|
Этот человек, живущий в селе Чемал, один из
тех, кому все время надо что-нибудь делать. Он не может сидеть сложа
руки. Они у него постоянно «чешутся», есть такая поговорка про
трудоголиков. В наш край он прикатил из Киргизии. Общаясь с ним, так или
иначе услышишь про Киргизию и про то, как там было хорошо во времена
Советской власти. Как и почему произошло переселение народов, думаю, не
надо пересказывать, так как перегибы перестройки, коснувшиеся почти
каждого, еще в памяти людей. Звать его Анатолий Михайлович Носков. Но
так к нему мало кто обращается. Чаще можно услышать — Михалыч.
Вначале про дом, в котором живет он, его
супруга Валентина Ивановна и дочь Лариса. Дом построен и отделан внутри
собственными силами. И площадь этого «домика» вполне может впечатлить
городского жителя, ютящегося в стандартной трех- или четырехкомнатной
квартире, так как она больше этих стандартов раза в три, а может, и в
четыре. Но это не первый его дом, и не второй, и не третий, а шестой.
Седьмой он должен, по его же словам, закончить в следующем году.
В Киргизии у него был почти дворец. На крыше
устроена теплица, где в мешках с землей Михалыч выращивал огурцы,
помидоры и прочую зелень на удивление соседям даже в такое время, когда
на улице стояла зимняя погода. Задумка с мешками, заполненными землей,
смешанной с перегноем - его личная. «Площадь крыши была внушительная,
как подумаю, сколько надо земли таскать на эту высоту, чтобы растениям
хватало для развития корневой системы, так руки опускаются, - вспоминает
Михалыч, потом уж пришла мысль заполнить землей мешки, а в них проделать
дырки для рассады».
Валентина Ивановна добавляет, с любовью глядя
на своего мужа: «Когда первый раз садила в эти мешки, казалось, что
ничего не получится, а потом смотрю, все растения прижились, и этот
мешок с землей весь покрылся зелеными листочками. Да и ходить по крыше
можно было в тапочках, в дом грязь не занесешь».
О Валентине Ивановне можно рассказывать долго:
она женщина очень требовательная и добрая одновременно. Если Михалыч
может вспылить или сказать резкое слово, то его супруга - дипломат.
Строит свои отношения с мужем в такой манере, что просто диву даешься: в
таком возрасте и такая любовь. А возраст у них уже порядочный - на двоих
больше столетия. Во дворе их дома, того, что был когда-то в Киргизии, он
соорудил бассейн, где умудрялся выращивать рыбу. Когда карась и другая
рыба подрастала, около бассейна собирались коты и усердно ловили
любопытных рыбешек. Картина, по словам Михалыча, уморительная, и только
ради этого стоит жить.
Михалыч сам по себе не очень смотрится.
Маленьким кажется. Но этот маленький мужик раньше, когда был помоложе,
поднимал в одиночку электромоторы весом в сто и двести килограммов.
«Надо, например, - рассказывает он, - отремонтировать мощный мотор (а
работал он на предприятии, где занимались как раз подобными
двигателями). При разборке требуется разделить статор и ротор. С помощью
лебедки это не сделаешь, так как боишься повредить обмотку. Вот я и,
бывало, один вытаскивал и вставлял ротор, который весил более ста
килограммов». Я ему верю, он может.
В нашем Чемальском районе Михалыча знают как
опытного мастера по холодильникам. Обучился этой специальности он сам,
будучи еще молодым человеком. А потому весь его двор заполнен
компрессорами и останками от этих так необходимых в нашем хозяйстве
агрегатов. «Нынешние холодильники, - возмущается Михалыч, - не
рассчитаны на долговременную работу. Раньше их делали на совесть. Они и
служили по двадцать лет и более. А теперь, чуть напряжение упало,
компрессор и накрылся. Запчасти на них очень дорогие. То, что совсем
недавно стоило копейки, например, обычная релюшка, сейчас можно купить
за сотни рублей. Возьмешь, и приходится переделывать, чтобы приспособить
к нашим чемальским условиям. А условия у нас для холодильников
экстремальные: то напряжение поднимется, то опустится. Вот и выходит из
строя самый дорогой элемент — компрессор.
Кроме холодильников Михалыч ремонтирует
электродвигатели и прочие промышленные и бытовые приборы. Работы у него
пока хватает, особенно летом, во время наплыва туристов.
Казалось бы, простой работяга и, можно
сказать, трудоголик. Пашет всю свою сознательную жизнь, вырастил двух
детей, сын, Сергей, остался с женой в Киргизии и работает там директором
школы, дочь Лариса — красавица, юрист по образованию.
Но есть что-то в нем такое, что не вписывается
в обычное представление о подобных мужиках. Например, он до сих пор
выписывает, несмотря на возросшие цены, огромное количество газет и
журналов. «Раньше, - говорит, - выписывал столько, что приходилось
читать по ночам. С работы возвращался часов в десять вечера, так как
было много заказов со стороны, вот и приходилось подрабатывать. Поужинаю
и сажусь читать прессу. А утром на работе, когда у меня в цехе соберутся
мужики, чтобы попить чая (а Михалыч большой любитель этого напитка) я им
между делом прочитаю политинформацию». Как и некоторые мужики, Михалыч
раньше слегка попивал. Сейчас говорит, что свою цистерну он выпил, а
потому потребляет только чай, да по праздникам иногда пригубит сухого
вина.
И сейчас Михалыч в курсе всех происходящих в
стране событий. Критикует высшее руководство направо и налево. Как
человек, испытавший на собственной шкуре демократические преобразования
в нашей стране. Его семье пришлось вначале продать за бесценок свой дом
в Киргизии и умотать оттуда из-за возникшей вдруг ненависти киргизского
населения к русским людям, а затем потерять почти все накопленные
деньги, хранившиеся в Сбербанке во время первой волны инфляции. Он
терпеть не может демократов и их деяния. Особенно изысканно отзывается о
Чубайсе и Гайдаре. Под словом «изысканно», думаю, вы меня понимаете, что
имею в виду.
«Сейчас там обстановка совсем другая, - ворчит
он о положении в Киргизии, - сын вот звонит иногда, рассказывает, что
всё у них нормально. Время расставило всё на свои места. Мы жили с
киргизами, не задумываясь о национальной принадлежности, о религии и
прочих моментах. Ваши поганые демократы всё испортили. Это из-за них мне
пришлось уехать из благодатного края, где у меня и многих русских была
работа, жилье, хорошие отношения с соседями. Теперь там все предприятия
стоят, работы нет. Сама столица, ранее промышленный центр Киргизии,
превращена в сплошной базар... На одной улице покупают, волокут товар на
другую и продают с наценкой. Конечно, разными товарами всё забито, как и
у нас. Тем более, граница с Китаем ближе. Но всех не поставишь за
прилавок, кто-то должен и у станка стоять».
Впрочем, такой взгляд на происшедшие
преобразования в нашей стране не только у Михалыча. У многих людей
пожилого и среднего возраста, испытавших на себе все прелести
«демократических преобразований», когда они слышат фамилию Гайдара, в
глазах вспыхивает ненависть. А Михалыч идет дальше в объяснении причин,
приведших к перестройке.
Он прочитал кучу газет и журналов, где
высказывались самые невероятные предположения о случившейся перестройке
в СССР и ее причинах пятнадцать лет назад. С одними авторами он
согласен, с другими нет. Свои мысли он излагает так: «Мировому
капитализму поперек горла стояла развитая в экономическом и научном
плане страна. И враги нашей страны начали подтачивать ее могущество еще
при социализме. Самый главный враг - Госплан. Вот где черти сидели!
Такое творили безобразие! Они планировали по документам, приходящим с
мест. Я как-то по своей работе столкнулся с этой извращенной системой:
понадобилась мне медная проволока для ремонта электродвигателей... Зашел
в наш плановый отдел, попросил заказать на заводе провод нужного
диаметра. А работники этого отдела показывают мне разнарядку, спускаемую
сверху, где отпуск провода для ремонта электродвигателей по нашей
конторе исчислялся еще с тридцатых годов. Поэтому и спланировали в
Госплане, что нам должно было хватать одной катушки провода в год... И
это безобразие подобным образом творилось везде. Как-то читал газету. В
ней рассказывалось о заводе, где выпускались койки с панцирной сеткой.
Целый завод переводил сотни тонн металла в год, производя устаревшую
продукцию, которая, естественно, не находила сбыта. Но из года в год,
невзирая ни на что, производство продолжало штамповать все ту же койку.
И сколько таких заводов было по всей стране? Вот из-за таких Госпланов и
полетела вся наша экономика!»
У Михалыча в доме несколько верстаков. Про
один он так рассказывает: «Работал я тогда в цеху по ремонту
электродвигателей. Наш цех решили перевести в новое помещение. Там
установили современное оборудование, а старое решили выбросить. Но я так
привык к своему верстаку, прикипел к нему, что упросил начальника отдать
мне его. Погрузил на машину и отвез домой. Вот он уже много лет всё
путешествует вместе со мной...» Он, смеясь, похлопывает по железному,
заваленному инструментами, столу. Таких столов у него несколько. Все они
заполнены разными железяками, нужными и не очень нужными. Единственная
проблема для Михалыча - поиск инструмента или запчасти на этих
верстаках. Бегает он от одного к другому, роется в железках, ворчит и не
может найти. Потом сядет, выкурит сигарету, кинет рассеянный взгляд в
сторону и вот она, валяется перед глазами нужная деталь! И такое с ним
бывает по несколько раз на дню.
Как ни придешь к Михалычу, он в своей
мастерской - или перематывает электродвигатель, или копается во
внутренностях компрессора от холодильника, или читает свежие газеты.
Руки у него все в ссадинах и царапинах. Но для гостя он всё бросает и
заваривает чай. Чай он умеет заваривать самыми разнообразными способами.
К сожалению, нынче пошел такой чай, что сравнивать его с той же старой
маркой под названием №36, где была смесь индийского с грузинским,
невозможно. «Я не понимаю, - сердится Михалыч, - как я ни пытался
заварить чай с броской этикеткой, например, «Цейлонский», высший сорт, а
на поверку качество этого «цейлонского» не идет ни в какое сравнение с
тем же грузинским, который повсеместно продавался в советских магазинах.
Индийского чая было мало, цейлонский вообще был тогда в дефиците, более
или менее в продаже попадался тот №36, да и то редко! Так его заваришь -
какой аромат! Даже старый грузинский чай, если его заваривать по
польской технологии, отдавал слабым, но приятным ароматом. А этот, -
Михалыч со злостью швыряет пустую пачку с псевдоцейлонским чаем в печь,
- ни запаха, ни вкуса - один цвет более или менее совпадает с моими
представлениями о чае. Может быть, - замечает он, - насобирают ушлые
ребята в наших же горах какой-нибудь травки, схожей по своему строению с
чайным листом, насушат, закрасят и расфасуют по красивым пачкам - пей
народ! А там чаем и не пахло никогда!..»
В политике Михалыч разбирается свободно.
Нравится ему передача Владимира Соловьева «К барьеру». «Это единственная
передача, где пока ещё говорят откровенно, честно высказывают свои мысли
по поводу тех или иных событий в стране», - внушительно заявляет он.
Бывало, звонит и сообщает: «Ты что не смотришь телевизор? Тут такая
баталия идёт! Включай быстрей!»
С Михалычем интересно ездить; как только его
старенький Москвич останавливается, тут же к нему могут подойти сельчане
с просьбой - отремонтировать или холодильник, или ещё какой-нибудь
электроагрегат. Заведут разговор, и остановить нельзя.
Года два назад затеял он стройку еще одного
дома, думаю, не последнего. Этим летом провернул огромный объем работ,
но не хватило сил, чтобы закончить. Однако домик опять вышел на славу!
Красивый и светлый, радует глаз не только хозяев, но и соседей.
Неутомимый труженик! И все потому, что хозяйка в доме Валентина Ивановна
внимательно следит за его здоровьем: накормит, напоит и поцелует. Вот
так и живут эти старики, хотя, какие они старики? В душе они молоды и
потому счастливы.
В.Ермилов.
№
42, 2005 год |
Как
никогда, на этой неделе Рыбам нужно отнестись ко всему с большой серьёзностью.
От этого будет зависеть многое в вашей жизни. В понедельник очень возможна
некоторая прибыль. Во вторник, доверившись своей интуиции, вы сможете принять
единственно правильное решение. В среду и четверг вы почувствуете упадок сил, и
вам захочется уйти от повседневной действительности. В пятницу плохое настроение
ещё не пройдет, но уже наступит заметное улучшение. В субботу и воскресенье
появится уверенность в собственных силах, и вы поймете, что ваши надежды близки
к исполнению. 