Иван — представитель славной актерской династии. Нину Николаевну мы видели во многих фильмах: «Сыновья уходят в бой», «Белорусский вокзал», «Дни хирурга Мишкина»… Андрей Львович — заметная фигура в театре и на телевидении (многие помнят его исполнение дуэтом с Андреем МАКСИМКОВЫМ «Песни о Буревестнике»). Иван ворвался на телеэкраны вроде бы не так давно, но успел сделать потрясающую телекарьеру, совершив путешествие с «модного» MTV до сытого «Первого канала». О том, каков был этот «легкий» путь, мы и поговорили с шутником и балагуром Ургантом-младшим.

НЕЛЕГКАЯ ЭТО РАБОТА…

— Иван, известно, что вы начали свою карьеру с физического труда. Любопытно, чем вас привлекла именно профессия грузчика?

— В последнем классе школы я был высокий, крепкий, финансово не обеспеченный юноша, регулярно просивший денег у папы. Как только появилась возможность, мы пошли поразгружать алкогольную продукцию. Благо здоровье позволяло. Потом с легкой руки родного отца я все-таки оказался в настоящем вертепе. Папа устроил меня через знакомых работать в ночной клуб. Там я провел целый год.

— Боюсь даже спросить: кем вы работали?

— Сперва я собирал со столов стаканы, мыл их и вы-тряхивал пепельницы. Так и бегал, пока не стал барменом. Основная сложность работы бармена заключалась не в качестве смешиваемых напитков, а в скорости: очень большой был поток жаждущих. Этим нехитрым мастерством я овладел. И параллельно учился в театральном институте, куда поступил в последнем классе школы.

Скажу сразу: поступил я по блату. Мастер моего курса, Андрей ТОЛУБЕЕВ, собрал курс, практически целиком состоящий из актерских детей. И вовремя вспомнил обо мне. Так, месяца за три до окончания школы я пришел в институт.

Вступительные экзамены не сдавал. Все было гораздо страшнее: прозу, басню и стихи я читал не перед приемной комиссией, а перед своим будущим курсом. Артисты ведь не любят друг друга, а начинающие артисты друг друга просто ненавидят. Так, во всяком случае, мне поначалу показалось.

Я читал АНДЕРСЕНА, ПУШКИНА, МАЯКОВСКОГО и басню «Свинья под дубом». Это был хороший выбор. Ведь я мог наглядно продемонстрировать дуб, потому что достаточно высокий, а чертами лица порой походил на второго персонажа этой басни.

— Продолжали учиться и совершенствовать мастерство бармена?

— Барменом я был не так уж долго. Целый год вовсе нигде не работал.

Однажды меня познакомили с хозяйкой ресторана, которой требовался исполнитель испанских песен. Я как раз был обладателем длинных волос и бороды, которая начала расти очень рано (в школе меня даже прозвали Фридрихом, в честь бородатого ЭНГЕЛЬСА).

Пошел я к знакомой девушке, которая знала испанский язык, она написала по-русски транскрипцию песен популярной группы «Джипси Кингз» (как со временем выяснилось, к Испании эти песни не имели никакого отношения). Наряжался в «испанскую» рубашку, жилетку, длинные брюки со штрипками, еще был пояс. Такой классный наряд для испанских песен.

Но постепенно он изменился. Первыми исчезли брюки со штрипками, потому что стало лень переодеваться... В общем, через месяц я сидел в джинсах и футболке и пел песни Эрика КЛЭПТОНА.

— Сколько талантов! Вы и по-английски поете?

— В отличие от испанского, английский я знаю и общаюсь абсолютно свободно. Правда, меня никто не понимает.

— Долго вы упражнялись в пении на иностранных языках?

— Нет. У меня есть лучший друг, которого я знаю с первого класса, мы вместе работали грузчиками, потом вместе мыли стаканы. Он устроился работать
охранником в ночной клуб. И однажды пригласил меня посмотреть эротическое шоу. Попутно выяснилось, что им нужен ведущий.

Тут стоит отдельно сказать, что я всегда испытывал животную страсть к тому, что делал мой папа — а он создал «Актерский ночной клуб», вел передачу «Золотой Остап», театральные капустники… Когда услышал заветное слово «ведущий», не смог себя сдержать. Подумал: «Почему бы мне не попробовать?»

— Для этого нужна немалая смелость, ведь ведущему требуется все время импровизировать. Или у вас был заготовленный текст?

— Нет, только импровизация. Как выяснилось, это я очень люблю. Признаюсь, невероятно боялся, буквально до тошноты. Многие артисты боятся, и именно до тошноты. И тут идет жизненная развилка: одни бегут в туалетную комнату, а другие — на сцену. Видимо, мой желудок справился.

Минуты через три после начала моего выступления кто-то в зале засмеялся. Как потом выяснилось, это был сильно пьяный человек, но я почувствовал некоторую уверенность. Так я стал работать ведущим. Это были удивительные два года жизни, два волшебных года!

СКОВАННЫЕ ОДНОЙ ЦЕПЬЮ

— Вы с юных лет ведете самостоятельную жизнь. У вас в семье был культ «мужчины-добытчика», который должен как можно раньше начать зарабатывать?

— Никакого культа не было. Просто я лет с 13, благодаря моей маме, был предоставлен сам себе. Мог уходить из дома, куда хочу, ночевать, где хочу.

— Ваш отец не возражал против маминой методики?

— Родители расстались, когда мне исполнился год, я их вместе совсем не помню.

— Вам хотелось общаться с отцом?

— Как вы думаете? Конечно, хотелось. Хотя у меня, слава богу, был мамин муж, которого я и называл папой... Но потом как-то так получилось, что мой отец появился. Возник он в тот момент, когда для меня это было критически необходимо.

— Ваша бабушка не упрекала своего сына за то, что он вас забросил?

— Мне это тоже интересно. Но ни разу я не видел, чтобы она сжигала папины фотографии и с проклятиями втыкала иголки в его восковое изображение. Ни разу Нина Николаевна не ударила сына чем-нибудь тяжелым. Не видел я также, чтобы папа сыпал сахар в бензобак бабушкиной машины. Не было пока, к сожалению, ничего такого, о чем я мог бы в будущем написать в мемуарах.

— Судя по всему, вы очень привязаны к своей семье.

— Признаюсь — симулирую. Мы все симулируем, и довольно сильно. Объясняется все просто: папа думает о наследстве Нины Николаевны, а я думаю о наследстве папы. Это нас очень сильно связывает. Такой стержень связывает очень многие семьи. Вы не представляете, какая крепкая семья у Билла ГЕЙТСА. Домочадцы, я думаю, целуют ему ноги по утрам.

— Стоит ли овчинка выделки? Что-то не верится, что ваши родные обладают таким же состоянием, как Билл Гейтс. Так что вы смело можете проявлять больше искренности.

— Совершенно верно. С папой — отдельная история. На вопрос: «В кого ваш сын такой высокий?» — он всем отвечал: «Близость сосновоборской атомной электростанции сказалась на развитии ребенка», — что вы хотите после этого? Чтобы я сидел сложа руки и говорил про папу только хорошее?

— Не жалеете, что не довелось вам пока пойти по стопам родных — вы же редко снимаетесь в кино, не играете в театре?

— В театр я даже хожу редко, чтобы не расстраиваться, потому что очень люблю это прекрасное искусство. Телевидение, конечно, несравнимо ни с чем другим по силе воздействия. Почему люди смотрят реалити-шоу, почему так любят такие программы, как «Народный артист» или «Фабрика звезд»? Потому что это абсолютные проявления живых эмоций, настоящих чувств. И зрители обожают за этим наблюдать.

— Сейчас у вас, наверное, есть возможность помочь родным материально?

— И я помогаю. Кошелек, допустим, в очереди могу украсть и половину этих денег отдам маме. Или, к примеру, женщину схвачу в темной подворотне, вырву у нее сумочку, «внутренности» возьму себе, а маме — помаду и сумочку отдам...

ВВЕРХ ПО ЛЕСТНИЦЕ

— Знаменитая фамилия помогала вам делать карьеру?

— Безусловно. Хотя почти никогда ее не пишут правильно. Что стало особенно очевидно во время моей работы на «Русском радио» в Петербурге. Всегда считал, что с дикцией у меня порядок, но в тот период в этом усомнился. Люди писали: «Дорогой Иван Органд», или «Дорогой Иван Орбит», или «Урбант». А одна впечатлительная девушка обратилась ко мне: «Уважаемый Иван Орган». Мне нравится этот ход мыслей! Но самое трогательное, когда мою фамилию пишут так: УрганДТ. Это как у ДОВЛАТОВА: «Отчество мое ты не запомнил, но запомнил, что я еврей».

— Вы и на телевидении оказались через «служебный вход», по протекции?

— Я и на радио оказался вовсе не через служебный вход. Везде я проходил кастинг — и на радио, и на телевидении. Все шло как-то постепенно. Однажды мой папа не смог провести в Петербурге полуфинал КВН. Вместо папы его предложили провести мне. Познакомился я тогда с прекрасными ребятами, они были редакторами у МАСЛЯКОВА. Я им, видимо, понравился, и они пообещали позвонить, «если что».

И вот через год я получил то, за что девочки-поклонницы убивали друг друга и окружающих, — номер пейджера самого Антона КОМОЛОВА. Был огромный соблазн распорядиться этим богатством как-нибудь коммерчески, но я с собой справился. Прошел кастинг и оказался в программе «Бодрое утро» на MTV, вел ее два месяца.

— Ваша карьера набирает обороты. Вы вели проект «Народный артист» и шоу «Пирамида» на канале «Россия», теперь вы — ведущий программы «Первого канала» «Большая премьера»...

— Премьера, кстати, была действительно большая. На первой же съемке, когда уже собралась полная студия артистов и гостей, буквально за пять минут до начала выяснилось, что костюмы ведущим, то есть нам с папой, категорически малы. Мое предложение сниматься голым руководство программы по неизвестным причинам отклонило. И нас прямо из студии срочно повезли в магазин одевать. А все гости сидели и ждали, пока ведущие вернутся на место.

— Вы и в дальнейшем делаете ставку именно на роль ведущего или все-таки поглядываете «на сторону»?

— Не исключаю, что со временем стану заниматься чем-нибудь другим. Даже хочется верить в то, что я еще буду сниматься в кино, работать в театре, петь песни. Мечтаю когда-нибудь написать книгу, проводить собственные фотовыставки, а также вернисажи поделок из бересты и человечков из желудей. Я никогда ничего не исключаю. Поэтому дома у меня на всякий случай хранится и гитара, и фотоаппаратура, и даже парочка желудей.

ПРО ЗНАКОМЫЕ СЛОВА

— В Москве вы обрели не только большое количество друзей. Вы ведь и служебный роман завели?

— Да, с Таней ГЕВОРКЯН мы познакомились прямо на работе. С первого взгляда Таня мне понравилась настолько, насколько может понравиться красивая и обаятельная девушка.

Через год после первого знакомства мы с Таней вместе поехали в командировку в Новосибирск, где потихонечку и начался наш роман. Потом отправились вдвоем в Португалию — отдохнуть и познакомиться поближе. Это было замечательное путешествие. Правда, Португалию я практически не помню.

— Не боитесь, что у вас с Таней может сложиться, как у Маяковского: «Любовная лодка разбилась о быт»? Как вы решаете бытовые проблемы?

— Как-то делим. Хотя, конечно, не все получается, как хотелось бы. Но у меня всегда есть за спиной плетка, а у Тани в руке — скалка. Тут все решает скорость — кто кого раньше ударит и кто первый потеряет сознание. А как вы хотели? Это же настоящая любовь!