Бюджет нормальный, задачи хорошие, вопрос заключается в неспособности правительства выполнять свои обязательства. В прошлом году к стопроцентному заказу правительства институт еще на 50% сам зарабатывал за счет конверсии, контрактов, прямых договоров и других форм работы. Но ядерное оружие, ядерные технологии можно создавать только за деньги государства. Говорить надо о правительственном кризисе, а не о кризисе института.
По оборонной части очень конкретные и ясные задачи, которые наш институт будет, безусловно, решать. Правительство поддержало эти программы, подтвердило важность тех работ, которые мы проводим, и выразило надежду, что мы с этим справимся, отметив, правда, недостатки 1998 года. Самый существенный недостаток - очень маленький рост объемов производства в Минатоме в этом году, по разным оценкам от полутора до половины процента. Раньше рост был около пяти процентов, несмотря на падение производства по всей стране. Второй существенный недостаток - сокращение на 14% поступлений от экспорта. Это, конечно, очень неприятно. Доходы от экспорта обеспечивали разные научные программы.
- Безусловно должна индексироваться, потому что цены очень сильно выросли. В институте мы будем пересматривать тарифную сетку. Но сейчас уже вторая половина февраля, а бюджет не принят. Гособоронзаказ тоже не принят. Поэтому правительство официально выделяет в каждом месяце одну двенадцатую часть от реальных поступлений прошлого года.
Ситуация здесь очень хитрая. Представьте себе, что у нас гособоронзаказ состоит из двух частей: первую часть мы получаем из министерства финансов, вторую - за счет внешнеэкономической деятельности. Министерство финансов считает, что обязано нам обеспечить только свою часть. Вторая часть поступлений - забота Минатома. Минфин дает одну двенадцатую того, что он давал в 1998 году, а поскольку за счет внешнеэкономической деятельности поступления будут только в марте ситуация просто отвратительная.
Ощущение такое, что каждый решает свою локальную задачу, отчитывается за какой-то маленький кусочек своей деятельности. А координирующего органа, каким раньше была военно-промышленная комиссия, которая объединяла вокруг себя все министерства, ведомства, все государственные структуры и как-то помогала решать государственные задачи, сейчас нет. В результате за январь нам обозначили лимиты того, что мы в новом бюджете должны получить, в одну треть; а в феврале - одну четверть. Ну как можно организовать работу? Мы по крохам собираем деньги, чтобы хоть немного людям заплатить и не остановить выполнение основных программ, потому что стоит их остановить - сорвешь и не нагонишь. Конечно, потом нам все это компенсируют, но нам-то нужно ритмично работать: государственные планы и задания имеют вполне определенный срок реализациии. Вот такая неприятная складывается ситуация. И такое впечатление, что все на нее реагируют очень спокойно, как будто ничего не происходит. И спросить-то не с кого.
В декабре мы приобрели аппаратуру. Немного купили, а остальную взяли в долг: институт не может не модернизироваться. Некоторые фирмы пошли нам навстречу. Теперь с фирмами надо хотя бы понемногу расплачиваться.
Некоторые спрашивают, почему нельзя больше денег пускать на зарплату. Во-первых, есть довольно строгие правила, во-вторых, сейчас исполнение всех программ контролирует казначейство. Абсолютно невозможно получить деньги по одной теме, а потратить по другой. Нам ведь деньги даются для того, чтобы мы дали результат, а не просто так.
А с индексацией будет очень просто: тарифную сетку мы пересмотрим и некоторое увеличение зарплаты произойдет. А потом, когда будет государственная общая индексация, естественно, мы тоже проиндексируем.
Р.Илькаева журналисты также попросили прокомментировать факт лишения сотрудников института ряда надбавок к зарплате в связи с тем, что они обращались в суд с исками против администрации из-за несвоевременных выплат. Институт на этом, по данным Г.Смирнова, оглашенным на СТКИ, потерял 172 тысячи рублей. Люди сейчас теряют ежемесячно до 75% заработка. Справедливо ли это?
Позиция директора на этот счет вполне определена: таких сотрудников руководство "поощрять не будет". Если бы за смутьянами пошли все остальные, институт надо было бы признать банкротом.
По поводу слухов о сокращении пенсионеров, Радий Иванович сказал, что до тех пор, пока не принят закон о ядерном оружии, который дал бы руководству право тратить часть денег на поддержку пенсионеров, морального права обрекать людей на нищету директор не имеет. Да и потом повальных сокращений не будет. С каждым будут разбираться персонально.
- Ну, во-первых, так. Радиоактивные отходы от наших АЭС и тех, что мы построили за рубежом, они утилизируются, они оттефловываются и помещаются в соответствующие хранилища. В принципе это считается очень выгодным делом для наших комбинатов, потому что любое государство, которое освобождается от этих отходов платит очень солидные деньги. А комбинаты все равно занимаются этим для наших АЭС. По моим представлениям, идет просто борьба за рынок: англичане хотели бы брать, хранить и получать за это деньги. Это нормальная технология. Занимаются этим исключительно наши химические комбинаты, которые производят уран, плутоний и умеют обращаться с такими отходами. К нам это не имеет абсолютно никакого отношения. У нас отходов такого масштаба никогда не было, нет и не будет.
- Я думаю, что скоро мы проведем собрание оргкомитета, который проводил эту акцию вместе с Ростроповичем, давайте вы тогда этот вопрос зададите.