Без «желтых соплей»

Его книгу «Ветка сакуры» ценители сравнивали с песнями Окуджавы. То же виртуозное умение владеть словом, тот же философский взгляд на природу вещей, та же удивительная авторская притягательность. Читаешь «запоем», не отрываясь, и получаешь не только интересующую информацию, но и колоссальное удовольствие от художественности написанного, яркого стиля удивительного мастера-рассказчика. Кто еще не соприкасался с творчеством этого журналиста-международника, обязательно полюбопытствуйте. Всегда интересно почитать о культуре другого народа, его выборе политического и экономического пути развития.

В Китай Всеволод Овчинников приехал в 1954 году. Тогда среди студентов-инязовцев в моде были европейские языки. А Овчинников решил выучиться китайскому. Интересно же быть не таким, как большинство. О своей профессии он говорит охотно, с любовью. Слушая, невольно поддаешься силе его обаяния. А еще непременно возникают мысли: журналистика – это пожизненная страсть. Вроде бы вот уж и возраст не юношеский, а глаз горит неподдельным интересом ко всему происходящему, и хочется творить до тех пор, пока вершит работу мозг, есть силы сесть за письменный стол.

Он все еще «в седле», он пытается оправдать и советское время, и себя. Он пытается сделать то, в чем нам, поклонникам его журналистского таланта, нет никакой нужды: «Журналистам 60-х выпало огромное счастье: своими публикациями, книгами и выступлениями на телевидении мы собирали огромную аудиторию, ну разве что такую же, как и Евтушенко. И не нужно было «десоветизировать» тексты, а ведь российские журналисты все жили под цензурой. А вот международникам доверяли. Может быть, просто ничего не понимали, проглатывая всю информацию из того же Китая. Поэтому мне никогда не было стыдно впоследствии за свои тексты».

Когда услышала это признание, поняла, как эти мысли созвучны тому, о чем думала тысячу раз: не было бы стыдно потом за недоработанное. Переделать, заменить, исправить, уточнить – «вы знали б из какого сора растут стихи». А из какого сора растут репортажные и очерковые строчки! И как обидно, когда недоглядишь, какая-нибудь крохотная соринка смажет впечатление от вполне достойного материала. Овчинников говорил о журналистской совести, а я думала о десятках тысяч юнцов, которые, едва переступив порог редакций, начинают тут же чувствовать себя гениями. У самих же в текстах – ни мыслей, ни совести, лишь «желтые сопли», которые они предлагают читателям как яркое и нескучное чтиво. Бедная Россия! Сколько газетенок и журнальчиков можно было бы безболезненно прихлопнуть как назойливых зеленых мух, будь хоть какой-то в стране порядок, а не эта псевдосвобода, глумливая распущенность и беспросветная глупость, выдаваемые за оригинальное инакомыслие.

В журналистско-писательской среде бывало всякое. По окончании какого-нибудь серьезного дела всегда хочется развеяться, поюморить. И вот однажды кумир молодых писателей-журналистов Константин Симонов подговорил «правдистов» (корреспондентов «Правды») проверить Овчинникова на компетентность. Где-то нашли осыпанные глиной птичьи яйца. Кто-то им сказал, что они из Китая. Принесли находку их журналисту-международнику. Спросили, не знает ли Овчинников случайно, как они называются и как их употребляют в пищу. Ни на секунду не смутившись, международник разъяснил, что эти яйца называют императорскими, а едят их сырыми. И тут же выпил серо-тухлое содержимое одного из них. «Как остался жив после проглоченной дряни, непонятно. Молодость – всему ответ», – считает Овчинников. Но после этого случая, как передали потом журналисту, мэтр, Константин Симонов, полушутя-полусерьезно произнес: «Вот сейчас я вижу, у вас есть специалисты по Китаю!»

И все-таки, если говорить на полном серьезе, то Овчинников убежден: компетентность в журналистике – защитный кокон. Недаром же начальство остерегалось делать ему замечания, чувствуя, что он в своей области знает намного больше. Международник понял: журналистика – острое оружие и с этим оружием необходимо уметь правильно обращаться. И о профессионализме: журналисту необходим, как воздух, избыток знаний, чтобы быть интересным для интересующих тебя людей. В городе персидских поэтов Ширазе журналист Овчинников прочитал одно из их напутствий будущим творцам: «Воспевать красоту звездного неба вправе лишь тот поэт, который хорошо знает астрономию».

Овчинников всегда уважал Рихарда Зорге. Он первым из русских положил на его могилу цветы. Профессию журналиста он сравнивает с работой разведчика.

«Сегодняшней международной журналистике недостает национальной психологии, того, что называют грамматикой жизни» – считает Овчинников. Этот вывод он сделал, имея на то основания, ему есть что и с чем сравнить. Он проработал 7 лет в Китае, 3 года в Японии. Считает также, что утрачена аналитическая журналистика международных проблем. Все унифицировалось, неудержим и процесс глобализации. О Дальнем Востоке рассуждения ведутся только с точки зрения, как поделить этот вкусный пирог. Балом правит бизнес. И события в Ираке тому пример. Киплинг когда-то сказал: «Западу и Востоку никогда не сойтись». «Но сегодня нужно говорить о другом, – уверен Овчинников. Нет Запада без Востока!

В этом году Всеволоду Овчинникову исполняется 77 лет. На 75-летие «Российская газета» сделала ему подарок – персональную колонку на своих страницах. Человек-легенда работает по сей день вместе с нами. Кроме Японии и Китая он дважды побывал на Тибете. Многое переосмыслил и понял заново. Например, то, что важнейшим фактором является психическое здоровье. А в журналистике сегодня прежде всего необходимо культивировать жизнерадостность и доброжелательность.