14 апреля в ростовской филармонии впервые выступит один из лучших российских музыкантов — гитарист-виртуоз Иван Смирнов. Несмотря на свой бесспорный талант, Смирнов пока известен достаточно узкому кругу слушателей: музыкант никогда не стремился к популярности и славе, предпочитая коммерческому успеху собственный творческий путь. В Ростове Иван рассчитывает найти благодарного слушателя: по словам музыканта, провинциальная публика гораздо лучше, чем столичная, понимает его творчество. Для «Города N»
Иван Смирнов дал эксклюзивное интервью.
N: — Иван, вы делаете исключительно некоммерческую музыку, стоите в стороне от шоу-бизнеса, но ценителям музыки ваше имя хорошо известно — редкий музыкант сегодня может похвастаться так добытым признанием. Вы изначально выбрали именно этот путь к слушателю?
И.С.: — Если наблюдать весь творческий путь, то еще со школьных ансамблей 60-х и начала 70-х я старался не участвовать в каких-то общих течениях, уже тогда искал что-то нестандартное, оригинальное, и когда появились всякие ВИА, мы с друзьями все еще играли Джимми Хендрикса, пели по-английски. Дальше пришлось идти на компромисс: у меня родились дети, я пошел работать в Москонцерт, в «Голубые гитары». Страшная вещь... До этого меня тянули во всевозможные рестораны — я ни ногой, хотя мои друзья — Володя Кузьмин, Барыкин — раскрутились именно так. Мне же довелось попасть в «Арсенал» Алексея Козлова, и это меня спасло, поскольку удалось избежать тогдашнего «шоу-бизнеса» и дикой советской идеологии. Там можно было нейтрально существовать — Козлов был свободен от идеологии в творческом смысле, хотя и навязывал свое несколько тяжеловатое ощущение музыки. А в 1990 году все развалилось, филармонии распались, и пришлось уже напрягаться в собственном творчестве, что-то изобретать самому, тем более что тлели юношеские идеи и размышления в поездах и автобусах о путях развития музыки. Начали экспериментировать с Мусоргским, с роком, в то же время был опыт акустической музыки, поскольку я всегда себя мыслил акустическим гитаристом (хотя половину жизни пришлось играть на электрогитаре). Так и появилась моя первая вещь, абсолютно оригинальная и бескомпромиссная. Это дало огромный толчок. Дальше мне помог журнал Music Box. Он по-своему стал меня раскручивать, устраивая гитарные фестивали, и народ заинтересовался моей музыкой. Так что если с детства бескомпромиссно бьешь в какую-то точку, то поневоле — флюидно или как-то еще — это передается людям, и они начинают тебя уважать.
N: — Как вы оцениваете сегодняшнее состояние российского музыкального рынка и шоу-бизнеса? Готов ли наш шоу-бизнес работать с некоммерческой музыкой?
И.С.: — Если музыкальный рынок настоящий, на нем должно быть все, чтобы можно было купить что угодно. А у нас только вареная колбаса с зеленью, отравленная шоу-бизнесом, поэтому рынок совершенно дикий. На Западе совсем другое: там масса ячеек и очень большая шкала коммерческого эквивалента артистов. Там есть Майкл Джексон, на которого работает индустрия и в которого вкладываются, грубо говоря, миллиарды долларов, а есть великий гитарист Маклафлин, который стоит подешевле, хотя бюджет его концертов доходит до пятидесяти тысяч долларов. В России же инструментальная музыка пока не имеет ниши на рынке. Но сегодня я вижу, что масс-медиа просыпаются — они же не могут кормить публику десятком одних и тех же музыкантов. И уже не я начинаю считаться с шоу-бизнесом и под него подстраиваться, а он сам, если ему угодно, постепенно начинает считаться со мной, потому что ищет какие-то пути из безвыходности.
N: — Вас слушают совершенно разные люди. Недавно, например, президент «Альфа-Банка» Петр Авен в одном из интервью сказал, что ходил на прием в английское посольство только потому, что там играл такой великий гитарист, как Иван Смирнов. А как бы вы сами определили свою аудиторию?
И.С.: — Значит, публика такая: и с мобильными телефонами, и с длинными волосами, и какие-то экзальтированные дамы, дети, беременные, толстые, худые, старушки, инвалиды, любители гитары, нелюбители гитары, наркоманы (иногда спрашивали у меня: «Сколько ты принимаешь перед концертом?») и т. д. Порой после концерта мы диву даемся, что за публика — всякий раз она совершенно другая, мы ее не угадываем, не узнаем.
N: — Часто ли вы гастролируете, приносят ли вам выступления как творческое, так и коммерческое удовлетворение?
И.С.: — Мы вкладываем в музыку страшное количество энергии, можно сказать, жизнь кладем на это и все свободное время, не физическое, а внутреннее. Жизнь ведь огромная, и музыка — это только ее какая-то, хоть и иррациональная, но очень небольшая часть. Но мы все больше и больше выезжаем на гастроли, на фестивали, даже за границу стали выбираться. Многое радует. Если сравнить, что было пять лет назад и что сейчас, то, конечно, прогресс явный. Мы устали от Москвы, там все занимаются только деньгами и большим бизнесом. Зато замечательные фестивали существуют на периферии, в регионах. Мы ездили в Петрозаводск, Калугу, теперь в Казань должны ехать. Чем больше будет совместных открытий, тем нам будет легче дышать и почувствовать себя в России, потому что Москва — это отдельное государство. Если Ростов к нам будет благосклонным, то это будет еще одно пространство — жизненное и воздушное, где мы сможем существовать, и дай бог.
Николай Проценко (Ростов — Москва)
|