И советуют построить туалет и кафе. Несколько дней назад стало известно об археологическом открытии, сделанном в Танаисе польской экспедицией. Корреспондент N отправился посмотреть, что ищут и находят поляки в танаисской земле.
Пятый мост.
Экспедиция Института археологии Варшавского университета работает в Танаисе десятый год. Они трудятся на участке, который когда-то был западной частью города. Установили, где были крепостная стена, ров, въезд в город. Открытием этого сезона стал мост — не просто каменный, а каменно-деревянный. Таких в мире всего четыре. Гипотеза профессора Томаша Шолля, возглавляющего раскопки, такова: мост относится к эллинистическому периоду, 12–8 гг. до н. э. Предполагается, что это мост, просто потому, что это непохоже на дом, потому, что под ним ров, а в «теле» моста — дыра, чтобы вода во время разливов или дождей не размывала мост и не давила на него, а текла по рву свободно. Мост шел не по прямой, а в середине немного сворачивал, чтобы при подходе к городу враг не мог еще с той стороны рва насквозь прострелить ворота или с разбегу протаранить их.
Важная находка, позволяющая восстановить облик этой западной окраины Танаиса, — кости собаки, предположительно в качестве жертвы уложенной под основание опорного столба. Обнаружены детские захоронения (детей хоронили в амфорах).
Загадка, которая ученым пока не поддалась: по непонятной причине западный въезд в Танаис перестал использоваться за несколько веков до того, как был разрушен сам город. Ров был превращен в городскую свалку.
Поляки, немцы, французы копают здесь каждое лето. Иностранные ученые нужны Танаису. Например, немцы, работающие здесь 20 лет, составили идеальный топографический план места, за что остальные археологи им очень благодарны.
— Вопрос о том, кто первый что раскопал, просто не стоит. Это не дело чести — не позволить им делать у нас открытия. Идет научный диалог, — рассказывает заместитель директора музея-заповедника «Танаис» Валерий Чеснок.
Все находки остаются в Танаисе, отчет о раскопках публикуется на двух языках. Поляки, получившие на родине грант на раскопки, увозят только рисунки, фотографии и обширный документальный материал для научных публикаций.
Найти и нарисовать.
Томаш Шолль, автор научной работы по военному искусству Боспорского царства, энергично шагает под палящим солнцем по танаисским тропинкам, но ему грустно: «Была бы моя воля, вообще бы не уезжал. Только студенты пусть сменяются».
Варшавские студенты приезжают сюда с большим энтузиазмом, у них здесь свой вагончик с гербом университета. Места в нем хватает не всем, ставят вокруг палатки. Некоторые работали год, чтобы сюда попасть, — проезд студенты оплачивают самостоятельно. Для тех, кто изучает эллинистический период, Танаис — лучшее место практики. Обычные ребята, не похожие на гениев науки, но им действительно здесь очень интересно. Студентка Диана руководит обработкой находок. В кармане шорт у нее пачка крепких сигарет, перед обедом она выпивает бутылочку ростовского пива, но при этом дискутирует с подругами о том, откуда родом амфора — с Родоса или не с Родоса? На клейме изображен цветок — значит, с Родоса.
По выходным экспедиция отдыхает. Посидеть в баре едут в Ростов, поваляться на пляже — в Таганрог. Те, кто приехал первый раз, везут на родину матрешек и водку, бывалые выбирают вино, им нравится суджук, нитяной сыр чечель, а кто-то охотится за мультфильмом «Ну, погоди!» (в Польше он идет под названием «Волк и заяц») и семикаракорским фаянсом.
На мою просьбу дать поработать отвечают: с удовольствием, рабочая сила нам нужна, но работы сейчас больше строительные, чем археологические. Надо лопатами выбирать из рва землю, оставляя только куски керамики и кости. «Это была свалка, так что здесь можно много чего найти», — уверен Рафал, второй после профессора человек в экспедиции. Мне удается откопать несколько ракушек — это свидетельствует о том, что улитки стали заползать, видимо, когда ров забросили и перестали чистить. Попадаются на лопату красные обломки амфор и мелкие хрупкие коричневые кости. Смешно, но антропологу это все равно даст пищу для размышлений, подбадривают меня. Через час во рву находят важные вещи — тазовую кость какого-то животного и грузило, которое танаисцы подвешивали к рыболовным сетям. В фондах набрали уже два больших ящика находок, каждую из которых предстоит зарисовать в трех проекциях, — бусины, детали для ткацких станков, клейма, наконечники стрел.
Дайте туристам лопаты.
Шолль удивляется, почему в Танаисе так мало туристов: «Тут же смотреть можно только Старочеркасск и Танаис, что еще?» Это место обладает какой-то магией. В городище всегда тихо, мысли уплывают. Спустя две тысячи лет стены Танаиса сохранились так, что в этих домах можно жить. У редких любопытствующих — медитативное выражение лица. Молодую семейную пару лабиринт домов почему-то наводит на мысль об ипотеке, а одна школьница спрашивает другую: «Ты думаешь, они варили варенье?». Процветавший на рубеже не нашей и нашей эры греческо-варварский, беспорядочно и тесно застроенный Танаис торговал со всем миром — сюда везли амфоры с оливковым маслом, нефтью, вином. Чем-то Танаис странно похож на Ростов.
Вход в танаисский музей стоит 15–25 рублей. Индивидуальный урок работы с керамикой или рассказ об историческом оружии — 50 руб., но договариваться надо заранее: желающих не так много, чтобы мастера находились в музее постоянно. По будням музейные работники откровенно скучают, да и за сувенирами в единственной лавке — «кувшинами желаний», оберегами и амфорками — очередей нет.
По словам Валерия Чеснока, за сезон здесь бывает около 25000 туристов, и каждый оставляет в среднем 50 рублей. Это очень мало.
— Государство делало попытки создать стратегию развития музеев, но пока ничего в масштабах России сделать не удалось, — рассуждает Чеснок. — Задача в том, чтобы дать здесь заработать малому бизнесу — пусть бизнесмены устраивают прогулки на лошадях, продают сувениры, организуют праздники. Диспропорция между танаисским золотом, которое мы возим по музеям страны, и состоянием самого памятника ужасающая.
Томаш Шолль на вопрос, как привлечь в Танаис туристов, отвечает сразу: «Построить туалет. И кафе». Сейчас археологический туалет — из тех, в которые лучше не заходить, а купить что-то из еды можно только в двух магазинчиках на станции электрички. Была бы его воля, он разрешал бы посетителям смотреть на Танаис только с обзорных площадок, а чтобы они прочувствовали дух места, надо продавать CD с рассказами и картинками, построить видеозал для фильмов о славном прошлом. Малый бизнес, по мнению польского профессора, «смотрит только на кончик своего носа», а потому мог бы состоянию памятника и навредить.
Главная особенность Танаиса в том, что открытия здесь можно совершать еще очень долго: считается, что за более чем полвека регулярных работ раскопана только его десятая часть. Так почему бы просто не дать туристам в руки лопаты? То, что для археологов рутина, для «чайников» может стать восторгом прикосновения к двухтысячелетней истории, а для музея-заповедника — источником дохода. Пусть сами обнаружат что-то, зарисуют находку, сделают с помощью графита оттиск букв и попробуют расшифровать греческую надпись на осколке керамики — все бесхитростное, зато настоящее. Юлия Уракчеева
|