"Расскажите о своем отце," - попросила я депутатов городской Думы. Депутатский корпус этого созыва весьма энергичен, работает активно. И наша газета в каждом номере дает новые материалы о делах в Думе. Но перед праздником, который мы по контрасту с 8 Марта привыкли считать "мужским днем", хочется отойти от информационного официоза. Хочется остановить вечную газетную гонку и вспомнить о том, что не подвержено инфляции. Рассказывают депутаты.
Мой отец пережил тяжелые времена: коллективизацию, Великую Отечественную. Судьба его типична: был трактористом, значит в сорок первом пересел на танк. Попал в "мясорубку" под Сталинградом, был ранен. Через 3 месяца лазарета - на фронт под Воронежем. Второе серъезное ранение повлияло на глаза.
Вернулся в 45-м и после войны долго болел. Жизнь после войны была тяжелее, чем сама война. Голод и холод, но - выжили. Отец держал пасеку, многие годы занимался пчелами. По характеру он был человек очень мягкий, детей любил, нас было четверо. Всех вырастил, всем успел дать образование. Умел дружно жить со всеми - с соседями, родней. Ведь раньше была очень большая родня и со всеми надо было ладить.
Что он нам оставил? Ну, в каждом из нас, наверное, что-то осталось от отца.
Я считаю себя большим рационалистом и думаю, что весь мой рационализм - от отца. Но отец так не считает. Он видит и узнает во мне черты своего отца - моего деда, которого я никогда не видел и знаю только по рассказам. Отец уверен, что мы больше похожи с дедом, чем с ним. У меня, как у деда - две макушки, мы с дедом - не курим (а отец - курит). Дед, как и я, практически не пил. Я пью очень много чая, вызывая насмешки коллег. Дед, по словам отца, выпивал вместе со своей сестрой за вечер двухведерный самовар.
Дед воевал уже немолодым, имея троих детей. Он пропал без вести. Отец воспринимает некоторые мои поступки как эксцентричные, но при этом узнает в них что-то дедовское. Дед тоже был в некотором роде эксцентричен. Во время оккупации немецкий солдат сбил замок и залез в погреб перед домом. Дед пошел и его там запер - спокойно, как ни в чем не бывало. Бабка узнала, чуть не умерла от страха, побежала вызволять оккупанта. А дед говорит: "А что, в конце концов, если ему очень надо, мог бы у хозяина спросить". Вот такой был дед!
Я чувствую, что отношения наши - трехэтажные. Я похож и на деда и на отца. И это мне по-настоящему дорого.
В 1933 году в деревне был голод. И в это время мой девятилетний отец остался старшим мужчиной в семье, где было пять человек детей. Главой семьи.
За что я его люблю? Да это вообще все поколение непостижимое - наши старики! Когда я приезжаю домой в деревню, то люблю слушать, как "гутарят" эти наши деды. Как они жили, как они воевали. Если со стороны вслушаешься - это потрясение. Великое поколение не нуждается в эпитетах. Они друг другу спокойно рассказывают: "Ну, ты же знаешь, в артиллерии я был наводчиком. Это же смертники. Когда отступаешь, надо снимать оптическую систему. А там такой грохот стоит, что ты сидишь и команды к отступлению никогда не слышишь". "А помнишь?" И начинают смеяться, вспоминать, в какое положение попадали.
В нашу деревню вернулись фронтовики - безрукие, безногие. Я не представляю, как они работали? Но ведь они пахали?! Отец пришел с осколками в ногах. Недавно ему ампутировали обе ноги. Через 50 лет после войны осколки зашевелились. Война достала!
И вот как примерим на нынешнее время - наши отцы были другими людьми. Высокими. Спокойными, настоящими русскими мужиками. А сейчас мне показывают по телевизору несчастного шахтера. У него кулаки величиной с голову, а он плачет, что его семью государство не кормит. Значит, менять надо что-то в своей жизни.
Если задуматься о том, что пережило и вынесло поколение наших отцов, за себя становится стыдно.
В моем понимании защитники Родины - это мои дядья. У матери было пять братьев. Из них четверо воевали на фронте. Один брат сгорел в танке на Курской дуге, ему было девятнадцать. Второй повел роту в атаку и погиб на Калининском фронте. В это время у него родился сын, которого он так никогда и не увидел. Ушел на фронт сразу после свадьбы.
Третий и четвертый дядья были кадровыми военными, много рассказывали, как и под немцами были, как в плен попадали. Один из них чудом спасся - спрятался в копне. Немцы проходили, кололи штыком сено, ногу ему распороли. Но он вытерпел, не закричал, а ночью - уполз к своим.
Вот из пяти моих дядьев двое погибли, двое вернулись. А самый младший дядя в 15 лет уже работал главным энергетиком на соледобыче.
Все они с честью защищали Родину. И мое детство и мое студенчество было наполнено военными рассказами дядьев. А вокруг было столько многодетных семей, которые остались без кормильца. Или родителей, у которых погибли на фронте все дети. Сколько же горя вынес наш народ!
Мне повезло, что я родился в этой семье. Отец мной не руководил. И я считаю, что это - самое правильное воспитание. Он просто все показывал личным примером. А уж как я считал нужным воспользоваться этим примером - было дело мое.
Семья была дружная, все преодолевали вместе - и переезды, и гарнизоны, и землянки. Отец - кадровый военный, ушел на фронт молодым и четверть века отслужил в армии. Вся наша жизнь прошла в разъездах, и я рано узнал, что такое "широка страна моя родная". Сестра родилась на Южном Сахалине, я - на Дальнем Востоке. Закончил служить отец в Эстонии.
Отец дослужился до приличных чинов, всегда имел четкую общественную позицию. Когда я был мальчишкой, он командовал частью. Боролся с пьянством. Сейчас думают, что раньше этого не было. Все было: и неуставные отношения, и пьянство, и драки. Но с этим боролись. И я помню, как отец в казарме под полом обнаружил склад водки. Он выстроил свою часть, всю водку выгрузили во двор перед солдатами. И те солдаты, которые провинились, эти бутылки разбивали большим камнем. Такой вздох вырывался коллективный при каждом ударе!
Отец умел работать и с отчаянными ребятами, которых вообще никуда нельзя было выпускать из части. Давал им задание: сделайте работу и уезжайте домой. Отпускал спокойно. А мы-то дома видели, как он волнуется - вдруг не вернутся. Всегда все возвращались!
Я был удивлен тем, сколько народа было на похоронах отца. Я никогда столько не видел.
Каким он был в семье? У нас никогда не было лишних денег. Всегда мы знали, что почем. Все давалось общим трудом, и все проблемы решались сообща. Но, несмотря на скромный достаток, отец любил, чтобы дома были гости. Дом всегда был открыт для людей. Всегда он считал своим долгом помочь людям. И делать это умел.
Не боялся никакой работы. Когда кадровый военный вдруг оседает на земле, начинает заниматься сельским хозяйством - это момент интересный. Оказались в Краснодаре, взяли участок, стали себе строить дом. Все своими руками. Отец взял лом, прошел по улице, набрал виноградной лозы, что люди выбросили. Ямку в камне пробьет - лозу вставит. Мать говорит - что ж ты делаешь? Отец отвечает: - "Люди плохие сорта не заведут, а лоза она лоза и есть". Виноград был - великолепный.
Отец до последних дней с большим уважением относился к матери. Я думаю, что разводов в то время было меньше, потому что ценности жизненные были другие. Люди, прошедшие войну, разруху, ранения и потери, ценили семью, дом и хорошие отношения в семье. В отце было сильно развито сопереживание с другими людьми, жизнь в коллективе, жизнь, как говорится, "на миру". И в те времена без взаимопомощи было просто не выжить.
Мужское население страны самозабвенно играет в выборы, в коммерцию, в политику, в наркобизнес, в уголовщину, в коррупцию, в свободу слова, в сексуальную революцию, в дедовщину и прочие азартные игры.
Дети, женщины и старики терпеливо ждут, когда же зазвучит тема отцовской ответственности за все, что происходит в стране.