80 лет назад в России произошла революция
К истории вопроса
Любая общественная система в своем развитии переживает кризисные периоды. Кризис на рубеже 19-20 веков был очевиден. Как формулировали классики марксизма, это был кризис между "общественным характером производства и частнокапиталистическим способом присвоения". Говоря проще, в процессе производства участвовали очень многие, а процесс распределения полученного добавочного продукта (прибыли) - избранные. Буржуазные революции, предоставив формальное политическое равенство всем гражданам, решение социальных вопросов обошли стороной. Капитал по своей природе эгоистичен. В отсутствие внешних ограничителей он всю получаемую прибыль будет инвестировать в расширение производства и личное потребление владельцев капитала. Один путь решения проблемы был очевиден: создание в качестве системы внешних ограничителей справедливого социального законодательства. В принципе, общество двигалось по этому пути. Но этот путь был небыстрым, встречал ожесточенное сопротивление со стороны капитала. Успехи на этом пути чередовались с неудачами и откатом назад.
И вот в 19 веке возникла научная гипотеза, именуемая марксизмом, что проблема может быть решена, если устранить первопричину, ее порождающую, - частную собственность. По Европе начал бродить "призрак коммунизма", привлекший под свои "призрачные знамена" немало выдающихся умов.
Тут необходимо отметить, что капитал оказался еще и недальновиден. Не желая снижать норму прибыли, капитал видел только экстенсивный путь расширения рынков сбыта. Борьба же за новые рынки сбыта или передел старых - это в реалиях рубежа веков - война. А уж от войны до революции - один шаг. Что и подтвердил последующий ход истории.
Известно, что история не знает сослагательного наклонения. Поэтому трудно судить, возможен ли был эволюционный путь развития. Будем исходить из того, что произошло, и что практическая проверка марксистской гипотезы была неизбежна.
Почему Россия?
Но почему она была осуществлена именно в России?
Для того, чтобы результат практического опробования социальной научной гипотезы был значимым, эксперимент должен быть проведен в стране, оказывающей влияние на ход мировой истории. Таких государств на начало двадцатого века было, пожалуй, лишь пять: США, Британская империя, Франция, Германия и Россия. В Соединенных Штатах эксперимент был невозможен по определению. В государстве, сформировавшемся из переселенцев, объективно несших индивидуалистическое мировоззрение, идеи обобществления никогда не могли найти сколь-нибудь значительного количества сторонников.
Британия имела возможность "подкармливать" население за счет ресурсов своих колоний. Борьба представителей наемного труда в этом государстве носила исключительно экономический характер. Показательно, что сколь-нибудь выдающихся представителей марксизма в Британии никогда не было.
Теоретически Франция была весьма подходящим объектом для марксистского эксперимента, учитывая беспокойный галльский дух, приведший на протяжении двух предшествующих веков к многочисленным революциям. Но возможно, как раз приобретенный опыт и удержал французов. Народ подсознательно, на генетическом уровне ощутил, что на его долю от всех революций выпадают лишь дополнительные тяготы и лишения. Поэтому никогда не покидавшая французов революционность перешла в 20-м веке исключительно на теоретический уровень.
В Германии, как известно, революция была. Но победоносной в отличие от России, она не стала. Хотя немецкие социал-демократы марксистского толка обладали в предреволюционном обществе куда большим влиянием, чем наши российские большевики.
Почему революция в Германии не победила, сказать трудно. Может причиной тому протестантская этика, а Германия - страна преимущественно протестантская, освящающая частную собственность. А может - известный всем практицизм германской нации, что, впрочем, также является производной протестантской этики.
Вот и получается, что остается одна Россия. То есть, если марксистский эксперимент был неизбежен, то он должен был произойти именно в России.
Необходимые констатации
О тех днях написано столько и такими умными людьми, что прибавить что-либо в газетной статье невозможно. Поэтому тезисно.
Очевидно, что власть в России "валялась под ногами". Иначе партии большевиков, насчитывавшей в 1917 году менее 40 тысяч членов (для сравнения, в нынешней КПРФ состоит более полумиллиона), никогда бы ею (властью и Россией) не овладеть.
Также очевидно, что жизнь российского народа была далеко не столь идиллической, как пытаются ее сегодня нарисовать в некоторых публикациях. Иначе общество не позволило бы люмпенам, на которых преимущественно оперлась немногочисленная большевистская партия, разрушить себя.
Не вызывает сомнения, что индивидуалистическая идеология, на которой базируется классический капитализм, была для общинно-крестьянской России неорганична. Ведь реформы Столыпина, человека, который мог бы стать спасителем России, вызывали отторжение и противодействие как снизу, так и сверху. Как у революционеров, так и у монархистов.
И, наконец, большевистские лидеры отнюдь не были исчадиями ада, агентами всемирного заговора, врагами России и прочей часто приписываемой им чушью. Напротив, многие из них были высокообразованными людьми, пусть иногда излишне увлекающимися, сильными личностями (с харизмой, как сказали бы сегодня). Они твердо уверовали в марксистскую гипотезу (помните: "Учение Маркса всесильно, потому что верно") и без сомнения попытались реализовать его в жизни. Как представляется, они понимали опасность развязываемой люмпенской стихии, но надеялись укротить ее.
Мировая реакция
Мир содрогнулся и отреагировал. Реакция была болезненной и многогранной. Первая естественная реакция отторжения - путем вооруженной интервенции - могла, пожалуй, оказаться вполне успешной, если бы революция произошла в любой другой стране. В России не прошло.
Попытка самоурегулирования (белое движение, гражданская война) также не удалась. Поэтому миру пришлось принять Россию в новом качестве и всерьез задуматься о своей судьбе.
Здесь тоже были крайности. Вряд ли без коммунистической России инфекционная болезнь национального социализма, особенно в его наиболее острой форме фашизма, приобрела бы характер эпидемии. Миру пришлось пережить еще одну мировую войну, и только после этого социально-экономический строй, именуемый капитализмом, научному анализу и справедливой критике которого столько времени и таланта уделил Маркс и его последователи, перестал определять ход мировой истории.
Здесь имеется в виду не создание после второй мировой войны так называемого мирового лагеря социализма. Просто только к этому времени политическая и финансово-экономическая элита наиболее развитых стран провели в них те преобразования, потребность в которых возникла еще в начале века.
Сегодня эти страны капиталистическими называются лишь по инерции: от того капитализма, который знал Маркс, там мало что осталось. Их можно определять и называть по-разному. С учетом созданной в них системы социальной защиты и социальных гарантий для всех слоев населения, название "социалистические" - не самое неподходящее. Правда, это социализм не по Марксу.
И только подавляющее большинство граждан СССР, лишенное источников свободной информации, продолжало мыслить в категориях и терминах начала века.
Сегодня наши российские коммунисты любят приводить в качестве аргумента то, сколько выдающихся людей во всем мире приветствовали Октябрьскую революцию в России. Действительно приветствовали. Только хотелось бы услышать, а сколько продолжало приветствовать происходящее в России через двадцать лет? Да практически нисколько.
Всемирно-историческое значение
Отрицать всемирно-историческое значение российской революции 1917 года бессмысленно. Она действительно коренным образом изменила ход мировой истории.
Во-первых, без нее необходимая "социализация капитализма" происходила бы (если происходила бы) неизмеримо медленнее и с большими потерями.
Во-вторых, практическая проверка научной истории показала, что теория неверна. Теория обещала более эффективное экономически и справедливое социально общественное устройство. На практике получен отрицательный результат.
Есть, конечно, мнения, что теория безупречна, просто ее не совсем удачно осуществляли. С этим трудно согласиться, так как краеугольным камнем марксизма является ликвидация частной собственности. Этот эксперимент потерпел крах везде, где ставился, стоит только посмотреть на несчастную Северную Корею. Поэтому сама теория может быть сдана в научный архив. Но объективный критический анализ Марксом современного ему капитализма пошел последнему на пользу. И за это потомки должны сказать Марксу спасибо.
Что остается нам
Но для России попытка реализации теории принесла вреда больше, чем пользы. Видимо, таков наш удел - предохранять остальной мир от ошибочных шагов. Или спасать мир, как спасли от фашизма, сами во многом поспособствовав его укреплению.
Нынешней российской жизнью недовольны очень многие. В многочисленных социологических опросах на вопрос типа: "При каком строе вы бы хотели жить?" около половины сограждан уверенно отвечают: "При социализме". Но что характерно, на вопрос о доверии к коммунистам положительно отвечает намного меньший процент опрашиваемых. Такое впечатление, что понятия: социализм как система социальных гарантий и коммунистическая партия - в сознании граждан все более расходятся.
Так праздник ли очередная годовщина Великой Октябрьской социалистической революции? Сегодня это в первую очередь дата важнейшего события в мировой истории, ну и нашей отечественной, естественно. И таковой она останется всегда.
А вот праздник вряд ли. Для "белых" это вроде бы понятно само собой. Но и отмечающие этот день выйдут на митинги и шествия протестного характера. Вроде как на забастовку. Забастовки, конечно, важны, а иногда и крайне нужны. Но праздником их считать сложно. Так, мне кажется, сегодня и с годовщиной революции. Впрочем, это свое мнение я никому не навязываю.
А в заключение хочу вспомнить старый анекдот. Время "железного занавеса". Побывавший в СССР иностранец возвращается домой. Родные, знакомые, сослуживцы собрались и интересуются: "Ну как они там живут?". "Да, живут. Например, есть у них праздник Октябрьской революции, но отмечают они его в ноябре. И так у них все".
Я очень желаю, чтобы наша Россия была самобытной страной, но только не в контексте приведенного выше анекдота.
П.Хвень