Жизнь надо измерять поступками

Вышестоящие руководители не могли не заметить таланта, способностей, неуемной энергии Павла Зернова. И уже в сентябре 1938 года он – начальник Главного управления тракторной промышленности.

На Сталинградском тракторном был разработан артиллерийский тягач, который с чьей­то «нелегкой» руки окрестили «вредительским». Дальнейшая работа над машиной была прекращена. Павел Михайлович прибыл на место, ознакомился с конструкцией, поездил на тягачах в районе завода и пришел к выводу, что зря их бракуют. Доложил свое мнение в ЦК ВКП(б) и попросил разрешения направить два тягача своим ходом и с полной нагрузкой из Сталинграда в Москву. Это должно было стать настоящим для них испытанием, так как надо было пройти 1000 км по бездорожью в весенне­зимнюю распутицу. Тягачи благополучно прибыли в Москву и были приняты на вооружение.

В 1939 году Зернов – заместитель наркома среднего машиностроения, а в июне его утверждают председателем Всесоюзного Комитета стандартов при Совнаркоме СССР. Случай, о котором с юмором рассказывали начальник главка Н.И.Павлов, «старейшина» ВНИИЭФ Н.А.Петров и академик Е.А.Негин, характеризует Зернова как человека, умеющего отстаивать свою точку зрения. А было это так.

В стране не хватало кожи на голенища сапог для военных. Военное интендантство обратилось в Госкомитет с просьбой об увеличении толщины подметок с 4 до 5 мм. Зернов, ориентируясь на нормы, провел необходимые расчеты и предложил уменьшить высоту голенища на 3 см. Представители интендантства с этим упорно не соглашались. Вопрос заслушивался на одном из заседаний Совнаркома. С.М.Буденный отстаивал свою точку зрения. Комитет стандартов – свою. Тогда в зал, по предварительному предложению Зернова, были приглашены шестеро военных, трое из них были обуты в сапоги с новой высотой голенищ. Сталин обратился к Буденному:

– Семен Михайлович, покажите, какие сапоги вам больше нравятся?

– Их нельзя отличить, товарищ Сталин.

– Тогда принимается предложение Комитета стандартов, – резюмировал Сталин.

Грянула Великая Отечественная война. К тому времени Павел Михайлович Зернов уже зарекомендовал себя не только высокопрофессиональным специалистом, но и человеком слова. Если взялся за дело – выполнит его обязательно в назначенный срок, с высочайшим качеством. Потому и получал он особые задания, будь то выпуск крупнокалиберных пулеметов, эвакуация харьковских танковых заводов на Урал, выпуск танков в Сталинграде, восстановление разрушенных заводов… Ратный труд генерала был отмечен орденами Кутузова первой и второй степеней.

День Победы Зернов праздновал со своими боевыми соратниками в Берлине. До ноября 1945 года Павел Михайлович остается в Германии, выполняя еще одно «особое задание» в качестве уполномоченного особого Комитета ГКО при группе советских войск. И именно там впервые пересеклись пути академика Ю.Б.Харитона и генерала П.М.Зернова. Но первое знакомство было заочным.

Юлий Борисович вспоминал: «За неделю до окончания войны, 2 мая 1945 года, группа специалистов, среди которых был я, приземлилась в Берлине и отправилась на северо­восток от города. По дороге в нескольких местах встречались указательные стрелки с краткой надписью «Хозяйство Зернова». Вот на эти таблички и обратил тогда внимание академик Харитон.

Наступил 1946 год. Юлий Борисович Харитон вспоминал: «Когда стала очевидной необходимость создания специального КБ и института, отлично понимая недостаточность моих организаторских способностей для такого большого дела, я обратился в Совет Министров СССР с просьбой назначить квалифицированного начальника. Через некоторое время меня вызвали в Кремль и познакомили с заместителем министра танковой промышленности П.М.Зерновым, хозяйство которого и было под Берлином. Павлу Михайловичу было поручено возглавить нашу организацию».

Первым делом надо было найти подходящее место не слишком далеко от Москвы. В группу обследования вошли Ю.Б.Харитон, П.М.Зернов и И.И.Никитин, представитель Ленинградского проектного института. 2 апреля 1946 года они приехали в небольшой поселок Саров. Место им понравилось. Павел Михайлович стал планировать расположение производственных зданий и будущего города. Харитона удивило, с какой легкостью он это делал. Большинство его планов впоследствии было осуществлено.

Павел Михайлович был очень требовательным человеком, но и очень справедливым. Он ценил и уважал рабочих. Трудно было с жильем, но Зернов всегда искал и находил возможность обеспечить семьи рабочих.

Как­то к нему в кабинет вошел бригадир слесарей­сборщиков Николай Яковлевич Дорощук: «Товарищ генерал, разрешите обратиться?» – «Не разрешаю, – ответил Зернов, – это там, в Москве, я генерал, а здесь мы с вами работаем вместе, какой я генерал?» После этого Павел Михайлович выяснил у Дорощука, что тот остро нуждается в жилье – многодетная семья жила в маленькой холодной комнате. Через полтора дня Зернов вызвал Дорощука к себе и вручил ему ключи от небольшого финского домика.

Павел Михайлович мог прийти на кухню, в столовую и поучить, как надо заваривать чай, заботился о том, чтобы у тех, кто жил на объекте, был хороший и вкусный хлеб.

Как­то двое научных работников приехали на обед в столовую после 4 часов дня, т.е. когда столовая уже формально закончила свою работу. Их отказались обслужить. Павел Михайлович, находившийся в это время в столовой, подошел, выяснил в чем дело и дал указание накормить обоих. Одновременно он распорядился, чтобы повара дежурили круглосуточно.

С себя Зернов требовал куда строже, чем с кого бы то ни было. А «зерновская» оперативность и теперь кажется фантастической. Он завел порядок, по которому любое заявление обязательно рассматривалось в день поступления. Павел Михайлович работал до глубокой ночи, но обязательно просматривал всю дневную почту и принимал решения.

В 1948 году В.А.Цукерман случайно попал в кабинет П.М.Зернова во время его разговора со строителями. На столе – генеральный план будущего города. «Вот здесь будет широкий проспект, наверное, назовем его Октябрьским, – Зернов проводит по сплошному массиву леса линию с юга на север. – По нему мы пустим автобусы, а в дальнейшем и троллейбусы». Кругом стояли дремучие леса, а он планировал строительство города. Это казалось далекой фантазией.

Однако же не хлебом единым жив человек. И Павел Михайлович посылает в Москву просьбу – прислать кинокартины. Их стали демонстрировать прямо в пролете административного здания. А в 1949 году в наш город на постоянную работу прибыл коллектив театра.

В августе 1950 года у Павла Михайловича случился тяжелый инфаркт, а в 1951 году он уехал в Москву. Юлий Борисович Харитон рассказывал: «У нас Павел Михайлович проработал 4,5 года. Однако у меня и других товарищей такое ощущение, что мы с ним здесь трудились по меньшей мере 15 лет. Так много было пережито за этот короткий срок, до предела насыщенный событиями».

Побывав на «своем объекте» 5 лет спустя, Павел Михайлович написал о своих впечатлениях: «Как все изменилось! Там, где были лес, пустошь, вырос город, громадный объект­комбинат. Как я люблю его! Здесь мое второе рождение, здесь вложены силы, покалечено сердце, но сделано большое государственное дело. Труды не прошли даром. А сколько дел впереди! Надо еще много сделать. Только бы не подвело сердце!»

И в этом весь Зернов: надо еще много сделать! И он делает очень много для развития атомной промышленности уже на новом посту заместителя министра среднего машиностроения.

В 1956 году он назначается председателем Государственной комиссии для первого испытания ракеты с атомной бомбой. 20 февраля этого же года такое испытание было успешно проведено. Это означало, что в Советском Союзе появилось свое ракетно­ядерное оружие. Оружие, у истоков создания которого стоял дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной и Ленинской премий Павел Михайлович Зернов.

Вениамин Аронович Цукерман, проработавший во ВНИИЭФ
45 лет, на заседании НТС 20 января 1975 года сказал: «Инфаркт – это плата за высокую активность. Я думаю, что это высказывание в полной мере относится к Павлу Михайловичу. Он был очень отзывчивым человеком, человеком высокой активности, человеком с горячим сердцем, а такие сердца, увы, долго биться не могут! Я думаю, что и первый инфаркт, который произошел в пятидесятом году, и последний, который произошел в 1964 году, явились именно платой за вот эту отзывчивость, за вот это неравнодушие».

Мечты и планы первого директора осуществились: вырос город с парками и проспектами, широкими, светлыми, просторными улицами, многие из которых названы именами тех, кто оставил в благодарной людской памяти незабываемый след. В городе Сарове имя П.М.Зернова с 1971 года носит один из красивейших проспектов и парк культуры и отдыха.