Не знаю, как ты, дорогой читатель, а мы в редакции стосковались по нашей неспокойной героине. Потому что и ее истории никому не дают скучать. А некоторые из саровчан после выхода в свет нашей сатирической рубрики «На задворках» даже упорно начали морщить лбы и чесать затылки: «А не над нами ли посмеиваются журналисты «ГК», и кто такая эта въедливая баба Дуня?» Что ж, морщитесь и чешитесь, коль на душе неспокойно. А мы продолжим…
«Вчерась – по пятнадцать, а завтрева – по тридцать… Это ж куды годится!»
Именно с этих слов начала свой рассказ про поход в баню наша старая знакомая – баба Дуня, которая решила смыть все свои грехи тяжкие 5 января…
Да «никуды это не годится». Ладно, у Карцева «раки вчера были маленькие, но по три, а сегодня воот такие огроменные, но по пять…» Но в бането цены почему растут: тазы все такие же ржавые, вода из крана прежняя, обычная течет, стены все как и раньше облезлые да полы склизкие? Да и культуры обслуживания здесь явно не прибавилось.
Ну как не пожалеть старушку, ведь права бабка, права! К растущим ценам нас всех потихоньку приучают привыкать. Что ж, заработаем… И на билет в Центральные бани пока еще наскребем (с января – уже 76 рублей в общее отделение плюс 7 рублей за сушку феном). А вот тот факт, что не предупреждают стариков о повышении цен на билеты в более «дешевых» банях заранее, – это, и правда, «никуды не годится». Ведь какие порой изза этого случаются неприятности.
5 января собрала в сетчонку чистую одежонку с мылом и мочалкой и рванула к двум часам в баньку. Страсть как хотелось помыться, два месяца перед тем в больнице провалялась, хворь проклятущая одолела. В кошель по привычке кинула два червонца с мелочью, припылила все ж вовремя. Глядь, а касса в баньке моей на замке. Видишь ли, утром для всех безденежных пенсионерок (это еще требуется доказать с помощью принесенной в баню трудовой книжки) сеанс почти бесплатной помывки ввели, и в обед кассирша ушла на перекус. Чо жа делать? Cую контролерше свои деньги – пропусти, мол. А она пыхтит: «Не возьму. Очумела, что ли, это в 10 утра – пятнадцать, а в 2 часа билет в бане тридцатник стоит». А я ей в ответ охаю: «Дочка, двух рупей всего не хватает, раньшето пятнадцать на все часы было, не знала я… вона соседка идет мыться, сейчас у нее и займу…» Пока банщица задумчиво вращала глазами, я пошла в раздевалку (здесь заняла два рубля), а оттуды – в моечную. Только попарилась, как влетают в мыльную три женщины, подбегают прямехонько ко мне, тычут в мою сторону пальцами и орут в ухо: «Нашла?..» Я прям ополоумела от страха, таз выронила… А все бабы вокруг на меня голую и намыленную уставились, мол, чо за ревизия в баню нагрянула. Срамно, спасу нет… Поплелась я голая и мокрая в раздевалку им деньги за билет отдавать. А мыться дальше не стала… В тюрьме и то ласковее обращаются, сама по телевизеру смотрела… Тьфу на них, злюк! Не могли даже дать одежку на себя набросить… Сбегла бы я от них, что ли?
Всю ночь потом мне снились то вытаращенные банщицыны глазищи, то два летающие над башкой рубля, то черный, как уголь таз и истошно орущие бабьи рты: «Нашлаааа?!»