«Город N» продолжает публиковать цикл материалов, посвященных последним тенденциям современной науки. Мы будем беседовать с живущими в Ростове профессорами и докторами наук, признанными специалистами в области литературоведения, психологии, социологии, лингвистики, нейрокибернетики, культурологии, антропологии, философии и др. Как применимы на практике здесь и сейчас их научные изыскания, идет ли российская наука в ногу с мировой, какие интересные открытия ждут нас в ближайшее время — об этом мы расскажем вам в материалах под рубрикой «Тенденции разума».
N: — Как вы понимаете философию?
Е.Р.: — Философия в чистом виде — это школа мысли. Особая профессия, в которой технология мышления становится важной, осознанной.
N: — Какие формы принимает современная философия?
Е.Р.: — Когда изучаешь современную философию, думаешь: как мало новых идей продуцируют люди. Многие вообще находятся на доаристотелевской стадии мышления. Все о возможных путях развития философии сказал еще Гегель в «Науке логики». Он писал, что первая стадия — догматическое мышление, вторая — скептическое и третья — это системное научное знание. В двадцатом веке философия воспроизводила в основном две первые стадии развития мышления по Гегелю. Например, постмодернизм отражает скептическую стадию развития мышления. Хочется надеяться, что возникнет нечто синтезирующее все прежние стадии.
N: — Можно ли говорить о сложившейся ростовской школе философии?
Е.Р.: — У нас была очень хорошая школа, философский факультет считался одним из сильнейших в стране. У истоков этой школы стоял Ильенков, он-то как раз и заложил у нас на факультете понимание философии как школы мысли. И вокруг него — созвездие таких имен, как Алексей Потемкин, Михаил Петров, Юрий Гладких, Алексей Щитов. Такая благоприятная ситуация длилась до 1986 года. Нынешние ростовские философы живут скорее воспоминаниями о том золотом времени, что специфично не только для Ростова. После падения железного занавеса все кинулись восполнять пробел в знании современной западной философии и забыли про своих оригинальных и сильных мыслителей. Мой однокурсник, который сейчас живет в Швейцарии, пишет мне, что испытывает ностальгию по прежним временам. Сейчас на Западе философия сводится к знанию языков, к интерпретации текстов. Он уехал в Швейцарию, чтобы изучать Гуссерля, а пишет, что ностальгирует по Марксу, по той самой школе мышления, по утраченным традициям. Правда, сейчас интерес к нашей философии возрождается. Появляются труды по Ильенкову, Выготскому.
|
 |
|
N: — Нужна ли философия нефилософам, например предпринимателям?
Е.Р.: — Идеальный предприниматель, зная философию, всегда будет иметь исходное преимущество — способность мыслить. В XVII веке наука возникла в связи с резкой потребностью в новых деньгах. Людям была позволена свобода, они занялись поиском альтернативных способов существования. Закончились путешествия в Америку в поисках Эльдорадо. Реальное эльдорадо было найдено в относительной прибавочной стоимости. Первоначальный капитал стали вкладывать в новые способы хозяйствования, в новые технологии. Возник европейский Китай, в рамках которого профессионалы делали открытия. Именно путь развития творческого мышления вывел Европу на новый виток.
N: — Что вас привело в философию?
Е.Р.: — Лет с 15 я мечтала быть переводчиком и готовилась к поступлению на романо-германское отделение МГУ. Я приехала в Москву, конкурс был 16 человек на место. Не поступила и вернулась в Ростов, решила год проучиться в РГУ и снова поехать поступать. Выбрала философский факультет, так как он был для меня терра инкогнита. О философии я не знала ничего. Но уже месяц спустя я думала: «Боже мой, все к лучшему». У нас были интереснейшие вводные семинары, напряженная полемика, прекрасный курс античной философии, и я поняла, что хочу заниматься только этим.
N: — Вы занимаетесь философией и параллельно написали книгу «Психотерапия: теоретическое основание и социальное становление». Как вы увлеклись психотерапией и как связана эта наука с философией?
Е.Р.: — Психотерапией я увлеклась благодаря Грете Лейтц — это прямая ученица основоположника классической психодрамы Якоба Морено. Она помнит самого Юнга. Мой муж взялся перевести книгу Греты Лейтц. Потом она приезжала в Ростов и вела здесь психодраматическую группу, в которой я принимала участие.
Что же касается связи философии и психологии, то предметом всей философии двадцатого века стала личность человека, ее целостность; попытка понять систему индивидуального существования — в экзистенциализме это называет дазайн. Психотерапия — это синтез философии как способа мышления и психологии. С критики психиатрии, объективирующей пациентов и сводящей их до уровня механизмов, начинал Ясперс сначала на основе феноменологии Гуссерля, а потом «Бытия и времени» Хайдеггера. Два мощнейших противоборствующих философских течения нашего времени — экзистенциализм и структурализм — стояли у истоков антипсихиатрии, нового левого движения семидесятых, главной идеей которого было то, что психиатрическая больница — институт насилия большинства над меньшинством. Благодаря этому движению была запрещена лоботомия, возникли антипсихиатрические коммуны, ставящие своей задачей разобраться в причинах, отчуждающих людей от мира. В этих коммунах излечивалось от шизофрении 50% пациентов. Для последователя экзистенциальной мысли Рональда Лейнга, который и был основоположником коммун, сумасшествие выступало стилем бытия в мире, другим способом мышления. И он ставил задачу помочь пациентам, не нарушив их целостности. А родоначальник структурализма Мишель Фуко написал книгу «История безумия в классическую эпоху». На его взгляд, безумие (в переводе с французского — отчуждение) — это результат определенной социальной практики отчуждения маргинальных личностей, не вписывающихся в способ существования большинства. Для написания этой книги автором был поднят огромный архивный материал, журналы больниц XVII–XVIII веков.
Наверное, одно из самых важных дел, которые сделала современная философия, — это как раз выявление причин, которые отчуждают человека от мира.
N: — Какова основная идея вашей книги?
Е.Р.: — С помощью философии я пытаюсь разобраться в теоретических основах психотерапии. Я постоянно сталкивалась с тем, что в психотерапии абсолютно не совпадают компетентность специалистов и логика предмета, которым они занимаются. Когда люди этой профессии начинают говорить о профессиональных предметах, между ними и слушателями встает стена. У этой науки, которая формировалась на протяжении всего двадцатого века, нет теоретического обоснования. Существует около 400 направлений психотерапии, а функция у них всех одна — я в книге определяю ее как формирование у пациента позитивной психологической компенсации при помощи искусственных психологических орудий. Еще одна задача, которую я перед собой ставила, — реабилитировать психотерапию в глазах философов и философию в глазах психотерапевтов, показать взаимопроникаемость и комплементарность этих двух наук.
Надежда Волкова
|