В Ростове по дороге на Северный есть удивительная улица: на один квартал приходится пятнадцать автомоек. За редким исключением, жители зарабатывают тем, что моют машины во дворах собственных домов и прямо на улице.
На соседних улицах мыть машины невозможно — нет канализации. В 1997 году первый предприимчивый житель взял в руки шланг и ветошку. Клиентов на бойком месте становилось все больше, и, видя явную выгоду, соседи один за другим стали бетонировать площадки перед воротами и рисовать на фанерных табличках неровные буквы «МОЙКА». Зарегистрировали свой бизнес только несколько домов.
— Это как на базаре с торговлей в неустановленных местах. Один попробовал без документов работать — не поймали. И все за ним. Кому-то лень регистрироваться, кто-то не знает, куда идти, — говорит Василий.
Он и жена Нина открыли мойку в 1998 году. Получили удостоверение ПБОЮЛа, одни из немногих платят налоги. Их имена они попросили изменить: «Тут и поджечь могут».
— Улица сошла с ума, — говорит Нина. — Таких отношений между соседями не было сто лет. Не было случая, чтобы раз в неделю не вызывали милицию. Выбегают на улицу, зазывают, машут флагами, один напился и дразнил маршрутки. Бабушка из дома напротив наняла шестерых мойщиков и с зимы трижды сдавала их в милицию — пьют и дебоширят.
Вместе с моечной лихорадкой начались трудные отношения с СЭС.
— Мы работаем вроде законно, а вроде и нет: СЭС не дала на это разрешения, потому что у них есть ГОСТы только на промышленные мойки, — рассказывает Василий. — С другой стороны, наш двор — это же частная собственность. Нам сказали: хотя бы перед домом не мойте, спрячьтесь во двор; вот так и достигли компромисса.
Нельзя сказать, чтобы инстанции совсем не замечали существования улицы Вольных Мойщиков. Их обязали установить счетчики воды и газа, выдавать клиентам чеки. Касалось это в первую очередь именно тех, кто вышел из тени и пришел в налоговую инспекцию. Остальные работают «под крышей». Когда случается проехать по улице кортежу администрации, ГИБДД заранее обходит дома. Вывески прячутся, ворота закрываются — все чисто, и только мокрый бетон наводит на мысль об автомойке.
— Дураки мы, что платим налоги. Упорно надеемся на разумность государства, — разводит руками Василий.
Хотя, с другой стороны, официальный статус — это альтернатива необходимости бесплатно мыть машины милицейским чинам или работать «под крышей» бандитов.
Казалось бы, конкуренция между соседями должна лишить этот бизнес всякой выгоды. Но, во-первых, работы хватает всем: такая улица по дороге на Северный одна. К Нине и Василию приезжают по записи. Кто-то, наоборот, ориентируется на случайных проезжающих и не думает о том, вернется ли клиент. В очереди никто стоять не хочет, и, если первая мойка занята, человек едет к следующему дому.
Клиенты здешних мойщиков — перегонщики автомобилей, владельцы, занятые предпродажной подготовкой, любители чистоты и просто владельцы хороших машин.
— Чем дороже машина, тем быстрее человек переходит на наше обслуживание. Мы и большие мойки — это как бабушки с семечками по сравнению с супермаркетом. Бабушки все равно были и будут. У нашей ручной мойки нет той скорости, зато все тщательнее и дешевле, — объясняет Нина.
Расценки в домах примерно одинаковые. Нина с Василием берут за стандартный набор услуг — мойка, уборка салона, полировка — 180 руб., за химчистку — от 600 руб. Мойщики уже знают требования постоянных клиентов — кому нужен полироль, а кто просит горячим воском обработать. Нина кричит мужу, который пошел к калитке покупать химикаты у таких же частных предпринимателей: «“Яблоко” верни, «яблоко» — это отрава! Возьми «океанскую свежесть» с синей крышечкой». Никакой специальной аппаратуры они не устанавливали. У некоторых стоят аппараты Karcher, дающие струю воды под давлением. У Нины и Василия с этой задачей справляется железный пылесос «Тайфун»: ревет, но выдерживает. Об экологичной мойке, где вода циркулирует в закрытой системе и не попадает в общую канализацию, приходится только мечтать. Воду очищают в отстойнике, выгребая взвесь лопатой, а двигатели мыть не берутся.
Почти никто своими силами на мойке не обходится. Нина и Василий платят двум наемным работницам процент от выручки, считая, что от них тоже зависит количество клиентов. Сейчас их 8–10 в день.
Судя по скромным домикам, мойки не приносят сверхприбылей и открывают их, чтобы хоть что-то заработать. По словам Василия, мойка приносит 10–15 тысяч рублей в месяц. Те, у кого два-три подъезда, получают, соответственно, в два раза больше.
— Из нашего дохода 35% идет на зарплату, 30% — оплата коммунальных услуг, химикаты, 5% — налоги, 30% — чистая прибыль, — говорит Нина. — Мойка может быть очень выгодной, особенно если ничего не вкладывать, а только получать, но мы — за цивилизованную работу.
Нина и Василий думают о том времени, когда пора будет на пенсию — ее размер не сулит безбедной старости, и вся надежда на мойку. Они ее совершенствуют — красят «вагонкой». Уже есть комната для отдыха, где можно, пока машину моют, почитать, попить чаю или подремать.
Начинается сухое ростовское лето — для моечного бизнеса это непогода. Много работы на улице моек весной, осенью, перед праздниками и после дождя. Но того расцвета, что три года назад, когда во двор заезжало 14–16 машин в день, уже не вернуть — мойки в городе открываются одна за другой: у ростовчан стало больше денег и меньше времени. Юлия Уракчеева
|