Римма ГРИБКОВСКАЯ
По статистике, нас, россиян, сегодня 145 миллионов. За неполный год нас стало меньше на 1 млн 700 тысяч. Если и дальше так пойдет, то к 2014 году население страны сократится до 138 млн человек. А через 60 лет при существующей тенденции в новой России останется только 50 млн человек. Что же произошло с нами за последние десять-пятнадцать лет, которые вошли в историю как годы кризиса, разрушения и обвала, стабилизации, модернизации и качественного обновления? На что рассчитывать нам в это тяжелейшее время перемен, как защитить себя, как сохранить семью и своих детей? Можно ли надеяться на то, что стихийное уменьшение рождаемости приостановится и смерть не будет преобладать над жизнью?
Л. А. ЛЕСНИКОВА, председатель Ассоциации многодетных семей Нижегородского района Нижнего Новгорода:
— В нашей семье выросло 14 детей. Старшему сыну 37 лет, младшей дочери — 16 лет. Рожать и растить было нелегко. Я была с детьми, а муж — он по специальности физик-ядерщик — “крутился” как мог. Кроме основной работы — бесконечные подработки или, как называли их тогда, “шабашки”. Много лет ездил по области строить сено-зерносушилки. Подработки были во много раз больше зарплаты. Хотя зарплата инженера тоже что-то значила. Нам говорили: зачем так много детей? На этот вопрос ни тогда, ни сейчас не хочется отвечать. Это личное...
— А если бы пришлось начать жизнь сначала, но только уже в другое время, сегодня...
— Вряд ли мы решились бы на большую семью. Сейчас все очень тревожно и нестабильно. Хотя по сравнению с 93 годом все же спокойнее. Мы, как и многие в нашей стране, пережили шок. Позже появилась выдержка, возможно, мы научились приспосабливаться.
— Есть ли сейчас многодетные семьи?
— Если говорить о здоровых семьях, то новых больших семей почти нет. Все дети в этих семьях были рождены до перестройки.
— Какая семья считается многодетной?
— По закону, в такой семье не менее троих несовершеннолетних детей. В Нижегородском районе, в котором я живу, насчитывается до 250 многодетных семей. Трудность этих семей в том, что по достижении ребенком 18 лет мать лишается всех льгот. А 18 лет — это именно тот возраст, когда дети только приобретают специальность, сами еще не зарабатывают, а расходы на них увеличиваются.
— Если говорить о вашей семье, как вы сейчас со всем этим справляетесь?
— Трудно. Бывает даже страшно. Но мы всегда вместе, всегда находятся общие решения. Всегда рядом муж. Возможно, по сравнению с другими мы более закаленные.
— Что должно измениться в нашей жизни, чтобы семья была свободна в своем выборе — рожать одного, двоих или более детей? И возможно ли такое?
— Я знаю семью, в которой трое детей, любящие муж и жена. Они считают, что если стало бы чуть легче, то обязательно родили бы еще одного ребенка. Тем более что они еще молодые.
— В годы вашей молодости было иначе?
— Мы принимали решение рожать ребенка, рассчитывая в первую очередь на свои силы, но всегда помнили о социальной поддержке, которая в то время была достаточно ощутимой. Мы делали свой выбор. Я не жалею, что не стала биологом. Я воплотилась в семье, в детях, в цветах, что растут у меня на грядках. Мой большой капитал — мои дети. Сегодня молодым семьям говорить о свободе такого выбора не приходится.
— Нелегко сегодня многим. Но ведь в нашей истории есть периоды, например, послевоенный... Куда уж труднее. А ведь это, можно сказать, была “эпоха возрождения”...
— Как ни странно, после войны была уверенность в завтрашнем дне... У всех, кто мог трудиться, не было безнадежного состояния. Сейчас новые нищие — в прошлом достойные люди. Государство их нещадно эксплуатирует, платит гроши, на которые невозможно жить. То беспокойство, которое мы испытываем сейчас, передается и будущим детям.
— Что у нас впереди в этом случае?
— Оптимизма особого я не испытываю. В недавнем прошлом, например, наши дети могли получать твердую рабочую специальность, при желании — средне-техническое образование, высшее. Бесплатное. Можно было учиться на вечернем, заочном отделении. А что имеем сейчас? Среднетехническое образование — его надо укреплять. Имидж, который имеет ПТУ, — пристанище для бандитов и наркоманов, такого же раньше не было. Ушли лучшие педагоги из-за низкой зарплаты... И здесь отсутствует техническая база. Знаю об этом не понаслышке. Мои дети учились там. Раньше невозможно было уволить с работы многодетную мать. Сейчас у безработицы женское лицо. Сколько женщин с высшим образованием вынуждены были пойти торговать на рынок? Говорят, надо переучиваться, и Центр занятости предоставляет такую возможность. Но на время переучивания нужны деньги. Детей надо кормить каждый день... А этот циничный диспут — увеличим детские пособия с 70 до 100 рублей. О 1000 рублей, как минимум, надо говорить, особенно сейчас, когда растут цены на все. Мои дети на пятикопеечных книгах выросли. Сейчас хорошая книга стоит 300 рублей. И если родители бюджетники и получают гроши, на что покупать им эти книги? А вещи для новорожденных?.. Одна коляска стоит как автомобиль. А цены на игрушки? Ботиночки годовалому ребенку купить — 300—400 рублей. Вырастает ребенок из них молниеносно. И 70 рублей пособие... О каком соответствии может идти речь. До перестройки моя малообеспеченная семья получала пособие 12 рублей на ребенка. Пособие на восьмерых тогда детей у нас составляло 96 рублей. Это при окладе мужа 165 рублей. При тех ценах на продукты и коммунальные услуги это была существенная поддержка.
— Понятно, что от государства реальная помощь придет не скоро. А вот помочь себе — начать свое дело...
— У меня шесть девочек — они умеют все: шьют, вяжут... Мальчишки тоже многое могут своими руками: делают мебель, ремонтируют технику. Старшие окончили техникумы, ПТУ. Казалось бы, семьей мы многое смогли бы. Но для своего дела нужен стартовый капитал. Мы воспитывали детей, и скопить что-либо не получилось.
— Какие меры, на ваш взгляд, принимает наше государство для решения сегодняшней важнейшей проблемы — повышения рождаемости?
— Пока все ограничивается словами. А иногда кажется, что пусть уж все в словах и останется. Один нижегородский политик — я не хочу называть это имя — однажды сказал, что население России можно восполнить за счет переселенцев из Китая, Южной Кореи, наших южных соседей. Как же не понимать, что это люди с другим национальным характером, другой культурой, наконец. Такое решение лишь усугубит проблему.
— Какой совет вы могли бы дать тем, кто в ответе за происходящее в нашей стране?
— Мне кажется, в данной ситуации власть растерялась. Это как в доме: нахлынули неприятности — хватаешься за голову. Я понимаю, что в свое время наверх вышли люди обычные — из комсомола, из партийных рядов. Богатыми и очень богатыми они стали позже. Далеко не все из них способны были и в то время, и сейчас решать серьезные задачи. Считаю, что государство должно выйти за круг этой сложившейся тусовки и повернуться лицом к умным людям. У нас есть образованные, рассудительные, нестандартно мыслящие учителя, психологи, общественники — жизнестойкие, многое пережившие за эти годы люди, которым так больно за свою страну.
Т. В. СВАДЬБИНА, доктор философских наук, профессор, заведующая лабораторией по проблемам семьи и семейной политике при кафедре социологии и политологии Нижегородского государственного педагогического университета, лауреат премии Нижнего Новгорода в области образования за 2004 год.
— Интересен ваш взгляд ученого на то, как осуществляются экономические реформы в стране и как отражаются они на наших судьбах?
— В 91—92 годах страна взяла курс на неолиберальные реформы. Воздействие этих реформ ощутили все россияне. Практически каждая семья может рассказать свою историю “прощания” с нехитрыми благами привычной жизни и освоения новой системы ценностей. Именно тогда каждая семья — малодетная, многодетная или бездетная — была отправлена государством в “самостоятельное плавание”, на самостоятельное решение своих проблем. Лишение граждан широкой социальной поддержки усугубило кризис семьи. И, конечно, самыми уязвимыми тогда оказались семьи, в которых были дети. На этом фоне и произошел резкий спад рождаемости, который с годами привел к такому результату.
— Как в таком случае предусматривается программа развития семьи?
— У многих ученых, занимающихся исследованием этого вопроса, выработалась общая точка зрения: большая семья — это уже в прошлом и вернуть ее невозможно. Традиционной стала однодетная или, в крайнем случае, двухдетная семья. Вариант, когда в семье трое, четверо, пятеро и больше детей, без существенной социальной поддержки государства считается маловероятным. В некоторых странах, где высокоразвитая социальная политика, хорошее финансирование социальных программ дает замечательный результат. Так, в Норвегии и Швеции семья при рождении ребенка получает разовое пособие 5000 евро, и в дальнейшем помощь составляет 500 евро ежемесячно. При пересчете на рубли получается немыслимая сумма для нас. Есть еще и жилищная программа, по которой на каждого родившегося ребенка планируется соответствующая надбавка к существующей жилплощади. То же происходит при рождении второго, третьего ребенка. Если семья берет кредит и строит свое жилье и у нее рождается второй, третий ребенок, то в этом случае кредит, деньги выплачивать не надо. Вот там демографической проблемы нет. Наше правительство только-только начинает понимать, что необходимо делать в сложившейся ситуации. Это еще в проекте, и когда все осуществится — никто не знает.
— На что же реально можно рассчитывать нашей семье?
— Нам не грозит ни шведский, ни тем более норвежский варианты, где основные социальные поступления идут из госбюджета. Либеральная экономика предусматривает прежде всего расширение частного сектора, развитие рыночной экономики, приватизацию, разгосударствление, обогащение лишь незначительной кучки населения, и ее менее всего волнует стратегия выживания обычной семьи. Таким образом, не действенна жилищная программа, ничтожно мала и денежная помощь семье. Для воспроизводства хоть части населения семье достаточно иметь одного-двух детей. На самом деле, не все могут иметь даже одного ребенка. Кроме того, причина еще и в несовершенной законодательно-правовой базе. Вот распространенный пример из нашей жизни: если женщина устраивается на работу в фирму или хочет сохранить свою высокую должность, статус на государственном предприятии, она принимает решение — иметь ей детей или оставаться на ответственной работе. Выбор в пользу семьи и детей превращается в главное препятствие и для самореализации, и для профессионального и карьерного роста. Многие женщины предпочитают работу, и рождение ребенка уходит на второй план.
— Для того, чтобы семья смогла себя обеспечить, какие конкретные меры должно принять государство?
— Существующие государственные вложения, которые мы имеем, незначительны и поглощаются ростом цен на продукты, товары, коммунальные услуги. Это компенсация мнимая. Вложения государства — это “вложения по нищете, по бедности”. Раз семья обречена неолиберальной политикой государства на выживание, надо менять сам статус семьи — предоставить ей статус экономической организации, закрепив его законодательным путем. В этом случае отношения между семьей и государством приобретают характер договора, партнерства, сотрудничества на взаимовыгодных условиях. Тогда семья сможет создать так называемый третий сектор экономики, т. е. самоорганизации и самообеспечения.
— И такие примеры в мировой практике есть?
— Убедительный пример дает Китай, который за 12—13 лет экономических реформ из отсталой, нищей страны превратился в высокоразвитую державу, обеспечивающую необходимыми ресурсами не только себя, но и экспортирующую свои товары и идеи на внешний рынок. То, что имеем мы сейчас от государства, — это лишь имитация заботы о семье.
— Есть ли у нас в стране предпосылки к началу семейного бизнеса? И возможно ли без знаний в этой сфере?
— Предпосылки есть, и есть молодые семьи, которые готовы обучаться бизнесу. В Нижнем Новгороде действует Президентская программа по подготовке управленческих кадров для народного хозяйства. Я работаю в ней вот уже восьмой год и могу сказать, что приходит учиться сюда интересная, целеустремленная молодежь. Многие слушатели возглавляют малые предприятия, кто-то занимает такие руководящие должности, где необходимо знание новых управленческих технологий. Семья, городская или сельская, получив базовые знания в этой области, смогла бы спокойно, грамотно, с наименьшими потерями открывать свое дело.
— Госслужащие — бюджетники. Без этой социальной группы государству не быть и не жить. Как им вписаться в существующее представление о самовыживании?
— Очень трудный вопрос. Речь идет о нашей интеллигенции, жизненный уровень которой по отношению к 1970 году упал в 25—30 раз. Сегодня экономисты называют эту группу социальным “преддоньем”. Даже в среднеразвитых европейских странах интеллигенция приравнивается к бизнесменам средней руки. В нашей стране идет чистая эксплуатация менталитетных, культурных, человеческих качеств, элементарной порядочности. До обещанных к 2008 году повышений зарплаты многие просто не доживут или покинут страну. Да и запланированные повышения не вызывают оптимизма. Поэтому у меня однозначного ответа нет, как будет выживать российская интеллигенция.
— С чем связана ваша надежда?
— Только с российским народом. Наши выдержка, терпение, многострадания, здравый смысл позволят одолеть все тяготы переходного периода. Но если не будут приняты меры по обустройству российской семьи, если не будет поддержана экономически и социально мотивация молодых иметь в каждой семье одного, двоих, троих детей, демографическая катастрофа неизбежна. Истина проста: государству может быть выгодно только то, что выгодно семье. Этот принцип лег в основу политики, проводимой в свое время М. Тэтчер в период ее “премьерства” в Великобритании.