Кому они открывают свой мир?

Недавно из командировки в Америку вернулась одна моя знакомая. Женский взгляд на вещи своеобразен, поэтому я попросила ее поделиться впечатлениями от поездки.

Оказывается, поездка была организована в рамках программы «Открытый мир». Приятельница убеждена, что Америку им показывали исключительно с парадной стороны. Соответственно, реакция русского человека на показуху была однозначной.

– Я понимаю теперь, почему они стремятся приглашать к себе наших «до тридцати». Молодые всему удивляются, восхищаются. А я… Ну подумаешь, у них в туалетах пахнет духами, кругом чисто, а в служебных заведениях и автоматы с бесплатными прокладками и тампонами стоят. У нас… все не так, ну и что?!

Зато они законопослушны до идиотизма. Представляешь, в баре, где мы были, прежде чем выдать нам заказанное спиртное и сигареты, меня попросили предъявить им паспорт. Ну предъявила, конечно, но не обольщаюсь: на 21 год я не выгляжу, просто они идиоты.

В провинции, в штате Висконсин, где мы были, я курящих на улицах не видела, а в Вашингтоне – пожалуйста! Но ограничения есть, во многих общественных местах просят не курить. Бездомных собак нет. Собаковладельцы гуляют со своими питомцами с пакетиками и совками в руках. Всюду английские газоны и наглые беспризорные белки – разносчики заразы вроде наших голубей. Поэтому кормить их нельзя, меня сразу предупредили.

И на каждом шагу там хвалят Америку, страна, мол, неограниченных возможностей – Мадонна у них, например, была певичкой и шлюхой, а стала добропорядочной матерью и писательницей. Неограниченные возможности. В Америке себя можно переизобрести – нам рассказывали о каком-то мужике, который сделал там операцию по изменению пола и теперь возглавляет крупную парфюмерную компанию уже как женщина.

У них, мол, в полной мере соблюдаются права человека. Это значит, что спидоносцы могут работать где угодно, например медсестрами. Вообще мне показалось, что они живут в очень жестком обществе, где все регламентировано.

Я жила в богатой семье, муж — врач-стоматолог, жена не работает, им по 50 лет, выглядят прекрасно. У них свой дом, на первом этаже кухня, столовая, две гостиные — комнаты небольшие, туалет, прихожая; на втором – четыре спальни и несколько санузлов (не знаю, сколько). На полу лежит белый ковролин, по нему ходят в той же обуви, что и на улице – чисто. Грязи нет вообще. Культа еды нет. У всех членов семьи – свои машины, при малоэтажной застройке это необходимость. Представляешь, как растянулся бы наш город, живи мы все в частных домах с собственными лужайками?

Две старшие дочери живут где-то отдельно: после 18-ти лет с родителями жить не принято, младшая заканчивает школу, собирается быть нейрохирургом, но по вечерам подрабатывает продавщицей.

Хозяева вечерами смотрели по телевизору предвыборные политдебаты, они сторонники Керри, страшно политизированы. А мне в это время предлагали отдохнуть в джакузи на улице во дворе за домом. Джакузи во дворах – это норма.

В одежде основной принцип – удобство. На каблуках ходила я одна, это был главный признак, по которому меня отыскивали в случае надобности. Общество толерантно: одевайся как хочешь, можешь выкрасить волосы в зеленый цвет – никто на тебя не посмотрит осуждающе, более того, никто головы в твою сторону не повернет. Так же не обращают никакого внимания на инвалидов. Это у них особая форма политкорректности. В школе, куда нас водили, были и дауны, и дети-инвалиды в колясках – никто не показывал на них пальцем, не смеялся, вообще никак не реагировал: они такие же люди, как все остальные.

А мы-то дикие, в библиотеке Конгресса, в дверях встретили женщину-инвалида в коляске, тут же раздалась команда «расступись», «дайте человеку проехать», мы шарахнулись в разные стороны, эта женщина-американка даже испугалась, замахала руками: «No, no!» – кричит и закрывается руками. Словом, конфуз случился из-за нашей дикости.

Насколько это американский лозунг, я поняла только там. Приходят в магазин, набирают целую кучу тряпок, идут в примерочную, снимают одну вещь за другой с плечиков, примеряют – не подошло – бросают на пол, берут следующую, с ней может случиться то же самое. Никто ничего не подбирает, не вешает на место: время – деньги. И служащие магазинов в ответ вам только улыбаются. Не знаю, о чем они на самом деле думают, но улыбаются. Я пыталась выбрать себе брюки – мерила тысячу раз – мне улыбались! В супермаркете меня поразила сцена: тетка с тележкой снесла стойку с бюстгалтерами, проехала по ним, не моргнув глазом, даже не притормозила, и никто ее не убил, никто не обругал.

А что творят в американских магазинах дети! Вскрывают любую приглянувшуюся упаковку, достают из коробок Барби, играют (наши бы попробовали!) – им улыбаются.

Наши дети, конечно, лучше – у них такие умные лица! И вообще я так устала там за эту неделю: ни звука русского, кругом чужая речь! Так рада была вернуться!

«И дым отечества нам сладок и приятен», – вспомнился мне Грибоедов, когда я послушала американский рассказ моей приятельницы. Возвращалась, говорит, с мыслью, что приеду – займусь деревней (так она называет свою дачу), постараюсь все обустроить, ведь в конечном счете новую жизнь начинать надо с себя. Культура быта и все такое… – Ну и как, – интересуюсь, – занялась? – Нет, – сознается, – еще там не была – некогда, да и вообще...