Мелодия

Мы столько трагикомичного читали о различных международных брачных агентствах, что пришла пора вспомнить: любовь – это совсем другая мелодия...

Наша редакция получила письмо из Америки.

Здравствуй, дорогая моя! Как замечательно было получить твое письмецо! Спасибо тебе за добрые слова.

С домом я поддерживаю очень тесные связи. Начнем с того, что еженедельно я читаю ваш «Городской курьер» по Интернету. Я в курсе всех городских новостей, а потому не чувствую себя оторванной от дома, за что передай от меня огромное спасибо всем твоим коллегам. Точно так же я ежедневно читаю и центральные газеты.

По счастью, раз в месяц кто-то едет отсюда в командировку к вам или – наоборот – к нам приезжают группы из Сарова. Раза два-три в неделю я звоню папе и сыну домой, а также своим подругам. Так что я всегда с вами.

На твой прямой вопрос об истории моей любви я попробую дать такой же ответ.

Я думаю, что элемент авантюризма, несомненно, является одним из факторов формирования судьбы. Я не думаю, что этот элемент присутствовал в принятии решения, ехать мне в Америку или нет. Он сыграл свою решающую роль тогда, когда я не могла решиться уйти из школы во ВНИИЭФ.

Для меня уход из школы был более болезненным процессом, чем переехать из одной страны в другую и сменить «холостой» образ жизни на супружеский. И тем не менее сейчас я осознаю, что именно тот шаг коренным образом изменил мою жизнь: дал мне возможность повидать другие страны (Америку, Англию, Канаду) и встретиться с необыкновенным человеком.

Итак... Я познакомилась с Роном зимой 1994-95 года, когда он был у нас в Сарове в командировке. Все эти годы Рон возглавлял программу международного сотрудничества двух наших Лабораторий (как они их называют). Его пригласили тогда в один из домов на ужин, где мы и встретились впервые. Особого интереса мы тогда друг у друга не вызвали. Мне он просто запомнился своими интеллигентными, благородными манерами – ничего больше.

В октябре 1995 года я приехала в Лос-Аламос (где живу сейчас) в командировку. Это была моя первая поездка за границу. Нас всех расселили по семьям. Я оказалась тогда в доме врача Боба Томсена, который сейчас часто бывает в Сарове по программе обмена медиками. В одно из воскресений вся семья Томсенов отправилась на утреннюю службу в их церковь, куда я напросилась поехать с ними из любопытства.

Первый человек, на которого я натолкнулась, переступая порог церкви, был... Рон. Мы оба очень удивились такой неожиданной встрече. Там же он познакомил меня со своей женой. Выяснилось, что они живут в соседнем доме с Томсенами, у которых я «квартировалась».

В 1997 году после неописуемых мук сомнений и терзаний я все-таки перешла работать во ВНИИЭФ. Рон очень часто бывал у нас в городе со своей группой, и я часто работала с ними.

В начале января 1999 года у Рона умерла жена в возрасте 54-х лет от рака. У них был очень счастливый брак, и Рон тяжело переживал потерю. Мы увидели его впервые после пережитой им трагедии летом этого же года в Москве и не узнали его: это было подобие того человека, которого мы все знали и любили. В течение рабочего дня ему с трудом удавалось держаться, но к вечеру Рон все больше и больше сникал.

В один из вечеров он пригласил меня на ужин в ресторан. Много рассказывал о жене, о ее болезни, о последних днях, много плакал. Потом я снова была приглашена на ужин, снова и снова... Для меня эти вечера были очень тяжелыми, т.к. на меня обрушивался огромный выплеск эмоций, а я ничем не могла помочь. Я понимала, что человеку не с кем поделиться своим горем, что ему нужен кто-то, сидящий напротив. В этом я видела свою роль и терпеливо слушала, слушала, слушала. Потом я стала замечать, что с каждым вечером он говорит спокойнее, и слез стало меньше. А потом... я стала замечать за собой беспокойство типа: «А вдруг он уже не пригласит меня сегодня вечером?». И поняла, что успела привязаться к этому человеку и что мне его уже не хватает...

Последний этап этой длительной командировки проходил в Сарове, где Рон всем нам официально объявил, что он принял окончательное решение уволиться из Лаборатории и перейти на другую работу – в церковь, и, соответственно, это был его последний приезд в Саров. По этому поводу его коллеги из ВНИИЭФ устроили ему прощальный вечер в Доме ученых, где завалили кучей добрых слов, цветами и подарками.

Вся группа с Роном во главе уехала, и я считала, что видела его последний раз в жизни. Но, оказывается, с этого момента все и началось...

Утром у нас дома неожиданно раздался звонок. Звонил Рон и сказал, что не доехал еще до дома, они только перелетели океан и приземлились в Нью-Йорке. Он сказал: «Я звоню сказать за все спасибо и сказать, что в этот раз я получил много подарков в Сарове, но самым дорогим подарком для меня была Ты». (Он и по сей день зовет меня «Мой Самый Дорогой Подарок Из Всех».) От неожиданности я не могла выдохнуть ни слова в ответ.

С этого дня у нас дома два раза в день – утром и вечером – раздавался звонок из Америки. Каждый телефонный разговор длился 30-40 минут (рекорд был полтора часа). Но это уже была та стадия, когда мы разговаривали. Начиналось же все с того, что я немела по телефону (извиняюсь, ты – зная меня! – можешь представить меня онемевшей?!). Рон звонил два раза в день, утром и вечером, и говорил примерно следующее: «Я звоню пожелать тебе доброго утра и послать тебе утренний поцелуй. Пусть этот поцелуй пронесет тебя сегодня через весь день над всеми тревогами и волнениями». Позвонив вечером, он скажет тебе: «Я звоню пожелать тебе спокойной ночи. Я хочу, чтобы ты спала, зная, что ты любима, что тебя любят. Что тебя люблю я». Да я за всю свою жизнь не слыхивала таких слов! Кто устоит против таких ухаживаний?.. Между этими звонками в течение дня приходило еще 2-3 письма по электронной почте, и, поверь, каждое из них было не менее теплым и любящим.

Мой папа, наблюдая события и «шуткуя», назвал все это «Роман Через Океан». Потом ему, по-моему, сильно поплохело, когда он начал понимать, что это уже не шутки.

Позже, когда я приехала в Америку и случайно наткнулась на телефонные счета, я чуть не потеряла сознание. Это было целое состояние! Я спросила: «Как же ты мог тратить такие немыслимые деньги?». На что Рон ответил: «Поверь, ты стоишь большего...».

В августе 99-го года он пригласил меня приехать сюда «для очень серьезного разговора». Серьезный разговор свелся к следующему: «Я знаю, как для тебя трудно решиться оставить свою страну, чтобы приехать ко мне сюда. Поэтому Я ГОТОВ ПРИЕХАТЬ И ЖИТЬ С ТОБОЙ ГДЕ-НИБУДЬ В ТВОЕЙ СТРАНЕ». (Я была просто потрясена такой готовностью самопожертвования! Но при этом понимала утопичность этих намерений: человек, не знающий языка, будет совершенно беспомощен там.)

Второй вариант предлагался такой: жить по три месяца там в России и в Америке (что означало не жить нигде, а сидеть на чемоданах).

И оставался третий вариант: мне ехать сюда (где у меня за пять лет уже было полгорода друзей и знакомых). После этого разговора я вернулась домой, так и не дав окончательного ответа.

В октябре у меня была командировка в Канаду, в город Торонто. Рон приехал туда и объявил, что он уже нанял юриста, который занимается всеми бумажными делами по оформлению нашего брака и моего въезда в Америку.

В ноябре Рон уже был в Москве, куда собрались все мои родственники на нашу помолвку. Там он официально попросил моей руки у папы (все как положено, ясно?!). 22 декабря 99 года мы обвенчались, а через три месяца состоялась наша свадьба.

Теперь отдельная глава – о Роне.

Он швед по происхождению. Ему 62 года. У него семеро детей (в Сарове молва твердит, что одиннадцать!). Из них четверо своих родных сыновей и три приемных дочери. Все живут отдельно со своими семьями.

Старший сын – профеccиональный психолог. Читает лекции в университете штата Алабама. Сейчас переезжает в Вашингтон, где получил место в Национальном институте рака.

Второй сын – драматург, пишет пьесы для театров. Живет в Сиэттле. Регулярно присылает нам свои новые сценарии.

Третий и четвертый живут в Альбукерке, оба – технари: один – в области химии, другой – в области электроники.

С первой женой они разошлись, и на каком-то этапе жизни он встречает свою вторую жену (ту, которая умерла). Она уходит к нему от мужа, забрав с собой дочерей от первого брака. Рон удочерил и вырастил их. Так что у нас теперь многодетная многонациональная семья. (Какая мыльная опера может сравниться с жизненным сценарием, а?) В нашем семейном лексиконе я прохожу под кликухой «дикая русская женщина», а Рон – «проклятый американский империалист».

Все дети меня удивительно хорошо приняли и очень тепло ко мне относятся. Разговаривая с Роном по телефону, обязательно напомнят: «Папа, уделяй Ольге больше времени, чтобы она не чувствовала здесь себя одинокой». Пожелание очень уместное, потому что Рон так же предан своей новой работе, как был предан своей науке. Он работает в церкви как второе лицо после пастора. Церковь у них лютеранская. (Я в этих вопросах человек совершенно дремучий и с трудом понимаю, что это такое.) Рон состоит в штате церкви, но должность у него не религиозная, хотя и платная. Официально он называется «координатор программ». Среди них – образовательная программа, программа помощи больным, ухода за престарелыми и т.д. То есть если пастор занимается чисто религиозной деятельностью, то Рон – всеми остальными организационными вопросами работы их церкви.

Порой мне кажется, что если существуют святые люди живьем, то он, несомненно, один из них.

Живу в любви и неге, наслаждаясь каждой минутой рядом с этим человеком. Не перестаю поражаться его глубине, порядочности и благородству. Каждый день он повторяет: «Спасибо тебе за то, что ты есть в моей жизни».

Я не воспринимаю Рона как иностранца и не воспринимаю его возраст. Мне просто уютно и хорошо с ним. И интересно. Он – настоящий ученый, увлекательный рассказчик, интересный собеседник. Он обладает великолепным чувством юмора и уникальным даром любить и сопереживать. И бесконечной добротой...

Все мои родные, друзья, знакомые, бывшие коллеги, кто хоть на минуту соприкасался с ним, все говорят, что он удивительно располагающий человек.

Я сейчас преподаю русский язык в Университете штата Нью-Мексико. Рон теперь зовет меня «ПРОФЭССОР».

На этом заканчиваю.

Всем приветы от нас с Рончиком.