Наши
публикации часто появляются на полосах
газеты благодаря горожанам. Люди все знают,
все видят, переживают и имеющейся
информацией с нами делятся. Так случилось и
в этот раз, когда мужской голос в двух
словах описал ситуацию: «У женщины умер
сожитель. Из квартиры выбросили ее вещи. Она
спит на улице. Пойдите и посмотрите». По
содержанию разговора чувствовалось –
человек жалел человека. Он хотел не только
сострадания «со стороны», но и реальной
помощи.
Ну не правда ли, человек, ночующий под окнами дома, где когда-то жил, – картина страшная?! Предположения, с разными нюансами, стали возникать сразу же. Женщина стала жертвой произвола и черствости. Появились версии и о том, что она выпивает. Параллельно с алкогольной тематикой возник вопрос об общечеловеческих правах. Ведь по Конституции алкоголик и труженик равны. Хоть и пьющая, но тоже человек! В любом случае надо было посмотреть – что происходит в доме № 19 по ул.Бессарабенко, называемом в народе «вдовой». Правда оказалась таковой.
Перед домом на лавочке сидели бабушки в чистеньких беленьких платочках, та самая категория населения, которая все знает, слышит и все расскажет. Не ошибешься, если будешь выяснять интересующую ситуацию именно у бабулек. Стоило только намекнуть на тему разговора, и вся картина оказалась как на ладони:
– Ее Михаил умер, и квартира стала ничьей. Дверь забили, квартиру опечатали. Ирина вернулась, а дверь – закрыта. Какие-то мужики ее выбили, она там переночевала. Приехала газовая служба и отключила газ. Ирина ж не понимает, что может взорвать дом, она каждый день «под этим делом». Опять пришли из ЖЭКа. Дверь перевернули, заколотили гвоздями. И никто не спросил у нее: а есть ли здесь ваши вещи?! Ирине надо переодеться. Посмотрите, в чем она сидит... Ночует на улице, под кустом, укрывшись каким-то одеялом. А ведь у нее три дочери, одна из них замужем.
– Надо открыть квартиру, чтобы она забрала вещи. Квартиру эту ей не отдадут, однозначно.
– Пить она будет. Все время пьяная.
– А может, ее в больницу положить?
– Ее надо в «психушку» положить. Вылечится и пойдет работать.
– Дочери бы могли взять. А они даже ни разу здесь не были, хотя живут рядом. Куска хлеба не принесут. Мы ее кормим.
– Человек брошен на произвол судьбы. С одной стороны, ее жаль. А с другой, нет. Пить надо меньше. Работать надо, она молодая. Мы до 70 лет работали.
– И мне ее не жаль.
– Мы вчера пытались с ней разговаривать: «Давай тебя помоем». Она не соглашается. Вся черная, грязная... Женщина из нашего дома пыталась отвезти ее на такси в «психушку», а она сбежала.
Напротив нашего «собрания», обсуждавшего чужую судьбу, сидела сама Ирина в компании людей своего круга. Ее одежда – теплая вязаная черная кофта и тренировочные брюки – совершенно не вязалась с жаркой погодой. Усталые глаза с трехслойными мешками, высохшие губы... В отличие от своих приятелей, уже «поддавших» в этот утренний час, она не была пьяной, буйной и крикливой, но производила впечатление опустившегося и совершенно безвольного человека:
– В доме № 19 по Бессарабенко я прожила 6 лет с сожителем. Он умер. Прописана в доме № 4 по ул.Силкина.
– А почему вы не идете домой? Почему ночуете под кустами?
...(Молчание.)
– Что вы собираетесь делать? Ведь погибнете.
– Мне надо идти в ЖРЭП и милицию. Забрать вещи и документы из квартиры, где я жила в последнее время.
– Почему вы не делаете это сегодня?
– У меня упадок сил.
– Ира, вас кто-нибудь бил? Синяки под глазами.
– Да вон та. Она пьяная была. Бешеная...
Человек сам распоряжается своей судьбой, координирует поступки и решает, чему быть, а чего миновать. Эта женщина сама выбрала себе дорогу. Она исковеркала свою жизнь и лишила материнской любви и заботы своих дочерей. Всему виной – алкоголь. Жаль ли ее?! Пожалуй, однозначно-то и не ответишь. Но жалость она вызывает. Это точно.
Жильцы дома просили меня прислать к ним оператора и снять всю веселящуюся компанию на пленку. «Целыми ночами не спим. Тут даются такие представления, которые не увидишь в кино. Алкоголики валят сюда со всего города. Не высказать того, что происходит. Мы их гоняем, а они еще и куражатся: «У нас что, никаких прав нет на эти скамейки? Вы что, купили их?» Мы здесь погибаем, не знаем куда жаловаться. Жить невозможно».
У всех граждан есть право нормально жить. У алкоголиков тоже есть права. И они активно пользуются ими. Например, в больнице. Лежат алкоголики в хирургическом отделении Маслихи, и, чтобы очистить кровь, им выдаются самые лучшие лекарства. Как только медики поставят алкоголика на ноги, выпишут из больницы – опять его ждут. Это круговой поток. Пользуются государственной медицинской помощью алкоголики наравне с заслуженными людьми. Разве это не абсурд?! В хирургическом отделении лежат тяжело больные люди, многие с онкозаболеваниями... Они страдают, не спят по ночам, находясь рядом с безумным человеком, которого только что вывели из похмельного кризиса. Права труженика и алкоголика равны? По закону – да, а по существу?!
Чтобы избавиться от алкогольной зависимости, надо прекратить пить. Но для этого нужно быть сильным. А сильным людям в нашей жизни приходится очень трудно. Гораздо легче им, забывающимся в алкоголе. Затуманят мозги спиртным – и нет проблем. Жизнь протекает весело, разгульно. Не надо трудиться, преодолевать препятствия, делать какие-то усилия. У них все пущено на самотек, а жизнь сводится к физиологическим нуждам...
Жители дома № 19 по ул.Бессарабенко говорят, что к вечеру все лавочки забиты пьяными женщинами и мужчинами, чьи отношения упрощены до предела. Круглосуточно сидят, протирают штаны, хлещут водку и то, что способно гореть. На очередную порцию спиртного начинают «стрелять» у прохожих: «Дай рубль. Дай 50 копеек». Им и работать не надо. Далеко ходить за спиртным тоже не надо – на любом этаже можно купить самогон. По новому административному кодексу наказание за самогоноварение не предусмотрено. Такой статьи теперь вообще нет. И цветет в доме пышным цветом торговля самопальным спиртным. Впрочем, и раньше за самогоноварение штрафовали на смешные суммы.
Милиция, приезжающая в этот двор по сигналу жильцов, забирает в медвытрезвитель только тех, кто находится в лежачем положении. Таковы правила. Тех, кто еще может сидеть и стоять, – не трогают. И как только блюстители порядка покидают территорию, психологический террор жильцов продолжается. Защищает ли закон в полной мере права добропорядочных граждан? Кто остается здесь победителем?
Я прекрасно понимаю тех, кто с ностальгией вспоминает старые добрые времена, когда асоциальные элементы выдворялись из города прочь. Таким образом, государство защищало права горожан. Теперь мы в правах юридически уравнены. Независимо от того, чем занимается человек, приносит ли он пользу обществу, какую жизнь ведет на белом свете: честный, законопослушный ли, или бандит, или алкоголик, прожигающий свою жизнь. Все мы можем передвигаться в любом направлении и жить как заблагорассудится. Справедливо ли это? Теперь попробуйте троньте их. Начнутся бесконечное «качание» прав, вопли о гражданских ценностях и напоминание об общечеловеческих правах... Мне кажется, что в борьбе за гуманизм и лояльность мы перегибаем палку в другую сторону.
Наталия Кочешкова
Фото Сергея Назаркина
Имена героев изменены
