Они бредут по улицам рядом с нами елееле, на них, как правило, можно увидеть какието доисторические пальто, шапки и сношенную обувь. Когдато ясные глаза помутнели и слезятся, руки часто дрожат, ноги едва гнутся, от красивой осанки не осталось и следа. Некоторые из них прошли войну, другие были детьми, когда она началась, им досталось восстанавливать свою страну из руин. Жили они всегда просто и скромно, но были молоды и не унывали. А мы были и тогда рядом, только смотрели на них снизу вверх, держась за крепкие и сильные их руки, старались не отставать на демонстрациях. Они верили в светлое завтра. Теперь оно, видимо, настало: государство выжало из них все жизненные силы и отправило «на заслуженный отдых». И снова мы смотрим на них. И видим, как, встав спозаранку, «отдыхают» они в томительных очередях за талонами к врачу, как толпятся в коридорах шикарного здания Пенсионного фонда, где чиновники считают за великий труд объяснить им самое необходимое. То они мыкаются, пытаясь обменять старый медицинский полис на новый, то мучаются в бесконечных очередях, стараясь получить лекарства по льготным рецептам. Скажем честно: наши старики отчаянно стараются выжить. Как могут, им помогают взрослые дети, но кто теперь в нашей стране верит в светлое завтра?
1 апреля многим саровским ветеранам было не до шуток: они не смогли купить проездные билеты на апрель. Как нам объяснил заместитель главы администрации И.Кочанков, по договору, заключенному между министерством промышленности и инноваций Нижегородской области и нашим Горавтотрансом, последний срок продажи билетов на апрель истек 31 марта. Этот порядок отношений, как удалось выяснить, отражен в распоряжении и.о. главы администрации № 010602/34 от 29 марта 2005 года.
– В тот же день кассовый отчет Горавтотрансом был закрыт, – сообщила нам Людмила Васильевна Гоголева, заместитель директора по финансам. – Предприятие отчиталось перед областью. Но при чем здесь пассажиры? Государство гарантировало им льготный проезд, а мы льготу предоставить не можем.
Несмотря на сообщения во всевозможных СМИ о продаже льготных проездных, за ними обратились в марте (на апрель) 6937 человек. В феврале на март купили проездные 5309 человек.
Я поинтересовалась, может быть, было организовано мало точек, где ветераны могли бы без проблем купить проездные? Оказалось, что по городу в целом работало 7 касс, в двух из них, на Тупиковой и во Дворце молодежи, одновременно работали по два кассира. В ЖРЭП7 за месяц удалось реализовать только 150 билетов. А в кассе кинотеатра «Россия» и того меньше – всего 70, причем в последний день было продано лишь два проездных.
Некоторые льготники не смогли воспользоваться своим правом на социальный проезд по объективным обстоятельствам: ктото лежал в больнице, ктото был в санатории и вернулся в город, когда кассы были уже закрыты. Но даже если пожилого человека подвела естественная в его возрасте забывчивость, почему он должен быть наказан? Когдато в советские времена мы приобретали проездные билеты в любой день месяца, а их срок действия заканчивался в тот же день, но месяцем позже? И это не был билет «на предъявителя», а такой же льготный студенческий проездной, стоимость которого, если не ошибаюсь, составляла не более 50 % от обычного. И у населения не болела голова о том, кто кому и каким образом будет возмещать затраты, должностные лица както умудрялись сами решать поставленные перед ними задачи. Может быть, чиновники в России разучились работать? Разболтались за годы построения демократического общества?
Не потому ли чиновники могут, не думая о людях, так «удачно» организовать свою работу, что она их не слишком обременяет, что в служебных креслах им уютно и удобно необыкновенно, что над ними не каплет. Знают, голубчики, что бы ни случилось, но креслом ни в жизнь не поплатятся.
Ветеран труда Л. справедливо замечает, что пресловутые 190 рублей к апрельской пенсии он получит не раньше, чем 1011 числа, так почему же билет на апрель должен оплатить до конца предыдущего месяца? То же можно сказать и о гражданах, которым предстоит плановая госпитализация или загородная поездка. Допустим, они не смогут пользоваться общественным транспортом две недели в апреле, почему же их заставляют оплачивать те дни, когда услуга им предоставляться не будет?
Почему бы местным властям не обратиться к Нижегородскому ОЗС с просьбой откорректировать закон так, чтобы старшее поколение не чувствовало себя униженным и оскорбленным? Или народные избранники будут теперь отсиживаться за семью замками до следующих выборов?
Все помнят, как приезжал в Саров нижегородский лидер «Единой России» Евгений Люлин накануне декабрьских выборов в думу в декабре. Сколько тогда было сказано красивых слов о программе «1945»: мол, областных ветеранов будут записывать на поликлинический прием по телефону, чтобы пожилые люди не мучались. То ли председатель ОЗС не знал, что повлечет за собой грядущая монетизация, то ли конъюнктурные соображения взяли верх над здравым смыслом, только теперь у наших ветеранов возникла проблема даже с записью к участковым терапевтам, не говоря уже об узких специалистах.
Да и привычные им лекарства исчезли из списков, вытесненные более дешевыми отечественными препаратами.
Может быть, поэтому стали появляться у нас в редакции граждане, которые хотели бы переселиться в дом престарелых, решив тем самым массу проблем: жилье оставить бесприютным детям или внукам, отдавать ежемесячно свою пенсию в качестве платы за пребывание в доме ветеранов и жить спокойно, не думая ни о лекарствах, ни о медицинской помощи, ни о бытовых проблемах. Почему, спрашивают, нищие Дивеевский и Первомайский районы сумели о своих стариках позаботиться, а наш сравнительно благополучный город оставил их наедине часто с непосильными проблемами?
Как удалось выяснить в отделе социальной поддержки населения, в таких домах престарелых размещают беспомощных стариков из ветхого фонда, людей, не способных самостоятельно отапливать свой дом и вести хозяйство. По закону Нижегородской области муниципальное жилье ветерана при его размещении в доме престарелых должно быть сдано в распоряжение местной администрации. Наших немощных и одиноких стариков социальные работники вместе со специалистами по опеке оперативно устраивают в областные дома престарелых, где за содержание ветераны платят 2/3 от своей пенсии, 1/3 ее часть остается у пожилого человека «на карманные расходы». Если отношения с родственниками у пожилого человека не складываются, владельцы приватизированных квартир могут, конечно, продать свою собственность и устроиться в элитный дом престарелых, содержание в котором обычной пенсией не оплатишь. Понятно, прежде чем решиться на такой отчаянный шаг, человек должен все как следует взвесить, собрав возможно полную и достоверную информацию о доме престарелых и условиях пребывания в нем, действуя по принципу «семь раз отмерь...»
Ольга Загускина