18 мая последняя такая конференция прошла под грифом "ДСП", то есть не для всех, только для самых-самых, в ком администрация института не сомневается, или кого может контролировать. "ГК" в число счастливчиков не попал. Редакции и ее читателям предложили воспользоваться пресс-релизом, составленным в недрах институтского бюро информации и связей с общественностью. Довольствоваться малым мы не стали, а потому пригласили для разговора в редакцию одного из членов СТКИ и участника конференции.
Мой собеседник попросил не называть его фамилии, опасась неприятностей, как в старые добрые времена. Надо сказать, что этот человек был участником всех подобных конференций, но последнюю оценил как самую скверную. Почему, собственно?
Начнем с того, что с проведением колдоговорной конференции администрация тянула, начиная с апреля. Причина была банальной: ждали денег. Казалось бы, дождались, чего теперь бояться? К 18 мая институт полностью расплатился с сотрудниками за 1998 год. На конференции директор отрапортовал, что задолженность по заработной плате составляет теперь 0,7 месяца (Была - 4 месяца - О.З.). Кроме того, более 9000 сотрудников полностью получили заработную плату.
Почему захлопнули дверь перед журналистами? Мой собеседник уверен, что дело здесь не в пресловутых закрытых цифрах, а в нерешенном вопросе системы оплаты труда. Средняя зарплата во ВНИИЭФ в 1998 году составила 1430 рублей, в настоящее время этот показатель подрос до 2000 рублей, к осени намечается поднять планку до 2,5 тысяч. Осталось сообразить, сколько к этому времени будут стоить продукты питания. Скандальным выглядит соотношение средних зарплат 10% самых высокооплачиваемых к 10% самых низкооплачиваемых сотрудников института: у первых зарплата в 11 раз выше, чем у вторых. Не менее впечатляют 30-процентные отчисления руководству от всех договорных, контрактных и прочих работ, о которых говорят в институте. Спрашивается, кто сегодня заинтересован в том, чтобы что-то в институте менять, или, как теперь модно говорить, реорганизовывать?
Разве мы раньше так работали, задавал риторический вопрос мой собеседник. Теперь прежде чем что-то сделать сотрудники выясняют, что за работу им предлагают и как она будет оплачиваться. Лично я не вижу в этом ничего плохого: труд должен быть оплачен. В ответ слышу предложение, хорошо, мол, было бы все зарабатываемые внииэфовцами деньги складывать в общую копилку, а потом делить на всех сотрудников, особо поощряя тех, кто деньги заработал. Аргумент прост: занятые в контрактах не сами по себе такие умные, а используют наработки института. И тут же мне рассказывается о том, что многие сотрудники сейчас попросту сидят без дела. Призыв директора требовать работу от начальников отделений воспринимается скептически: уволят по сокращению штатов. Я слушаю все это и думаю о скрытой безработице в институте и о том, что многие здесь явно уже не видят принципиальной разницы между тем, что называется зарплатой и тем, что принято считать пособием по безработице.
Коллективный договор опять не выполнен, так как своевременно выплачивать людям деньги не удается. Ну и что, понес кто-нибудь за это наказание, опять задает риторический вопрос мой собеседник и тут же отвечает на него отрицательно. Словом, ситуация далека от классической революционной, когда низы не хотят, а верхи не могут жить по-старому. Верхи хотят и могут, а низы, похоже, деморализованы.
Сотрудники, подававшие на администрацию в суд, примерно наказаны: лишены надбавок и доплат. Попытка поговорить об этом на главном сборе трудового коллектива фактически провалилась, потому что в зале, как было отмечено, собралось в основном начальство. Как избирались делегаты, интересуюсь, мой собеседник неуверенно отвечает, что выдвижение происходило на профсоюзных собраниях. Значит те, кто из профсоюза вышел, лишены были права голоса?
Помню, прежде делегаты подобных конференций регулярно пытались проголосовать недоверие бывшему директору Белугину. Мой собеседник оживляется и сообщает, что на СТКИ этот вопрос обсуждался и было принято решение внести его в повестку дня. Но в процессе подготовки конференции он как-то незаметно из повестки исчез.
Еще одна интересная деталь. Почти год коллектив находится в состоянии бессрочного трудового конфликта с администрацией института. Трудовой конфликт воспринимается, по-моему, уже как нечто сугубо формальное. Наверное, можно даже говорить о профанации хорошей идеи лидерами ОКП-276 и СТКИ.
Какие же жизненно важные для сотрудников вопросы обсуждались за закрытыми дверями ДК, безжалостно допрашивала я своего собеседника, ведь давно уже не ведется речь о строительстве жилья, например. Можно ли всерьез воспринимать слова директора о положительной тенденции, возникшей в последние полгода в государственной политике по отношению к ядерно-оружейному комплексу, если вспомнить о предстоящих в конце года выборах в Госдуму и о следующих за ними выборах президентских? Хорошо, конечно, что сформулирована, наконец, государственная концепция ядерного сдерживания и озвучена на последнем Совете безопасности, что готовится указ президента о социальной защите работников ядерно-оружейного комплекса. Но ветры перемен в большой политике дуют так, что порой свистит в ушах, а наша жизнь, между тем, к лучшему не меняется.