Путешествие из Москвы на край света

Путешествие это началось с Ярославского вокзала столицы. Расстояние до Владивостока известно – более 9 тысяч километров, еще точнее – 9288 км. Но чтобы представить себе такое на самом деле фантастическое расстояние, предлагаю вам измерить его не в километрах, а в часах и засечь время, ну скажем, в понедельник. Итак, начинается новая трудовая неделя. Вы выходите на работу, вечером возвращаетесь домой, ужинаете, сидите у телевизора, потом ложитесь спать. Но это еще не все. В субботу и воскресенье вы отдыхаете, идете в гости или едете на огород и переделываете еще кучу разных домашних дел. И так проходит семь суток. И все это время кто-то другой, едет, едет, едет... в те далекие края, которые, как ни странно, тоже называются Россией. Едет и пересекает семь часовых поясов, ежедневно переводя стрелки часов на час вперед.

Доехав до Уральских гор примерно за два дня, я решила, что увидела уже достаточно, а мысль, что это даже не треть пути, повергла в уныние. Буйная зелень и божественная красота гор вознаградили меня за терпение, и я решила, что стоит проехаться дальше. Но вот и граница Европы и Азии. Символический памятник – столб белого цвета, вдоль и поперек исписанный нашими согражданами, видимо, испытывающими бурную радость по поводу того, что они дошли до границы, где кончается цивилизованная Европа и начинается полудикая Азия. Этот скромный символ евроазиатских корней русского государства настроил на лирический лад. Вспомнилось из Блока: «Да, скифы мы, да, азиаты мы с раскосыми и жадными очами». И как-то по-иному отозвались эти строки в душе. Трясясь на полке вагона, признаюсь, я не один раз ловила себя на мысли: что же это были за люди, те, которые когда-то пришли в эти края впервые? Что заставляло их идти все дальше и дальше навстречу неизвестности? Какой представляли они эту землю и жизнь на ней? Плохое знание истории и романтическое воображение рисовали почему-то бородатых мужиков в тулупах, которые бредут сквозь тайгу или сплавляются на плотах по течению суровых сибирских рек. Они, эти странные люди из той загадочной для меня породы, не боящиеся неизвестности, бросали обжитые предками места, теплый дом, семью и уходили в никуда. Но тем больше уважения к их мужеству и стойкости я испытывала при мысли о том, ЧТО должны были преодолеть они! Никогда не понять их тем, кто, съездив на поезде к бабушке в Рязань, считает, что он совершил опасное путешествие.

Озеро Байкал. Чтобы представить его размеры, достаточно сказать, что только поезд вдоль берега идет шесть часов, а ведь это только наиболее обжитой небольшой участок побережья. У меня нет слов, чтобы описать красоту этого «восьмого» чуда света. Это уникальное, самое глубокое в мире озеро, к которому благодаря песне приклеилось прозвище «славное море, священный Байкал». Оно наполнено прозрачной и вкуснейшей пресной водой. На станциях продают копченого и соленого омуля – невообразимо вкусную рыбу, также воспетую в песне. Большой и добрый Байкал поныне, как и сто лет назад, кормит проживающих на его берегах людей.

Но незримые мои спутники шли дальше. Что же вело их вперед, этих неугомонных искателей приключений? Такая мысль не давала покоя два последующих дня. Ну что может быть привлекательного в «диких степях Забайкалья»? Изредка попадающиеся «забытые Богом» поселения производили жалкое впечатление, а людей, живущих здесь, было искренне жаль. Казалось, что в пробегающих мимо окна деревеньках время застыло, и они производили бы впечатление музея под открытым небом, если бы не столбы с электрическими проводами. Я видела потемневшие от времени и дождей деревянные дома, мимо которых ехала телега, запряженная лошадью, на телеге – сено и баба с граблями. Терялось ощущение времени и в буквальном смысле: простой вопрос утром кого-то из пассажиров: «Который час?» – ставил всех в тупик. Все молчали, впервые в жизни не зная, как ответить, имея на руках часы, на такой, казалось бы, простой вопрос. Потом все дружно смеялись. Комизм ситуации заключался в том, что вопрос-то простой, а вот ответ на него каждый мог дать разный. Один, сев в вагон, еще в Москве деловито перевел стрелки на семь часов вперед, «по Владивостоку». Другой ехал всю дорогу по московскому времени, с тем чтобы, приехав на место, перевести стрелки и только тогда мысленно расстаться с Москвой. А третий каждый день выяснял, на сколько часов время в данной местности расходится с московским, и в соответствии с этим переводил стрелки. Мимо окон мелькали большие и малые города, с известными и вовсе диковинными названиями. Улан-Удэ – столица Бурятии. Петровский Завод – станция, запомнившаяся тем, что здесь стоят на самом почетном месте бюсты декабристов, которые отбывали срок в этих глухих местах. Смешное название Сковородино, загадочное Ушумун (что это означает?).

И вот наконец-то Хабаровск! Выхожу на привокзальную площадь. Всех приезжающих встречает сам Ерофей Павлович Хабаров. Он именно такой, каким и представляла я себе настоящего первопроходца, – большой, бородатый, в распахнутой шубе. Хабаровск вполне привычно выглядит для жителя европейской части нашей страны – большой город, раскинувшийся на берегу широкого Амура. Он чем-то неуловимо похож на знакомый нам Нижний Новгород. Побродив по центру города и проехав на прогулочном катере по Амуру, еду дальше.

Поезд Хабаровск – Владивосток. Напоминает путешествие из Москвы в Питер на знаменитой «Красной стреле», только поезд носит другое имя – «Океан». Расстояние и время в пути примерно такое же и люди здесь, судя по разговору, также привычно ездят кто к родным, кто на учебу или в командировку. И привычный спор – чей город лучше и красивее: Хабаровск или Владивосток? Ехать очень удобно: вечером сел в поезд в Хабаровске – утром проснулся во Владивостоке.

Ну вот наконец-то и конечная точка моего путешествия – Владивосток. Очень красивый недавно отреставрированный железнодорожный вокзал соседствует с большим современным зданием морского вокзала. На привокзальной площади меня встречают Ильич с протянутой рукой и его слова, начертанные еще в советское время на главпочтамте, что находится здесь же: «Владивосток далеко, но ведь это город-то нашенский!»

Когда-то Н.С. Хрущев обещал сделать из Владивостока «второй Сан-Франциско». Ни второго Сан-Франциско, ни «нашенского» города из него не получилось. По городу ездит немыслимое количество автомобилей японского производства (что-то около 95%). Однако разбитые дороги, малое количество зелени и неухоженный вид не позволяют пока поставить его в один ряд с жемчужиной Америки – зеленым и роскошным Сан-Франциско. Пожалуй, единственное, что их роднит, – это природа. Да, у них примерно один рельеф – это гористая местность на берегу Тихого океана. В последние годы город приобрел скандальную славу. Отсутствие тепла, электричества – кадры замерзающего Приморья видел весь мир. Скандальные выборы мэра и губернатора в новостях. Не о такой сомнительной славе мечтали, наверное, те, кто основал этот город-порт, удачно расположенный для захода кораблей.

Море, горы (или, как здесь принято их называть, сопки) и южное солнце. Да-да, не удивляйтесь! Многие саровчане, возможно, не знают, что Владивосток находится на широте Сухуми. Пальмы здесь не растут, а вот солнце по-южному ослепительное. Самое большое впечатление – это, конечно, море. Ручаюсь, мало кто из жителей европейской части России знает, что есть еще в нашей стране места, где такое прозрачное море и такие уютные, красивые и чистые бухты. И только «страшная удаленность их от народа», а также склонность наших сограждан отдыхать только в «насиженных» местах, к сожалению, а может быть и к счастью, не дают в полной мере оценить то богатство, которым мы все, в общем-то, владеем. Ездят сюда отдыхать лишь жители северных регионов Дальнего Востока – Камчатки, Сахалина, пресловутой Колымы – и хабаровчане.

Разумеется, никаких слов не хватит, чтобы передать впечатления от увиденного мною. Ведь лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Ну а если проснется в вас охота к перемене мест, покупайте билет на поезд №1 с гордым и символичным названием «Россия», и он помчит туда, где встретит вас загадочная Азия, за которой, между прочим все это признают, будущее. Туда, где в сезон на станциях бабульки продают красную икру собственного посола в больших двухлитровых банках, и где вы впервые в жизни поймете, что красная икра – это не дорогой деликатес, а всего лишь продукт питания. Помчит в тот суровый край, который не сразу и не всем открывает свои красоты, но если уж откроет, значит, вы удостоились его высшей милости. Край, куда в советское время ехали кто за деньгами, а кто и за запахом тайги, на самом деле проверяет и тех и других на прочность, и, поверьте мне, не все эту проверку выдерживают. А того, кто прошел, он долго не отпускает от себя. Вот и я теперь никогда не забуду этот самый крайний уголок России, куда привели меня судьба и звонкие рельсы Транссиба!