14 октября 1903 года на Балтике, в Санкт-Петербурге, была спущена на воду и принята в состав подводных сил военно-морского флота лодка "Дельфин". От этой исторической даты и ведется счет всем славным походам, боевым легендам русских моряков-подводников. В нашем маленьком и совсем не морском городе живут очень интересные люди - морские офицеры. Все трое награждены медалями "300 лет Российского флота". Теперь они, как и многие другие, работают на гражданке: в институте, на заводе. А так как моряк моряка видит издалека, то они просто не могли не найти друг друга, не стать друзьями, не организовать эдакое неформальное мужское братское общество моряков-подводников. Что отличает этих мужчин от многих других? Выправка, энергичность, сила духа и в наши непростые времена полное отсутствие какого-либо уныния, усталости от жизни - пожалуй, главные их отличия. В общем, если служба на море сделала из мальчишки мужчину, то это, как говорится, навсегда. А еще говорят, если человек "заболел" морем, то это надолго. Жизнь этих мужчин, вернее, первая половина их жизни связана со службой на подводных атомных лодках. Поэтому их морские истории нами, людьми сухопутными и совсем не военными, воспринимаются как саги или легенды.
На учебном корабле училища "Бородино" мы совершали океанские походы. На нем отрабатывали знания по специальности. Мы побывали в Тихоокеанском и Индийском бассейнах, встретились с нашим вероятным противником: там патрулировали в то время американцы. В 1982 окончил училище и по распределению попал на Северный флот, где и прослужил до 1991 года. Пришел командиром группы (это лейтенантская должность), ушел капитаном второго ранга.
Я нес службу на подлодке "Проект-675". У американцев своя терминология, они называли нашу лодку "Эхо-2". На ее борту находилось восемь крылатых ракет. Боевую службу несли в Средиземноморье. Не всплывали по два месяца. Шли с обычной скоростью 5-6 узлов. Мы и не должны были передвигаться слишком быстро, так как быстрый ход лодки создает больше шумов и ее поэтому легче обнаружить. Эта задачка для такой лодки, какнаша, была непростой. Может быть поэтому американцы и назвали ее "Эхо". Главная же задача наших кораблей в случае начала боевых действий формулировалась так: нанесение ракетного удара по авианосному ударному соединению противника. Проще говоря, мы постоянно сопровождали один из американских авианосцев. Наш экипаж состоял из 125 человек. Лодка была из второго поколения атомных подвожных кораблей. И поэтому условия на ней были чуть получше, чем на лодках послевоенного периода. Она могла бы своей атомной энергетикой обеспечить дальность похода корабля в целых три года. На лодке хорошо обстояло дело с регенерацией воздуха. Но человек не смог бы по нескольку лет не видеть берега, бороздить океанские глубины. Человеку невероятно тяжело психологически не всплывать на поверхность хоть изредка. Для сравнения, положение пассажира в купе поезда гораздо приятнее положения подводника, первый хоть видит, что творится за окном, наблюдает жизнь окружающего мира. Опять же с подлодки заболевшего матроса не отправишь лечиться в больницу, ведь всплыть на поверхность - значит себя обнаружить. В общем, с этими трудностями тоже нужно справляться самим.
Был у нас такой случай. Прищлось мне ассистировать нашему молодому врачу в операции удаления аппендикса. Мы могли сделать только местный наркоз. Не было всех нужных медикаментов и условий для операции. Оперировали прямо на обеденном столе. Везультате операция длилась не 30 минут, а пять часов. Оперируемый матрос был сильно напряжен, не давал хирургу сделать все, что полагалось. Я уже стал ругать себя за то, что согласился быть ассистентом, боялся за исход операции. Но все закончилось благополучно.
Особенность нашей службы заключалась еще и в том, что каждый матрос, мичман должен был знать подлод от носа до кормы, чтобы в случае чего включить аварийную систему. Была у нас на флоте история, когда навигационный комплекс вышел из строя. И лодка таранила остров Крит. У моряков было ощущение, что они попали в рыболовные сети. Вместо движения вперед только удар за ударом. Но тогда, слава Богу, все обошлось. Всплыли и обнаружили, что рядом пляжи. Но кроме вот таких веселых случаев бывали и трагедии. И тут уж было не до шуток. Я помню похороны 15 моряков, которые сгорели в задраенных отсеках. Дело в том, что когда на лодке случается пожар, то те отсеки, где это происходит, закрываются наглухо, тогда есть шанс спасти всю лодку. И действительно, та подлодка прибыла к месту своего назначения, пожар не распространился дальше, но ребята этих отсеков погибли: их буквально отскребали от стенок. Представьте себе, что переживали их близкие.
У каждого человека в жизни есть минуты, когда он анализирует прожитое. Считаю, что карьера моя складывалась удачно, хотя жизнь не была совсем гладкой. Так получилось, что в тридцать лет, после смерти жены остался один с двумя маленькими дочерьми. С тех пор прошло уже много лет, вторично я женился лишь в прошлом году. И если бы мне сейчас велели все начинать заново, я бы прожил каждый свой день точно так же. Потому как у меня была цель - служба в море.
Приехал сюда в город и пришел в институт в четвертое отделение, где до сих пор и тружусь. И вместе с другими сотрудниками переживаю все тяготы современной работы во ВНИИЭФ. Но лучшие годы остались там, в море. Почему они лучшие, потому что мы защищали морские границы, служили Родине, делали нормальную мужскую работу, от которой чувствовали моральное удовлетворение. А сегодняшние моряки из-за беспредела в стране, экономической неразберихи и в море-то практически не ходят. Люди, которые создают славу и мощь России, оказываются в состоянии бомжей.
Абсолютно отвратительна история с Черноморским флотом. А ведь Севастополь - это не только история флота, это история России. Сколько людей погибло когда-то в Крымской войне. И вот одним росчерком пера один очень "умный" человек переносит границы, а второй, чтобы просто ни с кем не ругаться, совершенно спокойно отдает российскую территорию. Я считаю это историческим преступлением.
О службе в море можно говорить бесконечно. Не забыть нашего братства, не забыть, как вместе выходили из тяжелейших состояний после аварий. В результате ошибки дозиметриста в лодке не стало хватать кислорода, повысилось давление. По идее, мы все должны были через несколько дней вырубиться, а мы выжили: харкали кровью, не могли без огромнейших усилий преодолеть расстояние в 12 метров, но служили, выполняя задание. А знаете, как после таких вот испытаний начинаешь ценить жизнь, и что ощущаешь, когда после долгих дней под водой дышишь морским воздухом, ступаешь на землю! О таких вещах не хочется говорить прозой, об этом пишут стихи:
Подводная лодка - отличнейший гроб.
Моря бороздит до последней тревоги.
И дружбу морскую скрепляют дороги
Под цвет одинаково синих всем роб...
Сошло и на этот раз все по-хорошему.
Заветное "шило" сознанье бодрит.
В жару, под дождем или зимней порошею
К тому, с чем прощался, подводник спешит.
Служба складывалась достаточно благополучно: ни разу не горел, а пожар на подводной лодке - самое страшное. Единственный опасный случай с нами был в 1983 году в районе Гренландии. Лодка начала стремительно погружаться, но благодаря своевременной команде командира корабль удержали на глубине 300 метров (а предельная - 400 м).
Я был участником семи боевых служб, каждая продолжительностью от 70 до 80 суток. Считаю, что состоялся как морской офицер.