|
Служение для умных
Мудро сказано
Маркони (1874-1937), итальянский физик:
“Я горжусь тем, что я человек верующий. Я верю в силу молитвы. Я верю в молитву не только как католик, но и как ученый”.
К.Э. Циолковский (1857-1935), русский ученый и изобретатель, основоположник космонавтики:
“Я не работал никогда для того, чтобы усовершенствовать способы ведения войны. Это противно моему христианскому духу”.
Н.И. Пирогов (1810-1881), великий русский ученый, врач-хирург:
“Нельзя не почувствовать, что учение Христа не от мира сего”.
Иммануил Кант (1724-1804), немецкий
философ:
“Вы хорошо делаете, что ищите успокоения в Евангелии, ибо оно есть неиссякаемый источник всех истин, которых нигде нельзя найти в другом месте”.
Всемирная мистификация
Художники наперебой бросились рисовать портретные изображения предка, с виртуозностью «воссоздавая» основательность осанки, ширину плеч, проницательность взгляда, форму век, носа, губ, ушей, а также степень лохматости, которыми эти череп и полчелюсти «обладали при жизни».
Материал подготовил Алексей Дададжанов
по информации Христианского апологети-
ческого центра.
На снимке: Хинтон и Доусон
Мы уже рассматривали этот вопрос в одном из номеров «Екклесиаста», где обзорно познакомились с величайшей подделкой мира – «переходной ступенью» от обезьяны к человеку – «Пилтдаунским человеком». Мне бы хотелось вернуться к событиям, которые развернулись в начале ХХ века, связанным с “неоспоримым фактом”, доказывающим происхождение человека от обезьяны.
В 1908 году в Великобритании, неподалеку от поселка Пилтдаун, рабочие, рывшие траншею, нашли окаменевший человеческий череп. Находку было решено передать Чарльзу Доусону — местному делопроизводителю, увлекавшемуся краеведением и собиравшему всевозможные древности, связанные с историей родного края. Доусон показал ее своим друзьям, занимающимся антропологией: сэру Артуру Смиту Вудворду — хранителю геологического отдела Британского Музея и Пьеру Тейяру де Шардену — католическому монаху, страстному любителю всяческих естественных наук и антропологии.
В 1912 году они продолжили раскопки втроем, лелея мечту обнаружить то самое вожделенное, недостающее звено между обезьяной и человеком. В первый же день раскопок была найдена половина челюсти, абсолютно такая же, как у современных орангутангов, но с более плоской поверхностью зубов, как у человека. Правда, поскольку верхний суставной отросток челюсти был отломан, невозможно было сказать, стыковалась ли эта челюсть с этим черепом, но цветом и фактурой поверхности они были похожи. Помимо этого был найден ряд окаменелостей именно тех самых животных, которые, как предполагалось, должны были быть современниками обезьяночеловека — слона, гиппопотама, мастодонта и бобра. Там же находились несколько кремневых орудий.
В декабре состоялось заседание Геологического общества, подводившее итоги сезона. Находки Доусона и его компании были признаны интересными, но недостаточными для каких-либо далеко идущих выводов. Череп был явно человеческим, а челюсть — явно обезьяньей. Главный признак, по которому можно было определить, какому существу принадлежит эта челюсть, — клык — отсутствовал. Впрочем, у сэра Вудворда не вызывало сомнений, что клык будет найден. Приняв во внимание это заверение, еще не совершенному открытию было присвоено научное имя Eoanthropus dawsoni, т.е., Эоантроп Доусона — в честь его первооткрывателя.
30 августа 1913 года все трое исследователей снова собрались вместе и недостающий клык был обнаружен. Он имел именно такую форму, какая была нужна, чтобы убедить скептиков! На этот раз итоговое заседание Геологического общества закончилось триумфом — всему миру было объявлено об открытии Пилтдаунского человека — Эоантропа Доусона. Бренные останки дорогого пращура были убраны глубоко в закрома Британского музея естественной истории, и всем желающим поработать с ними выдавались лишь гипсовые копии этого сокровища. Художники наперебой бросились рисовать портретные изображения предка, с виртуозностью «воссоздавая» основательность осанки, ширину плеч, проницательность взгляда, форму век, носа, губ, ушей, а также степень лохматости, которыми эти череп и полчелюсти «обладали при жизни». Эоантроп дружески глядел на потомков со страниц газет, журналов, научных монографий и школьных учебников. Альберт Эйнштейн и Чарли Чаплин могли лишь завидовать такой популярности. Тысячи паломников — ученых и не очень — устремились на родину эоантропа, где для поклонения животному предку человечества был установлен специальный монумент характерной формы.
Нужно признать, что эоантроп был обнаружен как нельзя кстати — вот уже более пятидесяти лет прошло после опубликования Дарвиным своей работы «Происхождение видов», а промежуточное звено так и не было найдено, и уже второе поколение ученых-тотемистов продолжало обсуждать, почему оно отсутствует. Что же касается эоантропа, тут уж никаких сомнений не было — и человеческие, и обезьяньи признаки были явно налицо. Честь Дарвина была спасена!
Пилтдаунский человек стал объектом самого широкого исследования антропологов. Не существовало ни одного музея, не посвятившего эоантропу специальной экспозиции, рассказывавшей посетителям, как наш предок выглядел, как жил, что ел-пил, над чем работал, какие имел достижения в труде и личной жизни. Сотни специалистов по всему миру, затаив дыхание, просиживали ночами над гипсовыми слепками его костей, составляя диссертации о том, как именно он происходил, сперва — из обезьяны, потом — в человека, и почему, вопреки существовавшим ранее теориям, у эоантропа сперва развился человеческий мозг, а уже потом — все остальное.
Победа поклонников обезьяночеловека была явной и бесспорной. И вот тут-то, в самый неожиданный момент, случилось непредвиденное. В 1949 году заветные кости были извлечены из хранилища и переданы для анализа на фтор. Результат оказался неожиданным, словно удар молнии в громоотвод Британского музея посреди безоблачного дня. Ставший за сорок лет столь привычным эоантроп оказался... подделкой! Из костей эантропа и костей животных, найденных вместе с ним, было высверлено некоторое количество ткани, по которой установили, что череп и челюсть не могли быть старше 50 тысяч лет! Это повергло в шок весь ученый мир. Если эантроп был так молод, то он не являлся “недостающим звеном”. Челюсть же обезьяны свидетельствовала о том, что в ледниковый период по Англии скакали шимпанзе! Среди ученых разразился грандиозный скандал. Во избежание ошибки в 1950 году на месте находки в Пилтдауне были проведены обширные раскопки по всем правилам современной науки. Однако не нашлось ничего: ни костей животных, ни человека!
В 1953 году в Лондоне Всемирный конгресс палеонтологов принял решение о негласном табу на упоминание эантропа в научных трудах до выявления этой загадки. Решили применить более совершенный радиокарбоновый метод. Из образцов опять взяли пробы тканей, что дало потрясающий результат: челюсть датировалась временем 500 + 100 лет, а череп 620 + 100 лет!
Анатомический анализ показал, что челюсть принадлежит орангутангу, жившему на Суматре. Радиоактивный метод указал на происхождение гиппопотама и слона из Северной Африки. Остальные останки ископаемых животных, найденные в Пилтдауне, оказались из района Красных Краг в Англии, где они встречаются в изобилии. Каменные орудия, якобы принадлежавшие эантропу, имели возраст 2-3 тысячи лет! Весь комплекс находок был искусственно окрашен специальным красителем в тона, соответствующие цвету железистых гравиев. На дубинкообразном изделии выявлены следы современной обработки стальным ножом, а зубы на челюсти оказались специально подпилены.
После проведения этих анализов изумленные ученые поняли, что в действительности никакого эантропа не было, и они имеют дело с грандиозной мистификацией мирового масштаба. Ф. Вейнер, принимавший активное участие в исследовании костей из Пилтдауна, решил найти виновника этого дела. По всему было видно, что человек, занимавшийся фальсификацией, хорошо знал проблему “недостающего звена”. По ряду фактов получалось, что им мог быть только один из участников раскопок. В результате кропотливой работы постепенно отпали кандидатуры Л. Аббота, А. Вудтворта и де Шардена. Наибольшие подозрения пали на “джентльмена удачи” Доусона. Занимаясь расследованием его деятельности, Вейнер установил, что Доусон действительно подкрашивал части черепа эантропа, за этим занятием его случайно застал археолог-любитель Гай Барб. Тогда Доусон объяснил, что таким образом он укрепляет находки от разрушения. В 1917 году, после смерти Доусона, его вдова передала в Британский музей обломки черепа еще одного эантропа, якобы найденные еще в одном месте. Они также оказались поддельными.
Лишь сотрудники Британского музея естественной истории не растерялись, и тут же в зале, еще вчера служившем храмом поклонения родовому предку, организовали экспозицию <Разоблачение мистификации>, восхищенно повествующую, каким великим достижением науки стало обнаружение подлога и насколько сложные ультрасовременные технические средства при этом использовались.
|
