В течение года еженедельник “Курс Н” отслеживал ситуацию на фондовом рынке страны и Нижегородской области. Чтобы подвести какую-то черту под этими аналитическими обзорами, корреспондент встретился с постоянным экспертом газеты, профессиональным трейдером Константином ДОМАНОВЫМ и задал ему несколько вопросов.
— ФСФР бьет тревогу, утверждая, что Россия может потерять фондовый рынок, который так и не стал до сих пор главным источником инвестиций для предприятий. Неужели опасность так велика?
— Имеется ввиду, конечно, не то, что мы его теряем в прямом значении этого слова. Дело в другом. Мы его, по меньшей мере, не развиваем, не увеличиваем количество эмитентов. Ими остаются все те же приватизированные предприятия. Полностью потеряно доверие между бизнесом и властью. На фоне тех событий, которые развивались в 2004 году, Россия лишилась инвестиционной привлекательности. Дело ЮКОСа, наверное, затмило собой все остальные события на фондовом рынке, перевесив своей значимостью все то положительное, что было создано и достигнуто. Россия теряет доверие в мире как финансовый институт, куда можно вкладывать деньги. Это становится сейчас очень рискованным. Да, есть большой потенциал, есть хорошие предприятия, но развивать здесь собственный бизнес в сегодняшних условиях иностранные инвесторы вряд ли сильно хотят.
Если не будет новых эмитентов, если не будут создаваться новые предприятия, фондовый рынок начнет топтаться на месте. Естественно, при таком варианте мы его теряем. Второй вариант заключается в следующем. Для нормального функционирования рынка должна быть развита его инфраструктура, должны быть четкие правила игры. Конечно, значительный прогресс по сравнению с 1991 годом есть, но посмотрим, что произошло в законодательной базе за последние 7 лет. Вернее, не произошло. После принятия закона “О рынке ценных бумаг” в 1997 году каких-то полноценных, кардинальных решений, регламентирующих деятельность профучастников, у нас не появилось.
— Мало того, лишились ФКЦБ.
— Какая разница, как назвать. Появилась Федеральная служба по финансовым рынкам, у которой, правда, немножко более широкие функции. Но лучше, конечно, быть под одним крылом. Когда существовала ФКЦБ, то она занималась в первую очередь войной с Центральным банком. Они постоянно делили функции. В результате игроки на фондовом рынке находились в разных условиях. Банки как один из основных профучастников вынуждены были, в последнее время, подстраиваться под решения ФКЦБ. При этом у них были еще и решения Центробанка. Все это очень усложняло работу. Тем не менее такая неразбериха отчасти сохраняется до сих пор.
— Наших эмитентов все больше тянет на иностранные биржи. Это касается как первичных размещений, так и вообще всего оборота российских акций.
— Российские предприятия пытаются привлечь дешевые заимствования. А где это можно сделать? На Западе. В России считается очень хорошо, если удается привлечь займы под 11—13 проц. годовых. На Западе деньги привлекаются под 5 проц. годовых. Разница колоссальная! Естественно, все стремятся на иностранные биржи, начиная с Лондонской.
— Минувший год оставил большие впечатления?
— Мы помним, какой оптимизм царил на фондовом рынке в 2003 году. Стабильная ситуация в стране, в экономике, стабильный уровень инфляции, пусть и достаточно высокий. 2004 год тоже начался для фондового рынка достаточно успешно — он опять взялся штурмовать новые высоты. А заканчивается достаточно плачевно. И основная причина такой неудачи — это дело ЮКОСа. Мы помним, что цена акций этой компании была 450—470 рублей, а сейчас она опустилась до 12 рублей. Цена упала в 40 раз!
Причем кто пострадал в большей степени? Характерный пример. Когда цена была 453 рубля, в одну инвесткомпанию позвонила клиентка с просьбой немедленно продать ей акции ЮКОСа. Ей объясняли, что сделать это можно лишь в течение трех дней. А она говорила: нет, через три дня они будут дороже, надо покупать немедленно. Видя, как росли акции ЮКОСа, люди даже с небольшими деньгами начали в них вкладываться. И сейчас “сидят” в этих бумагах, которые упали чуть ли не до нуля. И будут “сидеть” дальше. Продать их по нынешней цене, наверняка, очень сложно психологически.
Если брать начало года и его конец, то рынок заканчивает его, по сути дела, в нуле. Он просто не вырос. Однако вложения, скажем, в ПИФы все равно оказались плюсовыми. О чем это говорит? Несмотря на нервозную обстановку в течение всего года, фондовый рынок по меньшей мере смог удержаться на своих позициях. Если в дальнейшем не будет политических процессов, как по делу ЮКОСа, то можно надеяться на достаточно приличное восстановление утраченного.
Причем рынок ведь пугает не пересмотр итогов приватизации как таковой, а когда избирательно начинают “раздевать” какую-то компанию. И это было настолько очевидно, настолько откровенно. Если бы занимались всеми по принципу “виноват — ответь”, то это рынок воспринял бы нормально. Смущает соображение, что если кто попал не в струю, то с ним можно сделать все, что угодно. Разве у нас один ЮКОС такую политику проводил? А как продавался Юганскнефтегаз на аукционе! Сделали все быстро, продали дешево. Инвесторы, игроки прекрасно видят, что происходит. Рыночными такие подходы уж никак не назовешь.
И все-таки нельзя сказать, что минувший год был уж очень плохим для фондового рынка, хотя его рост и составил около нуля. Если учитывать тот подъем, который происходил в 2002—2003 годах, то, в конце концов, должно было состояться и коррекционное движение. Причем кроме дела ЮКОСа влияние оказали и другие негативные факторы. Это торможение реформы РАО “ЕЭС”. Ведь сколько уже времени инвесторы ожидают, что же произойдет с энергохолдингом, с ОГК. Решение постоянно откладывается. Тем не менее акции РАО “ЕЭС” стоят сейчас 8 рублей. Это достаточно высокая цена, всего на 2,5 рубля ниже абсолютного исторического максимума и выше в четыре раза, чем было в 2001 году. Так что результаты неплохие. Основная масса паевых инвестиционных фондов сработала достаточно прилично, и люди получили доходность немножко выше банковской.
— Показательно, что Газпром рос, когда другие фишки или припадали, или стояли на месте. Приобретение газовым монополистом еще и нефтяных активов волнует воображение. Может ли такая суперкомпания быть проданной какому-то иностранному инвестору?
— Однозначно — нет. Газпром — государственная компания, и из нее действительно делают суперструктуру, которая, думаю, никогда никому продаваться не будет, это не в интересах России. Но контролировать одну очень крупную компанию вполне в состоянии те, кто в настоящее время стоит у власти. Это достаточно выгодно и удобно. Рост акций Газпрома вполне понятен, он развивался и расширялся. А в свое время достаточно прилично отставал от рынка. Когда шел рост, допустим, акций РАО “ЕЭС”, бумаги Газпрома оставались на месте. В свое время их стартовая цена была 24 рубля, а сейчас они стоят около 75 рублей.
— Рынок акций — это все-таки перераспределение долей, а источник привлечения инвестиций — облигации. Они более интересны для развития экономики и могут стать более приоритетным инструментом.
— Все эти инструменты все равно завязаны друг на друга. Рынок облигаций, конечно, может существовать отдельно. Но чтобы нормально оценивать компанию, ее акции должны вращаться на бирже. Надо оценить ее активы, рыночную стоимость. И она должна быть прозрачной, что как раз и дает обращение ее бумаг на фондовой бирже. А выпуск допэмиссий — это тоже привлечение средств через акции, причем всерьез и надолго. Деньги идут на развитие, стоимость компании растет. А облигационный заем надо возвращать. Другое дело — при допэмиссии можно упустить контроль над предприятием. Все надо делать с умом.
— Сейчас появляется интерес к выводу на биржу низколиквидных акций второго эшелона. Наверное, это не так просто, раз подобными процедурами стали заниматься крупные финансисты.
— Этот процесс довольно длительный. Мы же помним, как предприятия выходили на биржу. Сначала попадали в РТС-3, потом РТС-2, потом в РТС-1, то есть постепенно переходили в котировальный лист более высокого уровня. И, естественно, каждый переход эмитента с одного уровня на другой вызывал рост цен на его акции. А Сургутнефтегаз, например, до сих пор числится во внесписочных акциях. Если, допустим, рост или падение по акциям эмитента, находящегося в котировальном листе, превышает 10 проц., торги останавливаются. А к Сургутнефтегазу это не относится, он не подлежит данной процедуре. Цена его акций прыгала по 40 проц. за день, и торги не останавливались.
— На радость спекулянтам.
— Ситуация резких встрясок не устраивает и спекулянтов. Риск не должен быть очень большим. Прекрасные результаты можно получать и на колебаниях 1—2 проц. в день. Была бы ликвидность. А в последнее время объемы торгов сильно упали.
Минувший год для Нижегородской валютно-фондовой биржи был полон значительных, если не сказать знаковых событий. О них в беседе с корреспондентом “Курса Н” рассказывает председатель правления НВФБ Игорь МАКАРОВ.
— Самое, наверное, большое событие произошло в конце года. Как раз в декабре развернулся процесс перехода НВФБ на фондовую биржу ММВБ. Мы становимся представителями двух бирж — Московской межбанковской валютной биржи на чисто денежных рынках и государственных ценных бумаг и фондовой биржи ММВБ на классическом рынке негосударственных ценных бумаг, то есть акций и корпоративных облигаций.
Это произошло по той причине, что по законодательству ММВБ не может выполнять функции фондовой биржи, это связано со структурой ее капитала. Так появились две биржи, и мы сейчас являемся их представителями. У нас были проведены сложные технологические изменения. Будут два технических центра. Один станет учитывать операции по рынку государственных ценных бумаг, а второй соответственно рынок акций и облигаций. Меняется договорная база. Работа идет очень большая. Она, может быть, не так заметна со стороны, но достаточно сложна для профучастников, то есть для нас и наших клиентов — банков и финансовых компаний. Фактически это рождение новой биржи. В декабре мы должны закончить перевод клиентских операций, оттестировать оборудование и с января начать выступать в новом качестве.
— Какие новые финансовые инструменты появились на НВФБ в 2004 году?
— У нас появился рынок своп-операций, рынок операций с депозитами ЦБ — чисто банковский. Сейчас мы ждем начала активности на рынке срочных инструментов. Он более сложный, и ввести его мгновенно не получается. Мы начали работу по созданию на базе биржи кредитного бюро. Сейчас готовится соответствующий федеральный закон и появится отчасти новый рынок — информационный. Если у нас получится завершить этот проект, мы начнем выполнять функции кредитного бюро для банков Приволжского федерального округа. Фактически это будет база данных по хранению кредитных историй клиентов.
— Первые итоги 2004 года уже подведены?
— Предварительные. В прошлом году ситуация, конечно, была достаточно сложная в связи, как я уже говорил вам в предыдущих интервью, с изменениями размера комиссионных на валютном рынке, а также структуры рынков, и, соответственно, оборотов на них. И в 2003 году были убытки. Конечно, основная задача, которая стояла передо мной как руководителем, — это, с одной стороны, сохранить развитие биржи, но с другой — направить все усилия на то, чтобы компенсировать убытки и как-то выровнять ситуацию.
Могу сказать, что нам это удалось, и уже по итогам 9 месяцев 2004 года мы закрыли все убытки 2003 года, полностью восстановив размер собственного капитала биржи. Уверен, итоги 2004 года покажут, что мы увеличили собственный капитал и, естественно, прибыль. За счет нее мы как раз и компенсировали предыдущие потери. В уходящем 2004 году совокупный объем операций НВФБ достиг 235 млрд руб., превысив на 126,6 проц. показатели 2003 года. Фактически мы больше чем в два раза увеличили объем операций. Естественно, сейчас у нас основной рынок акций и облигаций, составляющий 71,1 проц. от общего оборота. Ситуация, что была в 2003 году, привела к уменьшению доли валютного рынка. Эта тенденция сохраняется, и сейчас мы по структуре оборотов являемся классической фондовой биржей.
У нас появляются новые клиенты, и в 2004 году мы окончательно укрепили свою роль именно как окружной биржи. Через НВФБ работают банки Н. Новгорода, Казани, Перми, Саратова, Ижевска, Самары, Чебоксар, Саранска, Йошкар-Олы. Но у нас есть не только окружные клиенты, но также из Москвы, Вологды, Белгорода. В Самаре, например, есть своя биржа, но на НВФБ более выгодные условия, более качественное обслуживание, хотя комиссионные везде одинаковы. Такие задачи мы решаем потихоньку, но сдвиги в этом направлении есть.
Теперь о рынках. Начнем с валютного. По долларам США мы более чем в два раза увеличили обороты сравнительно с 2003 годом. По евро увеличение с 81 до 101 млн, где-то на 25 проц. Участие в торгах приняли 28 кредитных организаций. Думаю, в новом году ситуация изменится. Уже сейчас мы видим, что соотношение во внешней торговле между контрактацией по евро и доллару меняется в сторону евро. Все больше и больше евро входит в оборот внешнеторговых операций. Это приведет к тому, что все больший оборот по евро мы увидим на валютных торгах, чему, несомненно, способствует увеличение времени торгов по евро с 20 минут до одного часа в сутки.
Участие в торгах на рынке госбумаг приняли 18 банков и финансовых компаний. При нынешней ситуации, связанной с собираемостью федерального бюджета и укреплением курса рубля, государству не очень выгодно устанавливать, скажем так, хорошие ставки на рынке заимствований. Госбумаги уже не столь прибыльные, какими они были в начальной стадии рынка ГКО. Может быть, это говорит о том, что российская экономика в целом укрепляется, и государству уже не нужно занимать дорого, в спешке и покрывать какие-то кассовые разрывы в бюджете. Но, с другой стороны, это приводит к тому, что рынок ГКО стабилизировался, у него нет какого-то качественного роста. Наверное, такое состояние и отражает общую экономическую ситуацию в стране. Тем не менее обороты по госбумагам увеличились у нас с 8,5 млрд руб. до 13 млрд руб. Рост составил чуть больше 50 проц.
Принципиальный скачок произошел на рынке негосударственных ценных бумаг. Если в 2003 году мы имели в обороте 78,8 млрд руб., то в 2004 году выходим на уровень 167 млрд руб. — рост более чем в два раза. Участие в торгах приняла 31 кредитная организация и инвестиционная компания. Причем наблюдается и увеличение числа клиентов. Думаю, в 2005 году будет один из новых этапов развития этого рынка. Сейчас вся тенденция к тому, что он станет отражать развитие негосударственного сектора экономики. Надеюсь, что операции будут проводиться с большой активностью.
— Как развивается ваша система Интернет-трейдинга ИТС?
— В 2004 году мы завершили передачу системы Интернет-трейдинга специализированной компании, которая занимается их разработкой, — Приволжскому федеральному центру. В систему ИТС-Брокера были внесены следующие изменения. Была добавлена лента новостей информационного агентства “Прайм-ТАСС”. Это наш совместный с ним проект. На валютном рынке число пользователей системы ИТС составило 33 кредитные организации. А системой ИТС-Брокера по доступу на рынок ценных бумаг воспользовались более 40 банков и финансовых компаний.
На сегодняшний день мы входим в тройку крупнейших разработчиков систем Интернет-трейдинга в России. А сейчас достаточно пристально смотрим на те системы, которые развиваются вместе с нами. Думаю, как и на любых рынках, нас здесь ждет укрупнение и объединение. И нам сейчас надо выбрать, с какой системой возможно объединить ИТС, чтобы прочно занять первое место на этом рынке и, мало того, дать еще возможность работать в ней биржам с другим листингом. Хотя уже сейчас через Интернет-трейдинг ИТС можно работать с акциями Газпрома — на фондовой бирже Санкт-Петербурга, в РТС, на рынке ФОРТС.
Мы постараемся договориться с иностранными биржами, где торгуются российские ценные бумаги через депозитарные расписки. Это Лондон, Нью-Йорк, возможно, Венская биржа — с ней у нас довольно активный контакт. Но для этого, естественно, нужно, чтобы система Интернет-трейдинга была достаточно массовой в России. Думаю, мы будем объединяться с кем-то из членов первой тройки. Вполне возможно, что это будет система “Квик”, которая разработана Новосибирской биржей. Это наиболее близкий для объединения вариант. После этого мы получим достаточно крупную систему в масштабах Западной Европы и сможем конкурентно предлагать свои услуги не только в России, но и за рубежом.
— Насколько перспективны для вас товарные рынки? Расскажите, пожалуйста, о результатах зерновых торгов.
— К сожалению, в 2004 году у нас не получилось провести осенние закупочные интервенции по итогам урожая. Это связано с определенной позицией Минсельхоза. Он не согласовал до конца свое участие как представитель государства в этих интервенциях, и мы пока их не проводим. НВФБ — обслуживающая инфраструктура, и если от государства не поступил заказ, естественно, мы его не выполняем. Но, думаю, это связано не с тем, что оно отказывается от биржевого механизма при проведении зерновых интервенций, а, скорее всего, с формированием бюджета Российской Федерации на 2005. Некоторые бюджетные процессы, к сожалению, привели к тому, что осенние зерновые интервенции у нас затормозились.
Что касается весны 2004 года, то в ходе интервенции на НВФБ было закуплено 113925 тонн зерна на общую сумму 460 881 900 руб. В торгах приняли участие 23 организации из Приволжского федерального округа. Технический доступ осуществлялся только через нижегородскую площадку, то есть все были вынуждены приезжать в Нижний Новгород. Видя, что участникам это не очень удобно, мы разработали технологическую систему удаленного доступа, чтобы в крупных зернопроизводящих регионах округа можно было размещать филиалы наших зерновых площадок. И в ходе подготовки к осенним интервенциям мы внедрили эту систему в ряде городов ПФО. Полностью оттестированы площадки в республике Мордовия и Оренбургской области. Практически реализован проект в республике Татарстан.
Товарные рынки — достаточно перспективный сектор. В 2005 году мы обязательно будем участвовать в проведении федеральных зерновых интервенций. И уже не как биржа, находящаяся только в Н. Новгороде, а уже имеющая свои удаленные площадки. Думаю, мы сделаем площадку в Уфе, и об этом уже есть принципиальные договоренности. Пока мы просто не начинали там техническую реализацию проекта.
НВФБ активно пытается создавать и другие товарные рынки. Есть у нас идея образования биржевого рынка природного газа. В России он отчасти уже сформирован, на нем есть несколько площадок. Но все они достаточно аффилированы с производителями и транспортировщиками природного газа, а это, на наш взгляд, немножко не рыночная ситуация. Даже с точки зрения законодательства это выглядит немножко, скажем, не легитимно, когда организатором торговли является один из крупных ее участников. Здесь явная возможность доступа к инсайдерской информации, и о классическом биржевом рынке говорить не приходится.
Сейчас ситуация созрела. С одной стороны, государство понимает, что на этом рынке должен сложиться биржевой механизм, а с другой — неаффилированных структур, которые могли бы стать организаторами торговли, пока явно нет. У нас появляется повод, чтобы попытаться создать федеральный рынок на базе валютных бирж России — некий, наверное, аналог ФОРЭМа с возможностью для потребителей покупать сверхлимитный природный газ.
— А внутри самой биржи были какие-то изменения?
— У нас произошло определенное технологическое перевооружение. Когда пошла прибыль, часть средств мы стали направлять на развитие. В конце 2003 года мы себе такое, конечно, позволить не могли, понимая, что придется затянуть пояса, приостановить проекты по развитию рынков и модернизации. Сегодня мы заканчиваем монтаж переоборудованной системы бесперебойного питания в ИПФАНе, где у нас вычислительный центр. В минувшем году совместно с компанией “Атон” был закончен монтаж ее вычислительного центра в Н. Новгороде. Основной вычислительный центр “Атона” находится в Москве, а дублирующий — в Н. Новгороде. Это позволяет обслуживать клиентов при любых обстоятельствах в одном из этих центров.
В 2004 году мы возобновили программу дополнительного обучения своих сотрудников. Это касается как технического персонала, связанного с ИТ-технологиями, так и специалистов, работающих на рынке ценных бумаг. В свое время у нас была программа по получению второго высшего образования, каких-то дополнительных навыков на различных курсах повышения квалификации. Сегодня мы ее возобновили.
— Год для вашей биржи был удачным. У вас все получилось.
— Те обещания, которые были даны и акционерам, и Центральному банку в виде проектов, по которым биржа должна была в 2004 году зарабатывать прибыль, мы перевыполнили. НВФБ сработала даже лучше, чем планировалось в начале 2004 года. Это связано, в первую очередь, с тщательной работой с себестоимостью, с тем, что мы все-таки старались снизить затраты там, где они были нерациональными. Но без какого-либо ущерба для развития перспективных проектов и технического перевооружения.
— Как вы собираетесь провести рождественские праздники?
— У нас происходит разделение биржи, появляется фондовая биржа ММВБ и просто ММВБ. И в связи с этим встали технологические задачи, которые мы должны решить. Хорошо, что нам не придется десять дней торговать, мы можем совершенно спокойно оттестировать, проверить все системы, чтобы клиенты могли на них нормально работать.
Как лично я проведу часть праздников? Я катаюсь на лыжах с пятилетнего возраста, и это вошло у меня в привычку. Я всегда это делал после Нового года, и сейчас у меня есть возможность спокойно на недельку съездить в Альпы. Я привык туда ездить. Разговоры из серии “зачем нам так много праздников” считаю праздными. Если общество укрепляется от семьи, то 10 выходных дней должны пойти людям на пользу.