28 ноября в Ростов приехали участники проекта «Брат-2»: группы «Чичерина», «БИ-2», «Агата Кристи» и «Крематорий». Больше всего аплодисментов, внимания и любви получил легендарный «Крем» и его лидер Армен Григорян. Армен носит шляпу, имеет кучу жен и детей и старается никогда никого никуда не посылать. Его группе уже 15 лет, самому недавно стукнуло сорок. И теперь в своей песне «Безобразная Эльза» он поет «Нам всего сорок лет...»
В Ростове у музыкантов «Крематория» не было ни минуты покоя. Лишь после обеда удалось пару часиков поспать в гостинице. По дороге во Дворец спорта на настройку инструментов корреспондент N пообщалась с «отцом-героином», как его называют друзья. Армен периодически поглядывал в окно. В Ростове он был со своими молодцами раза три. И всегда говорил, что город незаслуженно записали в провинцию — он ничем не хуже Москвы или Питера.
| |
 |
| Армен Григорян: «Спокойно, ребята, всем делать умные лица. Хотя я понимаю, это так сложно...» [фото светланы дружининой] |
N: — Армен, недавно в одном из ростовских СМИ прошла информация, что вы будете выступать на открытии нашего крематория...
— Нет, мне не нравится, когда нас отождествляют с трупами Бухенвальда или Освенцима. Крематорий — это просто красивое слово. А его корень означает «очищение души посредством огня и музыки». Вот если бы в Ростове открывался такой крематорий, мы бы приехали.
N: — Бытует мнение, что музыкант обязательно должен быть наркоманом или алкоголиком...
— Ну, алкоголь нужен для лечения нервов — это форма ухода. Но, как говорил Ленин, всего должно быть в меру. В свое время я пережил такой период и был хорошим, крепким собутыльником для половины Москвы. Кстати, там мы и познакомились с Венедиктом Ерофеевым.
N: — Помните, как это было?
— Конечно. Его знала моя приятельница — их дачи стояли по соседству. Встретились мы у нее дома. Я помню блондинистого молодого человека в телогрейке. Было видно, что он постепенно спивается. Тогда я его не читал и не обратил внимания на его величие. Да и Веня отнесся ко мне недоверчиво: я тогда играл тяжелый рок, а он такие вещи не уважал. А потом мы познакомились поближе, и Венечка оказался очень интересным собеседником. Одна из наших совместных попоек легла в основу «Безобразной Эльзы». Толпа человек в пять собралась на квартире у приятельницы. Она уснула, и мы съели ее рыбок из аквариума — очень дорогих, как оказалось. Проснулась, а мы уже уходили. И финальная сцена — осиротевшая хозяйка скребет ногтями по пустому аквариуму.
N: — А что вы думаете о творчестве Ерофеева?
— Знаешь, многие люди пишут тяжелые тома книг, и эти книги никому не нужны. А Веня написал одну, но великую вещь. Он был гениален.
N: — Армен, как вас занесло в Московский авиационный институт?
— Во-первых, его закончил мой папа. К тому же это была прекрасная возможность оттянуть работу и службу в армии. Как ты думаешь, почему в нашем институте так много музыкантов — целый улей? Все музыканты по натуре бездельники. И если бы мы продолжали работать в авиации, то самолетов падало бы гораздо больше. Но я даже работал по специальности три года.
N: — Где?
— В одном Научно-исследовательском институте. Занимался СВЧ-установками, делал подслушивающие устройства. Такой небольшой чемоданчик ставишь к окну — и можно слышать все, что говорят в доме напротив. Для людей это очень вредно, как огромная раскрытая СВЧ-печь. Но потом выбрал свободу, то есть музыку. Я ведь по натуре анархист — люблю мелкие пакости, а не скучную скрупулезную работу.
Мы подъезжаем ко Дворцу спорта. В гримерку к Армену врывается девушка, которая хочет показать свои стихи. Потом бас-гитарист Сергей Третьяков наливает всем пива. Кстати, с ним связан один забавный и немного грустный эпизод. «Крематорий» давно мечтал поехать на гастроли в Африку. Уже предложили контракт, выбрали страну. Оставалась мелочь — сделать прививки от местных лихорадок. И вдруг на уколах Сергей Третьяков упал в обморок. Оказалось, что прививки ему противопоказаны. Пришлось все отменить. А недавно «Крематорий» гастролировал по Америке.
— Последним городом тура был Сан-Франциско, — вспоминает Армен. — Мы приехали туда за три дня до концерта. С левой стороны нашей гостиницы был бордель, с правой — винный магазин. В общем, все под рукой. Мы часто гуляли по улицам и общались с местными жителями. Скрипач Слава Бухаров познакомился с одним интересным персонажем. Огромный негр по имени Папа лежал на улице. Он был без одной ноги, как Флинт. Слава угостил его виски. Потом мы узнали, что Папа был контролером мелкой преступности на улице. И все оставшееся время нас везде охраняли негры. Еще был индеец, который подарил мне шляпу. Я подошел к нему купить сувениры, разговорились. Я сообщил, что музыкант и всегда выступаю в шляпе. На следующий день он встретил меня у входа в гостиницу и подарил свою шляпу. «Я знаю тебя очень давно, — сказал он. — Тебя зовут Черный Волк — Белая Кость. Ты очень добрый, и я рад, что могу наконец пожать тебе руку.»
N: — Что будете делать после Ростова?
— Вернемся в Москву, закроемся в студии и будем писать новые песни. Альбом выйдет в марте-апреле. Название пока не придумали.
N: — Вы встречаетесь с героями своих песен?
— Да, стараюсь. Кондратий, например, совсем не изменился. Такое же детское отношение к миру. Сейчас он живет в Канаде. И, представляешь, требует, гад, чтобы я ему за каждое исполнение песни ящик пива ставил!
Полина Пустовойтова
|