Десять дней подряд, до 28 апреля, в Ростове будут проходить похороны 100 неизвестных мирных жителей, погибших в первой чеченской войне. Большинство из них жили в Грозном, там же погибли, их тела в течение нескольких лет находились в рефрижераторах при ростовской 124-й лаборатории медико-криминалистической идентификации. Свое последнее пристанище они обрели в донской земле. «Нас объединило общее горе — горе войны», — сказал 18 апреля на траурном митинге заместитель председателя Комиссии при президенте РФ по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести Константин Голумбовский.
«Едут!» — заволновались журналисты, увидев крытые военные машины, на которых ехал «груз-200». Машины остановились на самой окраине Северного кладбища, молодые солдаты стали выгружать красные гробы, к каждому из которых приставляли одинаковые венки с искусственными цветами и маленьким российским триколором. У могил — черные таблички: «неизвестный, <номер>, 1996 год».
Деловито переговаривались люди в военном и в штатском, сновали журналисты с камерами и без, играл военный духовой оркестр. Все происходящее мало напоминало похороны — здесь не было слез. Только какая-то женщина в черном печально ходила между свежевырытых ям. Потом ее показали во всех телесюжетах — кто она, как попала сюда, никто не знал, но в ее глазах было горе.
А военные в это время говорили, что, мол, спасибо Минобороны, что взял все хлопоты по захоронению гражданских, а потом на траурном митинге обещали, что сделают все, чтобы имена этих неизвестных были установлены. Но в это почему-то не верилось.
— Единственное, что мы можем сделать для них, — похоронить, — сказал представитель Минобороны в органах государственной власти Александр Диденко.
Мирные русские жители — женщины, старики — имели несчастье оказаться в эпицентре горя и ненависти. Государство, развязавшее войну, ставит себе в заслугу то, что наконец эти люди похоронены по-человечески. «Простите нас» — эти слова на траурном митинге произнесли не военные и не чиновники, а председатель комитета солдатских матерей Елена Зюбровская.
Хорошо, что она это сказала.
Елена Ляхова
|