Похоже, скоро понятием “коммерческая тайна” предприниматели смогут прикрываться разве что от журналистов. Государство продемонстрировало намерение бороться с теневыми доходами, поставив многие организации перед необходимостью сообщать о подозрительных сделках своих клиентов, четыре года назад. В августе 2001-го вступил в силу закон “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем”. И банки уже отработали схему “взаимодействия” с Федеральной службой по финансовому мониторингу (ФСФМ).
В конце прошлого года начали действовать поправки к закону, значительно расширяющие список информаторов. Новая редакция закона “О легализации” от 28 июля 2004 года включила в их число риелторов, адвокатов, нотариусов. (Сообщать в ФСФМ следует об операциях с денежными средствами или иным имуществом, если их сумма равна или превышает 600 тысяч рублей.) На аудиторские фирмы, точнее, на собственно аудиторскую деятельность закон о легализации не распространяется. Пока он касается лишь сопутствующих услуг — оценки, юридического сопровождения и т. п. Причем аудиторы должны передавать информацию, только если у них есть основания полагать, что сделка может вести к легализации преступных доходов. Но подготовленные изменения в закон “Об аудиторской деятельности” обязывают аудиторов докладывать обо всех выявленных ими нарушениях.
Возможно, все предпринятые меры действительно сделают бизнес более прозрачным. Но “стукачество” аудиторов вероятно отобьет у предпринимателей желание проводить добровольный аудит, и в аудиторских фирмах могут потерять до половины клиентов. Выходит, готовящиеся поправки в закон об аудиторской деятельности невыгодны ни фирмам, ни аудиторским компаниям.
Оценить проект изменений к действующему ныне закону “Об аудиторской деятельности” с точки зрения аудитора корреспондент еженедельника “Курс Н” попросил директора аудиторской фирмы ООО “ФинИнформ” Сергея ПРЕСНЯКОВА. Сергей Анатольевич обратил внимание на другие “нестыковки” законопроекта.
— Не все в должной мере осознали, что упомянутый закон имеет огромную общественную значимость, так как затрагивает интересы всего общества, а не только аудиторов. Дело в том, что институт аудита — сегодня единственный инструмент обеспечения пользователей достоверной информацией о результатах деятельности и финансовом положении предприятий. Под пользователями следует понимать не только администрацию предприятий, но и акционеров, кредиторов и дебиторов, а также государственные учреждения, то есть всех участников экономического процесса в обществе. Высокая общественная значимость порождает как высокий престиж аудиторской профессии, так и высочайшую ответственность аудитора за качество выдаваемых заключений. С точки зрения экономического сообщества, критерий качества аудита единственный — достоверность аудиторского заключения. К сожалению, не все аудиторские организации работают с должным уровнем качества. Кроме того, сохраняется рынок “черного аудита”, то есть выдача аудиторского заключения без реального проведения проверки. Все вышесказанное свидетельствует о необходимости повышения качества аудита и ответственности аудиторов за результаты их работы. На достижение этой цели якобы ориентированы предлагаемые правительством изменения в закон “Об аудиторской деятельности”. Однако после прочтения проекта изменений становится непонятным, чьи, собственно, интересы призван защитить новый закон.
Проанализируем новшества с точки зрения их влияния на качество аудита. Главным новшеством проекта является обязательное членство для аудиторов персонально и аудиторских фирм в саморегулируемой аудиторской организации (СРО), каковых в России может быть не более двух (на большее количество аудиторов и фирм не хватит).
Кроме того, чтобы стать аудитором, одних знаний будет мало. Теперь для получения аттестата аудитора будут нужны два года стажа работы в аудиторской фирме и рекомендации трех аудиторов — членов СРО (как в КПСС). Надо отметить, что предлагаемые нормы закона противоречат Конституции России:
“Никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем” (п. 2 ст. 30);
“Каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной, не запрещенной законом экономической деятельности” (п. 1 ст. 34).
Таким образом, в нарушение Конституции право граждан на осуществление предпринимательской деятельности ограничивается членством в СРО. То же следует сказать и в отношении аудиторских фирм. Более того, аудиторские фирмы лишают права на судебную защиту от СРО — исключение фирмы из СРО не может быть обжаловано в суде. Одновременно исключение аудиторской фирмы из одного СРО автоматически лишает ее права вступить в другое в течение трех лет.
Кроме того, список нововведений может быть существенно расширен. Поскольку уставов аудиторских СРО еще никто не видел, не будет ничего удивительного, если нужно будет уплатить вступительный взнос в 1 000 000 рублей. Или СРО в своем уставе определит, что страхование гражданской ответственности своих членов оно берет на себя, вследствие чего все аудиторские фирмы должны платить тысяч по пятьдесят-сто в год. Не знаю, как с качеством, а вот количество аудиторских фирм сразу сократится раз в десять. Трудно сказать, повлияют ли эти нововведения на качество аудита. Это будет заметно только через 5—10 лет, но уже сейчас ясно одно: если бы Михаил Ломоносов захотел стать аудитором в родных Холмогорах, ничего бы у него не вышло. Знаний хватило бы, а вот два года стажа да три рекомендации от истинных арийцев... А где бы он еще четырех аудиторов взял, чтобы в Холмогорах фирму открыть?
Принудительное членство аудиторов в СРО имеет только одно оправдание — сделать обязательной процедуру контроля качества работы аудиторских фирм. При этом важно понимать, что контроль качества работы аудиторских фирм со стороны СРО возможен исключительно формально — бюрократическими средствами: есть план аудита? — да/нет; риск определён? — да/нет и т. д. Скорее всего, аудиторы, тихо матерясь (чтобы не исключили из СРО за нарушение норм аудиторской этики), будут больше внимания уделять документированию аудиторских процедур — за счет проведения аудита по существу, вследствие чего снижение качества работы неизбежно. Вообще, на мой взгляд, увеличение доли бюрократов на одного “полевого” аудитора никак не связано с повышением качества аудита. Но если проект закона будет принят, бюрократов будет больше, платить за это будет общество: цена аудита пойдет вверх, а качество работы аудиторов упадет непременно.
Практически во всех странах аудит достаточно жестко регулируется. Например, во Франции в этом процессе задействованы государственные органы, которые устанавливают нормативы аудита, осуществляя регистрацию аудиторов и аудиторских фирм и контроль за их деятельностью. В то же время в США и Англии деятельность отдельных фирм регулируется общественными профессиональными аудиторскими организациями. Однако наличие аудиторских СРО на Западе не гарантирует качество аудиторских услуг, свидетельство тому — внезапные банкротства таких компаний, как Enron, Worldcom, Swissair. Но это компании-гиганты. А много ли мы знаем о банкротствах в среднем и малом бизнесе? Положение наверняка не лучше, чем в России. Кроме того, на Западе тоже присутствует такое явление, как “черный аудит”, только называется он там “покупка мнения”.
Таким образом, предлагаемые поправки к закону в случае их принятия Государственной Думой на качество аудита не повлияют, однако приведут к ограничению конституционных прав и свобод граждан-аудиторов и сделают потенциально возможным использование аудиторских СРО в качестве инструмента монополизации рынка и недобросовестной конкуренции.
Что касается клиентов аудиторских фирм и пользователей бухгалтерской отчетности, то проект закона никак их не защищает от недобросовестности аудиторов. Предусматриваемое уголовное наказание за выдачу “заведомо недостоверного аудиторского заключения” служит лишь ширмой для прикрытия фактической безнаказанности “черного аудита”. Как можно доказать, что аудиторское заключение было “заведомо ложным”? Чистосердечным раскаянием и признанием заказчика и исполнителя? Эта статья изначально формулировалась как неработающая.
Аудит в России существует с 1993 года. Поразительно, но за это время не накопилось никакой практики рассмотрения судами гражданских споров между аудиторами и пользователями бухгалтерской отчетности. Следует ли из этого, что потребители аудиторских услуг не имеют никаких претензий к их качеству? Конечно, нет. Дело в том, что существующее законодательство об аудите не позволяет пользователям бухгалтерской отчетности эффективно защищаться от недобросовестности или непрофессионализма отдельных аудиторских фирм. Может быть, именно здесь следует искать механизм повышения качества аудита, причем не административный, а рыночный? Дать право оценки качества услуг их непосредственному потребителю, а не бюрократической структуре? Дело в том, что сама возможность “черного аудита” заложена в Правилах (стандартах) аудиторской деятельности. В соответствии с действующими правилами аудита, для выражения аудиторского мнения используются слова: “По нашему мнению, финансовая (бухгалтерская) отчетность организации “YYY” отражает достоверно во всех существенных отношениях...”. Это означает, что проверенная аудитором бухгалтерская отчетность не содержит существенных искажений. Такая формулировка принята вследствие того, что не возможно подтвердить отчетность с абсолютной точностью. Какие искажения являются существенными, а какие нет, аудитор решает по собственному усмотрению. Правило (стандарт) № 4 “существенность в аудите” гласит: аудитор оценивает то, что является существенным, по своему профессиональному суждению. Это и порождает возможность всяческих манипуляций. Кроме того, отсутствие объективной меры существенности порождает невозможность объективной оценки качества аудиторского заключения. Для неспециалистов в аудите поясним на простом примере. Предположим, некая учетная запись может быть сопоставлена с арифметическим выражением 2 + 2 = Х. Аудитор знает, что Х = 4, а у клиента Х = 6. Предельно допустимый аудитором размер искажений называется уровнем существенности. Далее аудитор по профессиональному суждению решает, ошибка существенна (превышает принятый уровень существенности) или нет. В защиту российских аудиторов следует сказать, что это не они придумали. Это продукт творческого гения западных аудиторских саморегулируемых организаций, скопированный нашим правительством. И это мы должны брать за образец? Можно ли выиграть судебный иск у аудитора, если только он вправе решать, какое искажение существенно, а какое нет? Именно этот шаманско-знахарский способ расчета уровня существенности искажений бухгалтерской отчетности предопределяет беззащитность пользователей бухгалтерской отчетности от недобросовестности аудитора и позволяет безбедно существовать рынку “черных” аудиторских услуг. Принятие предлагаемых правительством поправок к закону ничего не изменит. Именно это шаманство является оправданием создания аудиторских СРО: коль невозможен объективный контроль качества работы аудиторских фирм, мы будем его осуществлять административными (бюрократическими) методами.
А может быть, объективный контроль возможен? Весь ли мировой опыт изучен? В Австралии порядок определения существенности включен в национальные стандарты аудита. Там положительное аудиторское заключение дает пользователям бухгалтерской отчетности уверенность, что ни один показатель бухгалтерской отчетности и вся отчетность в целом не искажены более чем на 5 процентов. Почему бы не ввести подобный порядок (или более жесткий) в России? Когда появится объективный критерий качества работы аудиторских фирм, клиенты и другие пользователи бухгалтерской отчетности разорят недобросовестных или неквалифицированных аудиторов судебными исками. И аудиторов гражданских прав и свобод лишать не надо.
В пояснительной записке к законопроекту сказано: “Принятие и реализация данного законопроекта обеспечат существенное снижение административного давления на аудиторскую профессию, освобождение государства от выполнения потенциально избыточных функций, осуществление общественного надзора за развитием профессии. Предлагаемые меры позволят значительно укрепить аудиторскую профессию, обеспечат развитие саморегулирования, повышение качества услуг на аудиторском рынке”. Давайте проанализируем сказанное.
| Провозглашаемые цели | Способ их реализации |
| Существенное снижение административного давления на аудиторскую профессию. | 1. Обязательное членство в СРО в нарушение Конституции РФ. 2. Ограничение кадровой базы аудиторской профессии (усложняется порядок получения квалификационного аттестата аудитора). 3. Отсутствие права на судебную защиту в случае исключения аудиторской фирмы из СРО. 4. Вывод регулирования аудиторской деятельности из конституционного поля в рамки уставов СРО, которые далее могут меняться как угодно. |
| Освобождение государства от выполнения потенциально избыточных функций. | Основной функцией государства, оправдывающей его существование, является защита прав и свобод граждан. Теперь государство этим заниматься не хочет и отдает все на откуп СРО. |
| Общественный надзор за развитием профессии. | О каком общественном надзоре может идти речь? При реализации законопроекта аудиторы превращаются в замкнутую мафию, спаянную узкокорпоративными интересами и страхом быть исключенными из СРО. |
| Укрепление аудиторской профессии. | Это в смысле круговой поруки среди членов СРО? |
| Развитие саморегулирования. | А кому нужно саморегулирование? Может быть, нужнее регулирование аудита в общественных интересах? |
| Повышение качества услуг на аудиторском рынке. | Осуществление СРО контроля качества работы аудиторских фирм. Рыночные формы контроля качества аудита законопроектом не предусмотрены, более того, сделано все для их исключения. |
Создается впечатление, что законопроект не до конца проработан, не так ли? А теперь представим себе, что некая группа решила добиться монопольного положения на рынке аудиторских услуг в целях гарантированного получения сверхприбыли. Провести постепенную “зачистку” рынка от конкурентов вполне реально, используя финансовые (вступительные взносы для членов СРО, ежегодное платное повышение квалификации, прочие сборы в пользу СРО) и административные инструменты (ужесточение формальных требований к качеству аудита, исключение из членов СРО за низкое по формальной оценке качество работы, принятие новых требований к членам СРО, например, требовния о наличии в штате 100 аудиторов).
Если кто-то подумал, что я подозреваю разработчиков законопроекта в подобном умысле, то нет, нет и еще раз нет. Понимаю, что намерения у разработчиков самые благородные. Однако общеизвестно, куда ведет дорога, выстланная благими намерениями... В глубине души таится опасение: а вдруг через несколько лет захватят лихие люди власть в СРО да и осуществят все вышесказанное. А как же им помешать? Не застраховаться ли нам прямо сейчас от подобной ситуации и немножко законопроект доработать?
Еще раз следует сказать, что законопроект касается всех без исключения членов экономического сообщества России. Необходимо менять саму концепцию законопроекта, сменив приоритет бюрократического управления аудиторской деятельностью на рыночное регулирование. Я не знаю ни одного аудитора, который поддерживал бы идею бюрократического регулирования аудита, т. е. образование СРО. В то же время в подконтрольной правительству прессе этот законопроект преподносится как поддерживаемый аудиторами и якобы служащий интересам бизнес-сообщества.
России нужен дееспособный и независимый от бюрократии аудит (неважно, являются бюрократы госслужащими или служащими СРО). Под дееспособностью понимается наличие гарантий качества аудиторского заключения, которое может поддаваться объективной оценке. Аудит — это подтверждение точности отчетной информации в пределах допустимой погрешности (определенной законом), а не соблюдение и документирование аудиторами неких ритуалов, до которых обществу нет никакого дела. Защита потребителей аудиторских услуг должна осуществляться в суде, а не корпорацией аудиторов. Ситуация, когда качество работы аудитора оценивается бюрократической организацией аудиторов по собственным правилам, является нонсенсом.
В заключение надо сказать, что аудиторская фирма, возглавляемая автором, является членом общественной организации аудиторов и в инициативном порядке прошла процедуру внешнего контроля качества. Автор убежден в необходимости и полезности общественных аудиторских объединений, основанных на добровольном членстве аудиторских организаций.