|
В ТОТ ВЕЧЕР Антонина Абулова оставалась на своей стоянке одна с детьми, а детей у нее - семеро. Солнце клонилось к закату, скрываясь за горой Арка-Узук. Внизу, в урочище Ойбок, гудел холодный ветер, перемешивая по берегам Тал-Туры свежий снег с пылью. По долине вдоль Тал-Туры тянулась дорога на турбазу "Каракем". Последние туристы прошли совсем недавно, их пёстрые одежды хорошо просматривались со склона горы. Владельцы турбазы знают, что с приходом осени в здешних местах не бывает посторонних, поэтому в ее охране никакой надобности нет - она остаётся под надежным присмотром местных чабанов и табунщиков.
В семье Абуловых до последнего времени не совсем понимали туристов: ради чего подвергать свою жизнь опасным испытаниям, отправляясь в горы? В их семье привыкли считать, что горы таят в себе опасность только для чужих, приезжих людей. Когда на Актру в прошлом году разбился вертолет, был такой же ветер.
Ветер стал другим, когда пришло время загонять овец. Или это уже гудела земля, или может, побежала дрожь по окрестному лесу - позже Антонина не могла этого сказать. Был какой-то миг оглушительного затишья, а потом горы вокруг стоянки пришли в движение, земля в долине стала похожей на заснеженную гладь озера, и по ней побежали волны... Земля уходила из-под ног, избушка раскачивалась из стороны в сторону, страшный грохот заставил всех обернуться в сторону заката - гора Ак-Узук, взорванная изнутри, с тяжелым вздохом падала вниз, в долину. Гора перестала закрывать свет от заката, и он ударил на место чабанской стоянки, высвечивая камни, которых прежде не было.
Со склона горы, уворачиваясь от летящих вдогонку камней, мчались волки. Прижимая к груди самого младшего из детей, Антонина бежала со всеми ребятишками в сторону Бельтира. В те минуты она не знала, что было для нее страшнее - волки, которые бежали рядом, или удары подземной стихии, сопровождавшие побег из ада.
Волки чувствовали своим звериным чутьём, что надо быть ближе к человеку. Они бежали рядом с Антониной и её детьми почти до самой деревни - а бежать было пять вёрст. Волки чувствовали превосходство людей и спасались от беды с ними вместе. Объятые ужасом, люди и волки бежали рядом, и всю дорогу до деревни их преследовал страшный крик лошади. Это было не ржание - именно крик, от которого брала оторопь.
В тот вечер крики ужаса и отчаяния разносились по всей Чуйской степи. Земля шевелилась под ногами, и люди не переставали удивляться тому, как много птиц обитает рядом с ними. Поднятые в воздух ударами стихии, они метались над степью, не видя пристанища. И люди тоже метались по берегам Чуи, находясь на грани жизни и смерти, на грани реальности и чего-то потустороннего. Одна из женщин бежала по сельской улице и кричала соседям: "Куда пробежал мой отец?" Ей говорили: "Ты что? Твой отец умер три года назад..." - "Нет, не надо меня обманывать! Я сейчас его видела!" И таких случаев, когда люди видели самое невероятное из всего, что можно вообразить, по деревням вдоль Чуи могут рассказывать часами - но это будет позже, когда жизнь снова войдёт в привычную колею.
ПО ДРЕВНИМ ПОВЕРЬЯМ, в дни больших испытаний к нам возвращаются души предков, и кто знает, может, именно их души пришли на помощь в час беды, и никаких домыслов в рассказах людей, побывавших какой-то миг на грани жизни и смерти, на самом деле нет. Жители Бельтира, которых выбросило волнами землетрясения из домов к зданию сельской администрации, наперебой рассказывали друг другу о том, что с ними было - а потом все разговоры стихли: к ним шел человек, которого все давно знали - но он был другим.
В те минуты, когда Антонина Абулова и её дети наперегонки с волками бежали к деревне, возле взвоза перед Бельтиром в кабине "уазика" сидел табунщик Ырыспай Молчанов. Он ездил в субботу в гости в Чаган-Баргузы и к семи часам вечера надеялся быть в Бельтире. Его "уазик" поднялся на взвоз - а дальше был путь в преисподнюю. Пригорок зашевелился, и его "уаз" вместе с асфальтом стал отделяться от дороги... Облако пыли, которое взметнулось из-под земли, казалось, уносит его машину туда, под землю, и в те минуты Ырыспаю казалось, что он летит и летит в пыльной мгле в какую-то пропасть - а когда он пришел в себя, то увидел, что его "уаз" отошел от дороги с частью дорожного полотна и стоит глубоко в кювете, отброшенный метров на десять вниз. Сколько он пробыл там, пока облако пыли не рассеялось? Время будто остановилось. Ырыспай провел рукой по волосам - они стояли на его голове дыбом.
Когда Ырыспай подходил к центру села - один, без машины - людям бросилась в глаза новая походка табунщика. Он никогда так не ходил. Это была походка человека, который возвращался с того света.
В ТО ВРЕМЯ, когда от удара подземной стихии упала гора Арка-Узук, чабан Сергей Тулин загонял овец. От удара он упал на землю, не понимая, что происходит. Не в силах стоять на ногах, он присел на землю и видел, как пыль узкой полосой вытянулась в сторону Бельтира. Его стоянка - рядом с Чаган-Узуном, выше по течению Чуи. Когда земля успокоилась, он не мог избавиться от впечатления, что мимо его стоянки с диким топотом пронеслась невидимая конница, подняв за собой облако пыли через всю Чуйскую степь.
В далёкой Кокоре в субботу играли свадьбу. Из соседнего Улаганского района со стороны невесты приехало много гостей, и в 19.33, когда вся Чуйская степь содрогнулась в первый раз, свадьба была в самом разгаре. Столы, за которыми все сидели, выдержали удар, хотя часть посуды разбилась - на счастье молодоженам. Есть старая примета: дождь, буран, гроза или град на свадьбу - к долгой счастливой жизни. Если верить этой примете, лучше землетрясения в день свадьбы для счастья молодоженов не может быть ничего. Но, как бы то ни было, гостям из Улагана пришлось уехать со свадьбы в тот же вечер. Они спешили домой - а дорогу за поселком Акташ, у Красных ворот, перекрыл камнепад.
Высоко на плато Укок стоял вездеход, а рядом с ним - люди, приехавшие туда по работе. До того, как почувствовать удар, один из них сказал: "Трактор едет..." Ему только и успели возразить: "Откуда в этих местах трактор?.." Это был жуткий подземный гул, и его жуть усиливалась тем, что вокруг на десятки вёрст - ни одной души. Укок считается зоной покоя, но в момент землетрясения высокогорное плато напоминало гигантскую крышку от котла, поставленного на огонь, когда вода в нём начинает закипать. Камни, которые стали шевелиться на ровном месте рядом с вездеходом, бросали в дрожь.
Антонина Абулова бежала со своими детьми вдоль берега Тал-Туры, а в это время в Чаган-Узуне сельская учительница Куляй Багдиновна Тадырова, тоже с детьми, кружила вокруг дома, от которого остались руины. Накануне выпал снег, вдоль Чуи тянул холодный ветер, а они кружили вокруг дома по снегу босиком около четверти часа, пока кто-то из соседей не дал обувь.
За две-три минуты до землетрясения маленькая Регина внезапно проснулась и, вскочив с кровати, бросилась к Куляй Багдиновне. Материнское сердце не подвело: подхватив вместе с Региной малолетнего сына, она едва успела выбежать из дома. Он рухнул у них на глазах, подняв облако пыли. А её муж Валерий готовил в это время лес для нового дома. Вернувшись домой, он рассказал о том, что творилось в тайге.
Деляна досталась им в урочище Кок-Дьяр, это в двадцати километрах от села вниз по Чуе. Волна землетрясения, шедшая вдоль речной долины, срывала камни со склонов гор, и они с грохотом катились вниз. Валерий видел, как со склонов падали деревья, их вырывало с корнем, а при падении вниз они трещали под ударами камней, и только чудом заготовленный для строительства лес уцелел.
Пенсионерка Лидия Азатовна Таханова до того, как взорваться горе Арка-Узук, стояла в магазине в очереди за хлебом. Народу было человек пять-шесть. Их отбросило от прилавка к двери, а с полок на пол швырнуло вместе с пылью из стен телевизоры, посуду, хозтовары, конфеты, хлеб, сахар, и всё это перемешалось в одну кучу. Гульсайры Боросовой, которой принадлежит магазин, в это время в Чаган-Узуне не было, она уехала с семьей за орехами. Шёл пятый день после землетрясения - а ее всё не было дома: неровен час, дорогу до села мог
перекрыть камнепад.
Во всех домах рассыпались печки. В первые дни после землетрясения жители Чаган-Узуна попеременно готовили пищу в сельском медпункте - только там уцелела единственная печь. У всех домов горели костры. Вода в ручьях и речках, обычно чистая, после землетрясения замутилась, и даже в родниках она стала другой. В доме Валерия Николаевича Таханова была колонка - теперь она без воды.
После первого удара стихии стали заново восстанавливать печи - на четвертый день новым ударом их опять разметало. Во многих домах выбиты стёкла, где-то обрушены потолки, разошлись стены. А по ночам мороз - если в домах не будет тепла, заготовленная на зиму картошка может замёрзнуть. Местные жители стали просить железные печи - они будут надёжнее до тех пор, пока силы подземного мира не успокоятся.
В соседнем Ортолыке трещины после землетрясения прошли по всему селу. Там сейчас 210 домов, из них 38 "двухквартирников" придется расселять. Вокруг села расположены 30 стоянок - четыре из них не подлежат никакому восстановлению. Больше других пострадала семья Эдуарда Челчушева - земля ушла вниз прямо под его домом.
На окраине села, прилегающей к берегу Чуи, из-под земли при повторных толчках 1 октября ударили мощные фонтаны тёплой воды. Рассказывают, что в небольшом озерце, которое стояло здесь некоторое время после землетрясения, стали греться коровы, они заходили в воду, и их было не выгнать оттуда. Но сейчас этого озерца уже нет - оно снова ушло под землю.
В Ортолыке нетронутыми (если не считать трещин) остались только медпункт и детсад. В первые дни после катастрофы в детсад на ночлег приходили до 60 человек. Построенное около десяти лет назад, его здание внушало жителям села самую большую уверенность, и, как признался один из них, всем вместе ночью не так страшно.
А тем временем возле Кош-Агача на пригорке Балахан, на противоположной от Южно-Чуйского хребта стороне, тоже горели костры. Десятки легковых автомобилей устремились сюда из райцентра после первого удара стихии. В ночь с субботы на воскресенье, когда тряхнуло с той же силой во второй раз, машин стало вдвое больше. В среду утром многие собирались возвращаться - их настиг в это время новый удар стихии.
Слухи о том, что вокруг Бельтира и Ортолыка образуются новые озёра, а камнепад перед Курайской степью засыпал Чуйский тракт, обрастали самыми фантастическими домыслами. Люди, собравшиеся на Балахане, поверили в то, что вода из-под земли скоро затопит всю Чуйскую степь, потому что возле Курая каменная плотина перекрыла Чую, и река тоже выходит из берегов. Они ждали, сидя на пригорке, когда райцентр начнет уходить на дно.
Только на пятые сутки, видя, что Чуя так и не вышла из берегов, а новых озёр на горизонте не видно, народ стал разъезжаться с Балахана по своим домам. И, конечно, люди продолжали говорить о том, что могло вызвать это землетрясение.
ПО ТЕЛЕНГИТСКИМ ПОВЕРЬЯМ, после того, как змея вползёт в Чуйскую степь, а верблюд появится в долине Улагана, - будет беда. Когда праздновали "Эль Ойын" в Улагане, местные старейшины настаивали на том, чтобы никаких верблюдов к ним в район не привозили. Стариков не послушали - и пять лет подряд после праздника район страдал от жестокой засухи. А нынче летом на краю Чуйской степи, говорят, впервые увидели змею, и это встревожило стариков: что-то будет.
Больше других в Кош-Агачском районе пострадали теленгитские сёла. И уже высказываются догадки, по которым духи Алтая сделали первое предупреждение: теленгитам не надо было отделяться от алтайского народа. Отделяясь, они не подумали о том, что на самом деле это был отказ от того, чтобы их считали детьми Алтая.
Эпицентр землетрясения - в окрестностях горы Ирбис-Туу. Старые люди говорят, что духи Алтая услышали исчезающих снежных барсов, и через их гору сделали нам последнее предупреждение. Если верить древним преданиям, человеку в горах Алтая ничто не будет грозить до тех пор, пока рядом с ним живут снежные барсы, выше которых в горах не встретить никого. Но сейчас они "пали" в глазах человека ниже некуда: 800 долларов за шкуру. Если белый марал время от времени приходит к людям, чтобы напомнить - самое время остановиться, то и белая гора Ирбис-Туу напомнила о себе не просто так.
В горы Алтая едут в наши дни отовсюду - чтобы очиститься. А вся душевная грязь, все худшие эмоции и настроения остаются здесь. Если верить белым магам и людям знающим, аура наших гор сейчас загрязнена. Кого только не было в последние годы на плато Укок и в районе Чуйской степи - все ехали за очищением. И горы в конце концов не выдержали, сбрасывая с себя в нужный срок весь энергетический мусор, душевную грязь и всё самое худшее, что принесли сюда со стороны.
Для людей, привыкших питаться энергией Алтая, не отдавая ничего взамен, нет ничего святого. Они готовы обратить себе на потребу всё, что угодно, даже землетрясение. Как рассказали в районном штабе по ликвидации его последствий, уже через день после трагедии в Бельтире в окрестностях этого села объявились первые вещуны, вампиры и лжеучёные. Зная древние алтайские поверья, они ринулись в эпицентр, чтобы "подзарядиться". По их понятиям, энергетика там в первые девять дней просто бешеная. Надо только забраться на обрушенную гору Арка-Узук, пристроиться где-нибудь возле трещины или разлома, раздеться догола - и впитывать в себя энергию, которая прёт из-под земли. А для того, чтобы заряжаться дома, по возвращении из эпицентра, надо набить рюкзак "божественной почвой" - и она будет помогать от всех болезней, недугов и несчастий. Слишком много странного люда ринулось в те дни в Чуйскую степь, и, пожалуй, в районном штабе приняли единственно верное решение: объявить территорию района закрытой до полной ликвидации всех последствий землетрясения.
В ИЮНЕ ПРОШЛОГО ГОДА в разговоре с главой администрации села Джазатор Уюмбеком Зургамбаевым депутат Госдумы России Сергей Пекпеев предложил ему отказаться от планов, связанных со строительством телефонной линии. Дешевле и проще купить спутниковый телефон. А со всех, кто будет звонить по "междугородке", можно будет брать деньги. Так и сделали. Где-то в августе через Джазатор проходила группа чешских туристов. На всякий случай они поинтересовались в сельской администрации, как можно позвонить в Прагу.
- У нас спутниковая связь, - с достоинством ответил Уюмбек. - Десять долларов минута.
- Десять долларов? - удивились чехи.
- Можно за пять, - смутился глава.
- Нет, вы неправильно поняли нас. Здесь, в ваших условиях, с иностранцев можно брать двадцать долларов за минуту - и даже это недорого.
Нормальное явление для XXI века: чех стоит в центре Джазатора со спутниковым телефоном и звонит домой, в Прагу. И в субботу, 27 сентября, по спутниковой связи из Джазатора сообщили в числе первых: там всё спокойно. А тем временем в районной службе МЧС никто не знал в течение нескольких часов, что творится в Бельтире. Да, конечно, там нет спутниковой связи, и стихия нарушила обычную телефонную связь. Но разве кто-нибудь мешал поехать туда с рацией на автомобиле МЧС? Даже верхом на коне ехать туда не более двух часов. Районная служба МЧС, не имея связи с пострадавшими сёлами, не передавала "наверх" ничего, кроме общих фраз. Вот где причины всей путаницы и неразберихи, которую мы наблюдали в первые часы после землетрясения.
Прошло ещё три дня - никто не знал, что происходит в посёлке Аргут. Как сообщает центральная пресса, в долине Аргута отдыхал в это время глава Совета Федерации Сергей Миронов. Взбесившиеся духи Алтая заставили его упасть на четвереньки и держали его в таком положении до тех пор, пока он не придёт в себя. Переждав землетрясение, г-н Миронов срочно заказал вертолёт. Он, конечно, мог бы заглянуть на обратной дороге и в посёлок Аргут, и в райцентр Кош-Агач. Но никто его там не видел...
Из сотен миллионов рублей, которые идут сейчас в республику, дай Бог, чтобы нашлись деньги на спутниковые телефоны для всех деревень, которые чаще других остаются без связи.
Позиция республиканской службы МЧС, которая обозначилась в первые дни после землетрясения, просто убивала москвичей и новосибирцев, прибывших в зону бедствия. Наша служба всячески старалась скрыть или преуменьшить масштабы разрушений. Как будто в мелких масштабах стихии кто-то там, наверху, мог усмотреть заслуги республиканской службы МЧС в борьбе с такими явлениями, как природное землетрясение.
Вся страна знала о землетрясении на Алтае еще в субботу, 27 сентября. А в четверг, 2 октября, в Кош-Агач ниоткуда не поступило ни рубля. Нацбанк Республики Алтай известил главу района А.Джаткамбаева, что деньги будут... к понедельнику, 6 октября. Глава района был в бешенстве: "На них что, чрезвычайные ситуации не распространяются? Куда смотрят прокуратура и ФСБ?" Даже в Горно-Алтайск из Москвы к тому времени не поступило ни рубля.
Банкиры продолжали жить какой-то обособленной жизнью, происходящее в зоне бедствия их как бы не касалось.
Люди в Бельтире, Чаган-Узуне, Ортолыке, Мухор-Тархате оставались без крова, а тем временем из районов республики на шестой день так и не поступило ни одного кубометра пиломатериалов, никто так и не увидел на 6-й день никаких стройматериалов. Из соседнего Кузбасса шли 13 "камазов" с кирпичом, шифером, цементом, стеклом, пиломатериалами, картошкой - но ни один грузовик не дошел до места назначения.
Губернатор Кузбасса Аман Тулеев распорядился отправить грузы только для тех сёл Кош-Агачского района, которые больше других пострадали от землетрясения. Но случилось так, что в среду утром после очередного толчка участок Чуйского тракта перед Курайской степью был перекрыт камнепадом, и "камазы" вынуждены были остановиться в Акташе.
Республиканское правительство делегировало в Акташ для работы с населением Ю.Антарадонова и В.Акпашева, в среду там находился вместе с ними глава района В.Ядаганов. Они и распорядились перехватить груз, направленный по конкретному адресу, заставив водителей разгрузиться в Акташе. Они по сути дела разграбили караван, который шел в Чуйскую степь. По их распоряжению у водителей были отобраны 200 тысяч рублей, выделенные из фонда губернатора А.Тулеева, и даже картошку, которой итак хватает в Акташе, отобрали у жителей Бельтира, Ортолыка, Мухор-Тархаты...
СЛУХИ О ТОМ, что где-то уже раздают деньги из мешка, отправленного в Кош-Агач, дошли до Мухор-Тархаты, и там в сельской школе среди учителей возник нездоровый ажиотаж: всем раздают, а нам когда подвезут? Отчитывая главу сельской администрации, А.Джаткамбаев еле сдерживал себя: "В соседних сёлах - горе, людям жить негде, и никто ничего не требует. Там понимают: надо подождать. А вы в своей деревне издеваетесь над всеми! Соберите людей и скажите, что все деньги от Тулеева остались в Акташе".
Часть паникёров, не успевших обосноваться на Балахане, оставалась в Кош-Агаче. Был случай, когда один "знаток" вещал возле старого здания школы о том, что детей надо срочно вывозить в безопасное место, скоро всех тряхнёт силой в 10 баллов... Его доставили в РОВД и отдали под суд. Слух об этом тоже разнёсся по району с молниеносной быстротой. Других желающих коротать ночлег в здешнем "обезьяннике" больше не нашлось.
По словам начальника Кош-Агачского РОВД С.Зиновьева, все дни после землетрясения по району наблюдается на редкость спокойная обстановка, правонарушений практически нет. Распоряжением главы района в зоне бедствия временно введен "сухой закон". Личный состав РОВД переведен на усиленный режим несения службы. По деревням, пострадавшим от землетрясения, выявлены девять случаев торговли спиртом из-под полы, все виновные понесли наказание. На вопрос С.Зиновьева: "Как быть с нарушителями? Куда мне с ними?", - глава района А.Джаткамбаев ответил вопросом: "Как это куда?! На восстановительные работы! В тот же Ортолык, или в Чаган-Узун, или на районную водокачку..."
Один из печников, прибывший в Мухор-Тархату на восстановительные работы, упал в обморок, когда в среду утром снова случился подземный толчок. И даже этот факт в райцентре истолковывали по-разному. Кто-то из чиновников настаивал на том, что печника надо срочно везти в республиканскую больницу - он вторые сутки находится в коме. Везти или нет? Когда обратились к главврачу райбольницы О.Тинибаевой, она внесла полную ясность: "Да, он был какое-то время в коме. Но он уже давно пришел в себя".
Слухи, бродившие по району, на лету перехватывали телевизионщики из Москвы. Перебои с хлебом, которые были в первые дни, истолковывали чисто по-московски: в Кош-Агачском районе основная пища местного населения - бараны. После землетрясения здешние жители готовы менять одного барана... на три буханки хлеба. И как-то недосуг было тележурналистам из НТВ уточнить, что реальная цена барана даже там, где их в самом деле много, - 800 рублей. И даже в Акташе, где наблюдалась в те дни самая настоящая паника, хлеб поднялся в цене у одного барыги с 6 до 9 рублей - никак не выше. А потом для всех пострадавших был бесплатный хлеб, и на барыгу никто не хотел даже смотреть.
В Акташе был случай, когда двое мужиков стали драться из-за буханки хлеба. Если бы в это время на центральную площадь посёлка пришла Антонина Абулова со своими детьми, или пришел бы табунщик Ырыспай Молчанов, или кто-то другой, переживший весь ужас субботнего вечера 27 сентября, - никто из них не понял бы людей, которые терзали друг друга на площади, пропахшей валерьянкой и водочным перегаром.
Землетрясение высветило все уродства нынешней бюрократической системы. Когда в Чаган-Узун пришли первые автолавки с хлебом, людей заставляли брать его под роспись. Берёшь буханку хлеба - распишись в соответствующей графе с указанием Ф.И.О. Когда привезли газ, люди думали, что их снова заставят расписываться. Но руководитель районного отделения Пенсионного фонда К.Солтонов, которому это поручили, сделал проще: он попросил главу сельской администрации В.Ундулганова расписаться в акте приема-передачи и поставить печать.
Разве трудно было сделать это же самое при доставке хлеба? Или кто-то считает, что глава сельской администрации сам съест весь хлеб? Говоря о ведомостях, в которых их заставляли расписываться за полученный хлеб, жители Чаган-Узуна задавали один-единственный вопрос: "За что нам такое унижение?"
НО СПИСКИ бывают разные. Пять дней представители Госстроя России наседали на глав сельских администраций, чтобы они грамотно составили все списки на восстановление жилья и на его ремонт. Москва не даст ни рубля сверх положенного. Почему в одном селе пишут, что мужчин там 97, женщин - 100, а всех вместе - 257? Почему в одном списке указывают 30 разрушенных домов, а в другом - 38?
Землетрясение выявило кошмарную вещь: в Кош-Агачском районе до сих пор нет последних данных по переписи населения. Как выразился глава района: "Ходим сейчас, по головам считаем!" Даже в райцентре фамилии людей не совпадают с адресами, по которым они живут. Приехали специалисты Центральной технической инспекции из Барнаула, Горно-Алтайска, Маймы, чтобы обследовать жильё - а списков пострадавших семей у глав сельских администраций к их приезду нигде не было. Если хотя бы одной семьи не окажется в списках здесь, в Кош-Агачском районе, или в Акташе, то денег для этой семьи Москва не даст. Кого будут в этом винить - Путина или Шойгу?
По словам депутата В.Сабина, начальство у нас в республике за последние годы разучилось думать - на всех уровнях, а больше всего на уровне местных администраций. После землетрясения никто не знал, за что хвататься. В Акташе один из чиновников вместо того, чтобы успокаивать жителей, в полупьяном виде стал пугать их новыми страшными толчками. Другой вместо того, чтобы наладить временный походный быт, пытался насильно загонять жителей посёлка в дома. Люди, прибывшие из Москвы, показали, что нужно делать - хотя всё вроде бы расписано в должностных инструкциях. Бывает, кому-то недостаёт знаний - это не страшно, считает депутат В.Сабин. Страшно, когда чиновникам и местным властям не хватает ответственности.
Он приехал в свой район на следующий день после землетрясения, и всю неделю был среди своих избирателей, для него было неважно в эти дни, на "своем" он округе или на "чужом". В эти дни у правительственных чиновников в моду вошёл армейский камуфляж, и многие из них смахивали в такой одежде на азартных браконьеров. В отличие от них, депутат В.Сабин приехал в зону бедствия в привычном для всех плаще, в туфлях вместо походных ботинок, и странным образом он вписывался в группы людей, среди которых вёл разъяснительную работу, куда лучше чиновников, разодетых "под спасателей".
Они как-то сразу нашли друг друга - уроженец здешних мест В.Сабин и первый зам.министра Госстроя России Н.Маслов. Для того и другого давно уже безразлично, как они могут выглядеть со стороны. Главное - делать свою работу. В.Сабин узнал, что именно группа Н.Маслова спасала знаменитую Останкинскую башню после пожара. Никто не хотел брать ответственность за её восстановление. Группа Николая Маслова, во главе с ним, поднялась вдоль стен телебашни до самой верхушки и вынесла заключение: восстанавливаем. Хотя всё уже было готово к тому, чтобы её взорвать - это всегда проще, чем восстанавливать. Они встретились с В.Сабиным через день после землетрясения, и когда депутат говорил о москвичах, которые показали, как надо работать, в первую очередь он говорил о работе строителя Н.Маслова.
Человек, который спас Останкинскую телебашню, входил в дома и здания, разбросанные по Чуйской степи, и сходу определял: "Восстанавливаем", или: "Под бульдозер", или: "Меняем шифер, белим стены, моем полы - больше ничего не делаем". Его опыт и профессионализм не нуждались в защитном камуфляже - он вы-глядел среди сельских развалин как истинный горожанин, и это нисколько не тяготило Мастера.
ЕЩЕ НЕ ЗНАЯ всех подробностей разрушительного землетрясения, губернатор края А.Суриков поспешил выступить с заявлением: в Кош-Агачском районе потому, дескать, всё развалилось, что строили там из "подручных материалов", как попало - а вот в Алтайском крае всё устояло. Заявление прозвучало не просто бестактно - оно было совершенно безответственным, потому что строили все объекты, о которых говорил г-н Суриков, как раз в то время, когда автономия была в составе края. Но, как бы то ни было, в числе первых на помощь жителям Бельтира пришли 30 спасателей МЧС из Барнаула - что бы ни говорили политики, а у них своя работа, и они привыкли делать её на совесть.
На второй день после удара стихии вертолёт МЧС доставил в аэропорт Кош-Агача специалистов Центроспаса - тех самых, которые ведут спасательные работы по всему миру. Они привезли собак, ещё не зная, есть жертвы землетрясения или нет, привезли уникальные приборы и оборудование. Они легко могли выправить любой пострадавший объект, но никто не давал им такую команду. Вместе с ними прибыли в Кош-Агач лучшие специалисты из городов Сибири, оперативно откликнулись санитарные службы - их работой руководил главный санитарный врач России Г.Онищенко, тоже прибывший в зону бедствия.
Начальник департамента поселений в структуре МЧС Хамзат Беков, услышав о том, что дорога на Аргут разрушена, и надо бы строить теперь новую дорогу, сходу откликнулся на просьбу и поехал в сторону Аргута. Осмотрев дорогу и камнепад, который на время перекрыл движение, он смог лишь развести руками: "Вы что, ребята... Имейте совесть". Никакой халявы из Москвы не будет, предупреждал глава района А.Джаткамбаев на одном из первых совещаний после 27 сентября, и специалисты МЧС каждый день подтверждали эти слова.
Почему на шестой день после землетрясения МЧС не спешило пересылать в Горно-Алтайск те 50 миллионов, о которых телефонировал из Москвы М.Лапшин? Только потому, наверное, что сумма ничем не была подкреплена - глава республики улетел в Москву с пустыми руками. Все поняли из слов М.Лапшина, что 50 миллионов - та сумма, которую выделяет нам правительство России. На самом же деле, как пояснил Н.Маслов, это деньги из фонда МЧС, а по линии Госстроя ущерб только для одного Кош-Агачского района (без Акташа) оценили в 350 миллионов рублей. Все работы должны быть завершены ко вторнику, 7 октября - об этом Н.Маслов доложил министру С.Шойгу днём 3 октября.
Сейчас могут называть сумму ущерба и в миллиард, и в два миллиарда (если с дорогами, электролиниями, связью и т.д.) Но если каждый рубль не будет подкреплен расчётами, ничего сверх уже установленного никто не даст. В этом мы уже убедились на примере первых 50 миллионов, на примере той же дороги на Аргут... Когда министр С.Шойгу выслушивал депутата Кош-Агачского райсовета В.Саблакова (а тот говорил много и складно), он задал депутату единственный вопрос: "А почему ты думаешь, что сюда в Бельтир надо ровно 100 палаток? Расчёты есть?" Не получив ответа, министр, побывавший в самых разных чрезвычайных ситуациях, по-деловому рассудил: "Я понимаю, ты депутат, и тебе скоро надо будет избираться. Но сейчас, извини, не тот случай, чтобы митинговать". Проходя по селу, министр С.Шойгу при встречах с местными жителями, когда кто-нибудь говорил дольше других, в шутку перебивал: "Ещё один депутат?" - и люди понимали его.
По словам министра С.Шойгу, всё происходившее в эти дни на Алтае не поддаётся никаким объяснениям. Таких землетрясений не бывает. Здесь всё происходит иначе, наблюдаются интересные и по большому счету необъяснимые явления. Такого ещё нигде не было. На месте ученых, сказал С.Шойгу, давно уже надо быть в районе эпицентра землетрясения.
На стихийном сходе граждан Бельтира у здания сельской администрации министр С.Шойгу спросил у них, согласны ли они переезжать на новое место. Они ответили, что согласны, но уезжать из Чуйской степи никто не хочет. Как же надо любить свою родину, чтобы не бросить её даже после такого страшного испытания. Министр хорошо понимал своих земляков, потому что родина у него - за соседним хребтом, в Монгун-Тайге. Здесь трудная, суровая жизнь, но, как выразился однажды Петр Иванович Кордоев из Теленгит-Сортогоя: "В других местах теплее, там всё растёт, много воды и зелени. Но там как-то тесно..." Это и есть, наверное, цена свободы, к которой привыкли жители Чуйской долины.
ВО ВРЕМЯ короткого совещания в районной администрации министру доложили, что в эпицентре землетрясения, в одном из разломов, глубоко на дне, с вертолёта обнаружили лошадь. Это её крик преследовал Антонину Абулову и её детей, когда они бежали со стоянки в сторону села. Без помощи спасателей лошадь не сможет выбраться. Что делать? "Мы же сообщали: жертв нет. Значит, надо спасать", - ответил министр тоном, не терпящим возражений. И для работников Центроспаса нашлась, наконец, серьёзная работа.
Эрлик отказался принимать жертвенного коня - и это значит, что духам Алтая больше не нужна тайылга. Но если сама Природа отказывается от таких жертвоприношений, выходит, что вслед за нею мы тоже должны стать другими. Эрлик, возвращая жертву, ждёт от нас каких-то новых шагов.
Во время встреч с жителями сёл, пострадавших от землетрясения, был и такой момент. "Как вы думаете, сколько денег вам надо на первое время, чтобы подготовиться к зиме?" - спросил С.Шойгу у одной из женщин. Немного подумав, она ответила: "Тысячи две-три..." И смутилась при этом. Она не привыкла просить, подобно некоторым чиновникам, не желающим понимать, что деньги надо зарабатывать самим. От этой суммы министр пришел в замешательство. Позже, на совещании в Горно-Алтайске, С.Шойгу сказал, что давно уже не видел нигде такой бедности, какую увидел в Кош-Агачском районе. Он понял, что во время землетрясения многие люди потеряли даже то немногое, что у них было. Но они не потеряли главного - своего достоинства.
Министр увидел в зоне землетрясения бедность, которую удавалось до последнего времени скрывать. В зоне бедствия оказались сёла, в которые старались не возить высоких гостей, и многие стали привыкать к тому, что в Кош-Агачском районе живут хорошо - во всяком случае, в таких сёлах, как Кош-Агач, Жана-Аул, Тебелер. Землетрясение обнажило нищету тех деревень, которые прятали от посторонних глаз, и теперь об этом узнала вся страна. Сотни миллионов рублей, которые придут для людей, пострадавших от землетрясения, могут сделать их жизнь лучше, чем она была до сих пор. Какой увидят их жизнь телезрители России через два-три года?
Н.ВИТОВЦЕВ.
№
41, 2003 год |
Как
никогда, на этой неделе Рыбам нужно отнестись ко всему с большой серьёзностью.
От этого будет зависеть многое в вашей жизни. В понедельник очень возможна
некоторая прибыль. Во вторник, доверившись своей интуиции, вы сможете принять
единственно правильное решение. В среду и четверг вы почувствуете упадок сил, и
вам захочется уйти от повседневной действительности. В пятницу плохое настроение
ещё не пройдет, но уже наступит заметное улучшение. В субботу и воскресенье
появится уверенность в собственных силах, и вы поймете, что ваши надежды близки
к исполнению. 