Среди подразделений ВНИИЭФ есть одно, называвшееся в конце 40-х годов НИС - научно-исследовательский сектор, где собрались специалисты-газодинамики. В структуре НИСа было несколько отделов. Двадцать первый под руководством Михаила Яковлевича Васильева занимался разработкой фокусирующей системы. Отдел 22 во главе с Виктором Михайловичем Некруткиным исследовал ВВ. На группу Теодора Михайловича Тарасова возложили ответственность за создание рентгенографической методики регистрации взрывных процессов. Отдел Льва Владимировича Альтшулера исследовал конструкции зарядов на моделях, а также уравнения состояния веществ при динамических нагрузках. Отделы 25/1 и 25/2 под началом Сергея Николаевича Матвеева и Василия Константиновича Бобылева проводили натурные испытания. Электромагнитные методики отрабатывались в отделе Генриха Константиновича Завойского. Не обошлось и без знаний конструкторов отдела 32, им руководил Аркадий Петрович Герасимов. А люди Георгия Павловича Ломинского обеспечивали готовность внутренних полигонов к испытаням.
Естественно, что каждый, участвовавший в создании бомбы, не обязательно первой, мог бы рассказать много необычного. Например, вот о чем вспомнил на торжественном заседании НТС третьего отделения Юрий Михайлович Макаров, начальник рентгенографического отдела.
- "Пробы пера" начались еще в Москве, там в разных НИИ работали люди, приехавшие потом на наш объект. В первой бомбе использовалась смесь тротила с гексогеном, и надо было понять, на что она способна. С этой целью проводились многочисленные опыты по обжатию кернов. Этим в 1947-48 годах занималась Мария Алексеевна Манакова, супруга Теодора Михайловича Тарасова.
Важным этапом стал классический опыт Цукермана в 1948 году по определению массовой скорости продуктов взрыва, когда выяснилось, что давления достаточно для перевода вещества в критическое состояние. Вениамин Аронович начал отрабатывать рентгенографическую методику еще в Москве, а здесь успешно развил. В те времена, работая на примитивной технике, могли "светить" очень маленькие заряды, диаметром всего 40 мм. Для этого использовались кинотроны, устройства, которые выпрямляют переменный ток в постоянный. Давали импульсное перенапряжение, тем самым создавая импульсы рентгеновского излучения, фиксирующие состояние заряда и сердечника. Позже именно Цукерман сделал разборные рентгеновские трубки.
Кроме Цукермана, Тарасова, Манаковой, Софриной, Захаровой, до 1949 года в отделе работали Анна Семеновна Фешина, Прасковья Андреевна Логинова, Авенир Павлович Спасский. Потом уже к ним присоединились Георгий Васильевич Зубков, Игорь Васильевич Санин, Борис Леонидович Стрижов, Алексей Алексеевич Лукашов, Иван Павлович Молоков, Борис Васильевич Литвинов, Берта Николаевна Напалкова и другие специалисты в области газодинамики, рентгенографии, механики.
Владимир Михайлович Герасимов долгие годы возглавлял отдел 25, выросший из пятой лаборатории. Ее в 1947 году возглавил тридцатишестилетний доктор наук Кирилл Иванович Щелкин. Первым сотрудником был Виктор Иванович Жучихин, потом пришли Нина Михайловна Григорьева, Сергей Николаевич Матвеев, Николай Александрович Казаченко. Была у отдела своя фотолаборатория, где хозяйничали Ксения Николаевна Аполлонова и Нина Петровна Фирсова.
Все они занимались решением двух задач: подрывом атомной бомбы и определением работоспособности сферического заряда ВВ с помощью алюминиевого керна. Первые опыты проводили на только что сделанной третьей площадке, отрабатывали методы фотохронографии (контактно-осциллографических тогда еще не было).
Историю создания отдела 26 знает его бывший начальник Анатолий Григорьевич Иванов:
- Это был отдел фотохронографических исследований для отработки и испытаний натурных зарядов. После первого взрыва конструкция последующих изделий претерпела серьезные изменения: появились заряды с оболочками, которые разгонялись взрывчатым веществом, а при схождении давали соответствующее для взрыва состояние. Поскольку в какой-то момент оболочка становится жидкой, мы должны были выяснить, а будет ли она устойчивой при схождении, не начнет ли разбалтываться.
И в первую очередь потребовалось разработать приборы. Начальником отдела тогда стал Александр Дмитриевич Захаренков (он сменил Василия Константиновича Бобылева), будущий заместитель министра Средмаша. По инициативе Захаренкова и Казаченко в Институте химической физики были разработаны приборы СФР, используемые и до настоящего времени. А во-вторых, нужно было понять, как измерять возмущения на сходящихся оболочках.
Я пришел в отдел в 53-м году, когда методики были уже разработаны и готовилось первое термоядерное испытание. Заряд отвезли на полигон, а в отделе должны были вдогонку провести небольшие дополнительные измерения. И произошел конфуз: не нашлось нужных разъемов, опыт запороли. Хорошо, что успешно прошли полигонные испытания, и нашу оплошность спустили на тормозах.
Жаль, что режимные требования не позволяют печатать на страницах городской газеты полные воспоминания людей, связанных с созданием ядерного оружия. Но, несомненно, придет время, и будут сняты грифы секретности. Главное, чтобы к тому времени еще остались рассказчики.