На войне шутка, розыгрыш, умение сказать эдакое-такое, что бы отвлекло внимание других воинов от опасности, от тоски по дому, по своим родным и близким, всегда очень ценилось и поощрялось в армии, если, конечно, это не шло в ущерб делу, не нарушало установленный порядок, воинскую дисциплину. А если все же такое случалось, то у командиров на этот случай была специальная команда: "Разговорчики в строю прекратить!". И шутник или балагур тут же умолкал, не рискуя нарваться на взыскание. Ну а уж если появилась такая возможность, солдаты шутили вовсю.
- Эй, пушкари... Трубка сто, прицел пять - по своим опять!
- Не пыли, пехота, - отвечает веселый артиллерист, - а то весь горизонт застелило, не мудрено и по своим пальнуть.
На войне бывали случаи, когда артиллеристы вели огонь по своим. Вспоминает бывший командир артбатареи, житель нашего города В.Ковалдов: "Однажды, когда мы воевали в Германии, был случай, - говорит он. - Наша батарея столкнулась с орудием соседней дивизии. Мы наступали параллельными курсами. Соседи обнаружили дом лесника, в котором засели немцы. Соседи решили подкатить пушку и выкурить немцев, а пока они с пушкой возились, немцы убрались и дом заняли мы. Так их пушка начала палить по нам. Ну мы ее разнесли вдребезги".
- Во время войны мне со своим полком пришлось форсировать Сиваш. Его называют гнилым морем. Воды всего по грудь, но дно топкое, вода грязная, холодно (дело было весной), и тяжело идти: ведь всю свою выкладку - оружие, боеприпасы, вещмешок, саперную лопату, гранаты - нужно было нести на себе. И тем не менее со стороны солдат не было слышно ни нытья, ни жалоб. Даже находились остряки, которые шутили: "Ох, как хорошо искупался в море, когда еще придется в море купаться?". И вокруг них гогот, смех. Уж чего хорошего-то: тело грязное, одежда, амуниция мокрые. Приходилось все снимать, отжимать, из сапог и ботинок грязную жижу выливать и опять мокрое на себя натягивать.
- Не труди шею, - говорит ему ординарец комабата. - После войны будешь на жирафу похож.
- Летает... слышишь?
- А что ж ему, по земле елозить? Все ж самолет!
- А как треснет по нам?
- Не треснет. Ничего он там не видит, как слепой на чердаке. Всего дела - на психику давит... я-то знаю: давненько здесь нахожусь.
- Тебе хорошо молоть, у тебя укрытие. А я целый день на виду с бумажками бегаю, аллюр три креста. От нервов одни обрывки остались.
- По уму и должность.
- Сам-то ты не больно вырос, всего-навсего рядовой.
- А рядовые тоже разные бывают. Из одних генералы выходят, а из других - одни олухи царя небесного...
Увидев, как комбат на них презрительно зыркнул, отошли подальше от него и там уже умиротворенно продолжили свой треп:
- Что лучше: когда оторвет руку и ногу или обе ноги?
Клички давались не только рядовым, но и командирам, например, "генерал-вперед" или "наш батя". Это если солдаты уважали своего командира, а если командир не пользовался уважением, ему давали кличку с другим оттенком, скажем, "старик" или "дед".
Почти все предметы солдатского обихода, оружие, снаряжение имели свои солдатские названия. Например, винтовку-трехлинейку системы Мосина называли за ее безотказность и верность "женушкой", а другую винтовку СВТ (самозарядную винтовку Токарева) за ее капризный характер - "мешалкой" или "свекрухой". Солдатские кирзовые сапоги - "кирзачами" и т.д. Мощные реактивные артиллерийские системы - ласково: "катюша", "ванюша", а немецкие реактивные минометы - "скрипуны". Немецкие самолеты - "рама", "костыль" и т.д.
Для вражеских солдат и офицеров у бойцов тоже были свои клички. Гитлера называли "бесноватый фюрер", а то и нецензурными словами обзывали. Рядовых солдат называли "проклятые фрицы".
Давно уже повелось в русской армии землячество, было оно распространено на фронте и во время Великой Отечественной войны. Встретить на фронте земляка было большой радостью. Поэтому когда в воинскую часть прибывало новое пополнение, каждого спрашивали: "Откуда будешь?" или "Откуда родом?".
Уроженец села Балыково Николай Кузьмич Козлов рассказывал мне, как он встретил во время войны во взводе разведки солдата, призванного из Горьковской области - Гену Полякова. Он был на два года старше Николая, и характер у него был трудный, но все равно Козлов обрадовался этому и стал "липнуть" к нему. Они подружились и в свободную минуту беседовали о своей малой родине, о своих земляках.
Бывший начальник штаба военно-строительного полка подполковник В.Исаев вспоминает:
- В Германии во время войны, когда мы стояли на Одере, я встретил земляка из села Кременки - Николая Пухова. Он был тогда ефрейтором, а я младшим офицером. Как увидел его, когда он к штабу батальона подъехал с каким-то офицером, сразу узнал его, даже его уличную кличку вспомнил. Душу мы с ним отвели что надо, поговорили обо всем вволю. Оказалось, что мы воевали в одной дивизии, но не знали об этом. А когда форсировали Одер, его ранило. Я узнал об этом и пошел в медсанбат, нашел Колю, уверил, что он обязательно поправится и вернется в строй, и он действительно выздоровел и встал в строй. Потом я перетянул его в свой батальон, он стал старшиной роты.
- Дай закурить, - просит солдат у солдата, - а то у меня всю махорку кто-то выгреб.
- Надо поменьше спать, тогда и махорка своя будет.
- Ну тогда хоть "сорок" (40% от выкуренной папиросы - И.Т.) оставь.
- "Сорок" мой кореш давно уже заказал.
- Ну тогда хоть "двадцать".
- Это ты у мово кореша забей.
Другой солдат кричит: "Кто даст закурить, тому всыплю жменю табаку". У иного солдата свой табак на исходе. Он свой жалеет тратить и вот начинает "стрелять" у другого: "Дай закурить в долг, я как получу свою пайку, сразу тебе отдам". Не получилось - клянчит у кого-то оставить ему докурить "сорок" или "двадцать".
Зажигалок в войну не было, спички были редкостью. А от чего же прикуривали солдаты свои цигарки и "козьи ножки"? Было такое немудреное приспособление, которое солдаты тоже любовно называли "катюшей" - агрегат из трех частей: кремня, куска железа и фитиля.
Встал боец, полез в штанину,
Погремел, пошарил в ней
И достал себе машину -
Агрегат из трех частей.
Этот солдатский агрегат работал куда надежнее, чем немецкая зажигалка. И потом он не требовал заправки бензином и запчастей.
Ну а если солдат не курит, что ему делать? Многие некурящие меняли свою пайку махорки на сахар или еще на что-либо. Это курильщикам не нравилось, вот они и осыпали этих солдат едкими насмешками, считая, что настоящий мужчина только тот, кто курит. Вот почему очень многие некурящие впервые научились курить именно на фронте.
- Адъютант, завтра же запиши меня в наряд часовым к этой палатке.
- А в какую смену, товарищ генерал? - подыгрывая Рокоссовскому, спрашивает адъютант.
- Смену определи сам, но прежде узнай, в какое время девушки крепче всего спят.
Вокруг все рассмеялись, а Рокоссовский со своим адъютантом, довольные, с сияющими улыбками, пошли дальше.