — это Анна Ахматова, Надежда Мандельштам, Иосиф Бродский, Мстислав Ростропович, Сергей Довлатов, Роман Виктюк, Дмитрий Шостакович и многие другие. Но книга «О…» — это еще и рассказ о себе.
Создавая произведение о знаменитостях, нелегко избежать пафоса или, напротив, панибратства. Сочиняя о себе, тяжело не скатиться до банального мемуарного тона. Рассказывая о других — через себя и о себе — через других, Наталья Жукова легко обходит обе опасности.
Словом «легко» можно, кстати, охарактеризовать всю книгу. Если, конечно, иметь в виду не ту легкость, которая присуща массовой литературе. Легок в первую очередь язык «О…» — точный, интеллигентный, интеллектуальный и в то же время простой и душевный, как ночные беседы на кухне. Легка и воздушна структура книги. Сотканная из нескольких произведений — «Фрагменты жизни в отрывках маленьких новелл», «Патент на благородство», киноистории «Наточка, иголочка, булавочка, утюг», и уж совсем отрывочных глав другого произведения, «Эпилоги», — «О…» соединяет в себе, с одной стороны, ненавязчивость, с другой — удивительную цельность и монолитность.
Жанровая структура книги необычна. Наряду с публицистикой и драматургией в ней представлен пласт мемуарных новелл. Их тема — этика мемуариста и наследников авторских прав. Под этим углом Жуковой перечитываются «Записки об Анне Ахматовой», приложение к ним «Из «Ташкентских тетрадей», «Дом поэта» Лидии Чуковской, «Телефонная книжка» Евгения Шварца, «Вторая книга» Надежды Мандельштам, «Мемуары» Эммы Герштейн.
Фрагментарную «О…» хочется, вопреки всем канонам определения жанров, назвать романом. Романом о времени и о себе, о том, что «мы не одиноки, есть нечто, которое так или иначе проявляется на земле каким-то светом, сочетанием линий, пересечением плоскостей и пространств». В этом пространстве «деревянный конь Михаила Шемякина», «асфальт Андрея Вознесенского», «неблагополучные категории Даниила Хармса», «телефонная книжка Евгения Шварца» сосуществуют с «делом о японских шпионах» и расстрелах 1937-го и жарким ташкентским двориком, где в 1943-м коротала вечера Анна Ахматова. У «О…» нет единого времени и пространства; единственное ее связующее звено — сама Наталья Жукова.
Если бы наряду с понятием «интеллектуальная проза» существовало определение «интеллигентная проза», книгу Натальи Жуковой «О…» стоило бы назвать именно так. Елена Ларская
|