|
С точки зрения банальной эрудиции, Чуйский
тракт строился для того, чтобы открыть торговлю с Монголией и Китаем, а
всех путешественников, которые шли по Чуйскому тракту на рубеже XIX-ХХ
веков, в соседних странах привлекали природные красоты и новые
географические открытия, а еще, может быть, богатства флоры и фауны,
отчасти этнография и фольклор. В общем, за границу от нас уходили
ботаники и гляциологи, иногда геологи или натуралисты, и как-то без
внимания оставался тот факт, что "путешественники" числились по
преимуществу офицерами российского Генштаба, а что касается Чуйского
тракта, то подлинная его история приоткрывается только сейчас.
Всякий турист, приезжающий в горы Алтая, услышит от экскурсоводов о том,
что Чуйский тракт строился с 1903 по 1912 год, или о том, что знаменитый
писатель Вячеслав Шишков участвовал в проектировании тракта в 1914-1915
годах. А что происходило в то время в горах Алтая? Какие события, кроме
молений в долине Теренг, вызывали широкий резонанс по всей России?
Приходит время начать первое повествование о неизвестной войне на юге
Алтая, которая предшествовала первой империалистической, и сегодня
трудно сказать, как повернулся бы ход событий у нас на Алтае и на всех
примыкающих к нему территориях, если бы не октябрьский переворот 1917
года.
Инкарнация, перерождение или переселение
душ... Явление зловещее и неизбежное, словно смерть. Только специально
обученные священнослужители могут быть подготовлены к тому, какие оно
принимает формы.
Легендарный монгольский "лама с маузером",
сражавшийся против китайской оккупации, был достойным сыном своей дикой
родины. Дамби-Джамцан-лама, чаще называемый просто Джа-ламой, родился в
окрестностях Астрахани, в семье калмыка Санаева в 1860 году. По другим
данным, семья Санаевых жила в Малодербетском улусе Калмыкии. Мальчика
нарекли Амуром. Имя хорошее, старинное. Никто и предположить не мог, что
в судьбе будущего ламы оно сыграет ключевую роль.
Вот несколько строк из "Истории Астраханского
края" (2000): "самой многочисленной группой населения, после русских,
являлись калмыки" - речь идёт, разумеется, о середине XVIII века, о том
периоде, когда калмыки и не думали о том, что им придётся во главе с
ханом Убаши, выражая протест царскому двору, кочевать обратно в
Джунгарию. И, если говорить о возможном воплощении Амурсаны, то там есть
такие строки: "В середине XVIII века, в 1755-1758 гг., в Нижнее Поволжье
прибыли хойты, присоединившиеся к дербетам. А в 1758-1759 гг. - торгоуты
из Джунгарии, а также вовлеченные ими в движение группы кочевого
населения". Амурсана, предводитель восстания 1755-1756 годов, по своему
происхождению был хойт, т.е. "северянин", и, вполне возможно, семья
Санаевых принадлежала именно к этому роду.
Где-то около 1865 года семья Санаевых
переехала в Монголию, что по тем временам было совершенно обычным делом.
Мальчика отдали в дацан Долон-Нор, для обучения грамоте. Проявив себя
чрезвычайно способным учеником, он был направлен в Тибет, где много лет
учился в столичном монастыре Дрепунг. Для завершения высшего
богословского образования Амур, получивший духовное имя Дамби-Джамцан,
посетил Индию, родину Будды Гаутамы, и вернулся в Лхасу. Потом он
несколько лет служил в Пекине при ямыне, составлявшем календари.
В 1890 году Джа-лама объявился в Монголии,
выдавая себя за воплощение Амурсаны - джунгарского князя, полтора века
назад восставшего против китайцев. Буддийское учение о переселении душ
не было для монголов умозрительной теорией, справедливо отмечали
исследователи. Инкарнации-хубилганы встречались в каждом монастыре.
Верховный правитель Далай-лама после смерти переселялся из тела в тело.
Были разработаны сложные ритуалы, позволяющие с высокой точностью
распознавать младенца, получившего душу владыки буддийского царства. С
Амурсаной же была связана весьма трагическая история, затронувшая
потомков династии Цин, которая стёрла с лица земли империю Ойрот-хана.
В 1755 году влиятельный хойт поднял мятеж
против китайского владычества. Императорские войска быстро провели,
говоря современным языком, "антитеррористическую операцию". Амурсана
бежал в Россию и скончался в Тобольске от оспы. Перед смертью
предводитель восставших поклялся вернуться - и, видит Бог, слово своё
мятежный нойон держал с первых дней после ухода в Нирвану.
Требование Пекина выдать его тело Петербург
отверг. Царские дипломаты догадывались, что прах джунгарского
предводителя нужен Цинам для проведения зловещих ритуалов. Ближайший
соратник Амурсаны, "полевой командир" Шидр-ван был казнён посредством
удушения шёлковой тесьмой. А вскоре у китайского императора родился
сын... с красной полосой вокруг шеи. Духовенство признало, что Шидр-ван
возродился. Младенца умертвили жестоким магическим способом, выщипав всю
плоть маленькими кусочками через дырку в китайской монете-чохе. Об этом
рассказывает Л.Юзефович в "Самодержце пустыни".
Спустя год императрица родила второго сына,
чья кожа была пёстрой, покрытой оставшимися от прежней казни шрамами.
Душа Шидр-вана упрямо вселялась в царских отпрысков и требовала
отмщения. Только усилиями придворных лам-чародеев, применивших
нечеловеческий метод укрощения духа повстанца, младенец был убит, и
больше Шидр-ван не возрождался.
Однако у могилы на тобольском кладбище
необходимые ритуалы не были совершены, напоминает исследователь
Ю.Гаврюченков. А посему неизбежное случилось, и в семье Санаевых родился
сын, которого назвали Амур. Воплотившийся Амурсана, спустя полтора века,
вернулся в Монголию для завершения начатого. Власть и влияние
Дабми-Джамцана (или: Джа-ламы) зижделись на природных экстрасенсорных
способностях и знании приёмов тибетской магии, которые способный ученик
постиг в столичном монастыре.
В 1890 году воплощенца Амурсаны арестовали
китайцы, однако Санаеву удалось бежать из-под стражи, и с тех пор духи
стали хранить его. Странствуя по Монголии, Джа-лама вёл активную
политическую жизнь и даже съездил в Лхасу по поручению русского
путешественника П.Козлова, чей статус в диких степях Монголии был весьма
высок.
Дамби-Джамцан-лама, чаще называемый просто
Джа-ламой, - фигура фантасмагорическая даже для Монголии начала ХХ века,
еще живущей в круговороте вечно повторяющихся событий, в вечном
настоящем, где спрессованы и неотличимы друг от друга слои разных
исторических эпох. Само имя Джа-ламы оказывало магическое воздействие на
кочевников от Астрахани до Великой Китайской стены и от Гималаев до
Байкала. Такие люди появляются на рубеже времён, чтобы, используя мифы
уходящего времени, утвердиться в том, что идет ему на смену.
Разбойник и странствующий монах, знаток
буддийской метафизики и авантюрист с замашками тирана-реформатора, по
определению Л.Юзефовича, он всю жизнь балансировал на грани реальности,
причем с неясно выраженным знаком по отношению к линии между тьмой и
светом, и даже в 1929 году, спустя шесть лет после его смерти, монголы
допытывались у Юрия Рериха, кем же на самом деле был Джа-лама - белым
бурханом или мангысом, злым духом.
Амурсана, уходя на север, обещал вернуться. В
Монголии верили, что наступит время, когда он придёт с севера во главе
большого войска и освободит народ от китайского владычества. Каждый год,
как только служащие русских скотопромышленных фирм, на зиму уезжавшие в
Сибирь, весной возвращались обратно, монголы неизменно интересовались,
не слышно ли в России каких-нибудь известий об Амурсане.
При династии Цин (1644-1911) Северная и
Западная Монголия объединялась под властью Улясутайского цзянцзюня
(генерал-губернатора) и делилась на три округа: на востоке - Кулунь (Урга),
в центре - Улясутай, на западе - Кобдо. Особое административное
устройство Внешней Монголии, отличное от других районов Китая,
сохранилось до самой Синьхайской революции и, соответственно, после
революции, когда она получила широкую автономию в составе Китая и
практически стала независимой от Пекина.
В ведении Улясутайского цзянцзюня находился и
Урянхайский край (Тува), имевший особый статус в составе Цинской
империи. После получения Внешней Монголией автономии в составе Китайской
республики Тува (Танну-Урянхай) попала под протекторат России. В начале
XX века из состава Внешней Монголии ушла ещё одна территория: в 1904
году Кобдоский амбань получил, как известно, распоряжение от
Улясутайского цзянцзюня выехать на Алтай и образовать там
самостоятельный пограничный округ.
Алтайский округ с центром в Шара-Сумэ был
выведен из состава Монголии, власти Синьцзяна считали его составной
частью провинции, но Пекин дал особый статус округу, хотя и предполагал
его зависимость от Урумчи. После революции 1911 года Алтайский округ,
кстати говоря, так и не вошел в состав Автономной Внешней Монголии.
В начале ХХ века Китай резко усилил
колонизацию Внешней Монголии. В Халхе начались широкие административные
преобразования, напрвленные на введение прямого китайского правления,
распространения общекитайского законодательства и ликвидации
самостоятельности монгольских ханов, князей и лам. В Халху вводятся
китайские войска, планируется строительство железных дорог и т.п., что
грозило окончательным поглощением Внешней Монголии Китаем и ассимиляцией
монголов, затрагивало экономические и политические интересы России в
этой стране. Пытаясь вырваться из-под китайского владычества и создать
собственное национальное государство, монгольские феодалы поднимают
народ на сопротивление и обращаются за помощью к правительству России.
Н.Пржевальский сравнивал жизнь монгольских
кочевников, когда-то покоривших полмира, с потухшим очагом в юрте. Тремя
десятилетиями позже один из русских свидетелей пробуждения потомков
Чингисхана и Хубилая заметил, что великий путешественник ошибался, как
ошибся бы случайный путник, зашедший в кибитку монгола и по отсутствию в
ней огня заключивший, что очаг уже потух. Тот, кто живет среди
кочевников, знает: "Стоит только умелой руке хозяйки, вооруженной
щипцами, сделать два-три движения, как из-под золы появляется серый
комок. Насыплет она на него зеленоватого порошка конского помёта, подует
на задымившийся порошок, и вспыхнет огонёк, а если подбросить на очаг
несколько кусков аргала (кизяка), то перед удивленным взором путника
блеснет яркое ровное пламя, ласкающее дно чаши, в которой закипает
чай..."
Еще в годы русско-японской войны, по
свидетельству Л.Юзефовича, во Внутренней Монголии начал действовать
партизанский отряд Тогтохо-тайджи. Повстанцы выдержали ряд мелких стычек
с китайцами, после чего их командир стал национальным героем со всеми
присущими этому званию атрибутами, какими награждает своих любимцев
народ, ещё не разучившийся творить мифы: чудесной силой, вездесущностью,
неуязвимостью для стрелы и пули. Тем не менее мало кто всерьёз допускал,
что монголы, как писали их русские доброжелатели, "сбросят с себя маразм
пасифизма". Скрытый под золой огонь вспыхнул неожиданно даже для тех
европейцев, кто годами жил в Халхе.
15 августа 1911 г. в Петербург прибыла
монгольская делегация во главе с одним из организаторов
национально-освободительного движения в Халхе (Монгольском Алтае)
Ханда-Доржи, которая уже на следующий день была принята и.о.
управляющего МИД России А.Нератовым и премьером А.Столыпиным. В послании
русскому царю халхасский первосвященник Джебцзун-Дамба-хутухта и князья
всех четырех аймаков: Тушетуханского - Дашинима; Цэцэнханского -
Агван-Цэрэн; Цзасактуханского-Сотном - Арабдан и Сайнноинханского -
Намнан-Сурун писали: "За последнее время китайские чиновники, забрав
власть в свои руки и всячески вмешиваясь в монгольские дела и в
особенности, под предлогом реформ, заселяя Монголию и изменяя старые
обычаи, умаляют туземную власть. Это поистине горестно. Ныне мы,
посовещавшись, единогласно постановили изложить причины и просить помощи
и покровительства Русского Царя".
Синьхайская буржуазная революция в Китае,
свержение власти маньчжурской династии Цин послужили мощным толчком к
подъему национально-освободительного движения в Монголии, в том числе на
ее западной окраине в Кобдоском и Алтайском округах. Монголы,
"погребенные под золой китайского деспотизма и под мусором желтой веры,
- писал тогда очевидец событий русский монголовед А.Бурдуков, - получили
первый уголёк - "зарядку" от китайской революции 1911 г. Начавшееся
поглощение Китаем Монголии и угроза неизбежной ассимиляции и разбудили у
монголов чувство национального самосохранения".
К выступлению подталкивало монголов и
правительство России. Российский посланник в Пекине И.Коростовец 12
ноября 1911 г. телеграфировал А.Нератову, чтобы правительство России
довело до монгольских князей и высших лам информацию о том, что
происходящие в Китае события "дают монголам исключительно благоприятный
случай обеспечить на будущее время свою самостоятельность. С этой целью
им следует, не порывая официально связей с Пекинским правительством,
обсудить сообща возможность устранения китайских чиновников от всякого
участия во внутреннем управлении монгольскими землями, расформирования
отрядов регулярных китайских войск, образованных в Урге..."
Опираясь на помощь и покровительство России,
феодалы Халхи 1 декабря 1911 г. провозгласили в Урге Декларацию о
восстановлении независимости Монголии от Китая. Главой нового
теократического государства - ханом Монголии 16 декабря того же года был
избран первосвященник - Богдо - Гэгэн Джебцзун-Дамба-хутухта.
Правительство Китая не признало суверенитет монгольского государства, но
в то же время не решилось на немедленную отправку войск в Ургу.
Ни одна страна мира, кроме России, нового
государства не признала и не оказала поддержки. Китай грозил
расправиться с мятежниками, и в 1912 году Россия помогла сформировать
"дружественной" стране собственные вооруженные силы - бригаду в 2 тысячи
бойцов, вооружив и обучив их. Помощь монгольским повстанцам шла в том
числе по новому Чуйскому тракту, который был к тому времени достроен как
бы для целей торговли. Под видом усиления охраны дипломатических миссий
значительно увеличен был и казачий "конвойный" контингент.
Таким образом при поддержке русского
правительства, как свидетельствует историк В.Моисеев, в Халхе переход
власти в руки монгольских феодалов был осуществлен мирным путем. 18
декабря 1911 г. от консула в Улясутае Вальтера была получена телеграмма
о мирном переходе власти от китайского цзяньцзюня к монгольскому амбаню:
16 декабря "цзяньцзюнь, уступая требованиям Гегена, передал дела,
казённое имущество, оружие, все прерогативы власти монгольскому амбаню,
покинул крепость, поселился в городе со всеми подчиненными в качестве
частного лица. Монгольский князь управляет городом и всем краем. В
Монголии ликуют. В городе полное спокойствие, опасаться беспорядков нет
пока основания".
Ургинский первосвященник Богдо-гэген
Джебцзун-Дамба-хутухта - "живой Будда" - торжественно восходит на
престол. Отныне монголы даже летоисчисление начинают вести со дня его
коронации: Халха вступает в "эру многими возведенного", т.е. избранного
народом, всемонгольского монарха - Богдо-хана.
Однако в Кобдо и на Алтае между монголами и
китайцами завязались упорные бои за обладание этим краем, в исходе
которых важную роль также сыграла Россия. Китайские власти Кобдоского
округа, поддерживаемые премьером, а с февраля 1912 г. Временным
Президентом Китайской Республики Юань Шикаем, не признававшим отделения
Халхи от Китая, и надеясь на помощь из Синьцзяна, решили отразить
наступление монгольских повстанцев. Стремясь не допустить проникновения
революционных идей в Кобдо и на Алтай, но не имея возможности силой
воспрепятствовать походу халхасских войск в Западную Монголию, Пекин
попытался создать новую административно-территориальную единицу в
составе Китая под названием "Западная Монголия". В ее состав должны были
войти Алтайский округ Синьцзяна, Кобдо, Урянхайский край, земли
калмыков-торгоутов. Однако развитие событий в Кобдо и Шара-Сумэ
опрокинуло эти планы Пекина.
Монгольское правительство в июне 1912 г.
направило в Кобдо войска под командованием Дамдинсурэна, Максаржава,
Джалханцзы-Гэгэна и других. Большая часть многонационального населения
Кобдоского округа присоединилась или сочувствовала монголам. Кобдоский
амбань Пу Жунь категорически отверг предложения русского консула
М.Кузминского о передаче власти представителям Халхи, более того,
арестовал и казнил посланцев Урги Тэмурджаба и Лхакбу, что сделало
военное столкновение неизбежным. В назревавшем конфликте Россия
выступила на стороне Халхи, рассматривая Западную Монголию в качестве
"удобного заслона от Китая" и исходя из принципа, высказанного
начальником Генерального штаба генералом А.Мышлаевским: Россия должна
поддерживать всё, что ослабляет власть Китая в Монголии.
Фактический отказ китайского правительства
"считаться с изменившимся положением в Монголии" вынудил правительство
России вести переговоры с Ургой, которые были возложены на посланника в
Пекине И.Коростовца. Пекин попытался помешать переговорам, отговорить
монгольское правительство от заключения соглашения с Россией, обещая
взамен "всевозможные льготы и крупные денежные подачи", обвиняя
Петербург во вмешательстве во внутренние дела Китая.
Между тем в Западной Монголии события
принимали все более драматический характер и, как пишет В.Моисеев, 2
августа 1912 г. осажденные с середины июля монголами, китайцы обстреляли
здание русского консульства в Кобдо. Этот инцидент послужил предлогом
для монгольского командования направить амбаню Пу Жуню с пленным
китайцем ультиматум о немедленной сдаче города и крепости в течение трех
дней. Не получив в указанный срок ответа на ультиматум, в ночь с 6 на 7
августа монгольские войска численностью около 2500 человек с рассветом
двинулись на штурм.
Описывая штурм города, М.Кузминский отмечал:
"Город и крепость, опоясанные рвом и окопами, открыли очень сильный,
хотя не причинявший большого вреда огонь из пушек и винтовок по всем
направлениям. Сперва монголам удалось войти в город; здания, откуда
раздавались выстрелы оборонявшихся китайцев, немедленно поджигались.
Ворвавшись и овладев городом, монгольские войска немедленно предались
грабежу и разгрому города. В городе не уцелела ни одна лавка. Даже лавки
и помещения русских купцов подверглись общей участи, несмотря на
старания монгольских начальников их отстоять".
К 7 часам утра город был взят, китайцы,
засевшие в крепости, капитулировали, на условии взятия их под защиту
русским консульством. Депутация китайских чиновников была пропущена
монголами в здание российского консульства. Китайцы принесли извинения
за обстрел, "происшедший якобы по ошибке", и просили "содействовать
прекращению кровопролития и отправлению китайских властей и гарнизона на
родину чрез Россию". Пообещав сделать все возможное, консул М.
Кузминский подчеркнул, что "этот вопрос после инцидента с обстрелом не
может быть решен им без получения указаний императорского
правительства".
8 августа крепость капитулировала,и начались
сборы оставшихся в живых солдат, чиновников, купцов и пр. к отъезду в
Китай. В общей сложности, по данным историка Е.Белова, через Сибирь в
Поднебесную русское консульство отправило в первых числах сентября 699
человек. Маршрут продвижения китайского каравана под охраной казаков
пролегал через Кош-Агач, Онгудай, Бийск, Иркутск.
Среди видных руководителей
национально-освободительного движения в Западной Монголии - С.Максаржава,
Тогтохо, Далай-вана, Джалханцзы-хутухты, Дурбет-вана и других, важную,
едва ли порой не решающую роль в событиях 1911-1913 гг. в Западной
Монголии играл, по свидетельству историка В.Моисеева, выдававший себя за
потомка и воплощение Амурсаны, "Малого богдо", претендуя на равные
почести с хутухтой всех монголов Джебцзун-Дамбой, астраханский калмык
Дамби Джамцан-лама или Джа-лама, присвоивший себе титул ноин-хутухта,
т.е. "святой князь". Прибыв в Монголию на двух верблюдах, он вскоре под
своим началом собрал свыше 5000 конных воинов для освободительной борьбы
против китайцев. Только Джа-лама и Максаржав были награждены монгольским
правительством за взятие Кобдо почётными именами Батор (Богатырь,
Герой).
Штурм Кобдо в 1912 году принес успех
нападавшим и легендарный ореол - их вождю. Еще бы: после сражения в
халате Джа-ламы насчитали множество пулевых отверстий, а из-за пазухи
неуязвимый лидер вынул горсть разящего свинца. В пылу битвы враги
исступленно рубили саблями пустоту рядом с гипнотическим наследником
Амурсаны, а тот сверлил их пристальным взглядом.
За эту победу Джа-ламу нарекли титулами
"грозного святого правителя", "князя религии", а также даровали земли
целой области. В дальнейшем спасителю монголов от китайцев продолжали
адресовать стада верблюдов, кочевья и монастыри. При его разросшейся
ставке со временем стали жить около двух тысяч подаренных семей.
"Эта необыкновенная личность, - писал о нем
Ю.Н.Рерих, - около тридцати пяти лет гипнотизировала всю Великую
Монголию. Эта легендарная личность была очень разносторонним человеком.
Он строил замки в центре Южно-Монгольской Гоби, изучал трудные для
понимания трактаты по буддистской метафизике, лично обучил своих людей
науке войны и мечтал завоевать и возродить монгольские племена".
Неподалеку от монастыря Мунджик-хурэ он
утвердил свою ставку, распланированную с необычайной правильностью. Над
десятками юрт возвышался поражавший воображение монголов, невиданный по
размерам и роскоши белый шатер-аил самого Джа-ламы (в разобранном виде
его перевозили на двадцати пяти верблюдах). Рядом выкопали искусственное
озеро, в ставке поддерживалась исключительная чистота. В ее пределах
запрещалось испражняться не только на зелёную траву, как предписывалось
и монастырскими уставами, но и на землю, что многими воспринималось как
шокирующее нововведение.
Джа-лама не пил, не курил и сурово наказывал
подданных за пристрастие к алкоголю. Лам, уличённых в пьянстве, он
"расстригал" и принуждал идти к нему в солдаты. Вообще ему свойственны
были черты правителя, пытающегося ввести элементы модернизации на
западный манер. Своих цэриков он одевал в русскую военную форму, сам под
монашеской курмой носил офицерский мундир и выписывал из России
сельскохозяйственные машины, намереваясь приучить часть данников к
земледелию. При этом он требовал поклонения, безусловной покорности и
собственноручно пытал врагов.
Власть и влияние Джа-ламы основывались на
мистическом страхе перед ним. Утверждали, что он святой, что ему
покровительствуют добрые духи и грозные докшиты - хранители "желтой
религии", а сам Джа-лама умело поддерживал веру в свои
сверхъестественные способности. Бурдуков, живший неподалеку от
Мунджик-хурэ, однажды по ошибке сфотографировал его на уже заснятой
пластине, два кадра совместились, и при проявлении сам Бурдуков очутился
на правом рукаве Джа-ламы. Это было истолковано как сотворенное
последним чудо. Но Юрий Рерих не сомневался, что этот человек был
посвящен в таинства тантрийской магии и обладал даром гипнотизера.
Живший в Монголии венгр Йожеф Гелета
рассказывает, как однажды, преследуемый казаками, Джа-лама очутился на
берегу озера Сур-нор: "Перед ним была водная гладь, позади - его
преследователи. Монголы из находившегося поблизости небольшого кочевья,
затаив дыхание, ждали, что в следующий момент Джа-лама будет схвачен.
Внезапно они с изумлением заметили, что казаки свернули в сторону и
вместо того, чтобы скакать прямо к Джа-ламе, который спокойно стоял в
нескольких ярдах от них, галопом бросились к другому концу озера. "Он
там! - кричали казаки. - Он там!" Но "там" означало разные места для
каждого из них, и казаки, разделившись, поскакали в разные стороны.
Затем они вновь съехались вместе, уже в темноте, и напали друг на друга
со своими длинными пиками, убивая один другого. При этом каждому из них
казалось, что он убивает Джа-ламу".
Оссендовский, в свою очередь, писал, будто бы
собственными глазами видел, как Джа-лама ножом распорол грудь слуги, а
тот в результате оказался цел и невредим. Он же передает рассказ о том,
как Джа-лама перед штурмом Кобдо, чтобы поднять боевой дух осаждающих,
внушил видение прекрасного будущего освобожденной от китайцев Монголии,
а затем воочию показал судьбу тех, кто падёт в этой битве. Якобы его
таинственной властью солдаты Максаржава увидели "шатер или храм,
наполненный ласкающим глаза светом"; вокруг алтаря с жертвенными свечами
на шелковых подушках восседали монголы, павшие под стенами Кобдоской
крепости, на столах перед ними стояли блюда с дымящимся мясом, вино,
чай, печенье, сушеный сыр, изюм и орехи, герои "курили золочёные трубки
и беседовали друг с другом".
Джа-Лама стал фактическим правителем
Кобдоского края. Ставка его хошуна на Муджике в 60-ти верстах от Кобдо
превращалась в центр политической жизни края. Его энергия и
предприимчивость били через край, его жестокость не знала пределов.
Исследователь его жизни и деятельности И.Ломакина отмечает, что он забил
насмерть 100 почетных монголов, разорил их родственников, жестоко
преследовал казахов и совершал театрализованные казни их предводителей,
вынашивал планы образования под своей эгидой самостоятельного
государства в Западной Монголии. Его деятельность стала вызывать
беспокойство русского правительства и по указу императора Николая II 7
февраля 1914 г. Джа-лама был арестован капитаном 41-го Сибирского
стрелкового полка Булатовым и препровожден в Томск.
Стоимость описанного монгольскими властями
движимого имущества Джа-ламы составила по тем деньгам свыше 250 тысяч
рублей.
В 1912 г. взял Кобдо - "осиное гнездо"
последней маньчжурской империи и получил от главы монгольского
государства Богдо-хана титул "номун-хана" и право управлять Кобдоским
краем. Стремительное возвышение, а также многочисленные жалобы на
жестокие порядки в Кобдо, привели к недовольству его правлением. По
просьбе Богдо-хана, в 1914 г. Джа-лама был арестован русскими войсками,
как русский подданный, и был направлен сначала в пересыльную тюрьму в
Якутск, а затем на ссылку в Астрахань, где и пробыл до 1918 г.
В 1913-м барон Унгерн оказался в холмистых
степях Западной Монголии, где действовали отряды знатока тантрической
магии Тибета Джа-ламы, сражаясь с войсками китайской республиканской
армии за город Кобдо. Но начальство запретило офицеру служить под
освященным ритуальной человеческой кровью знаменем Джа-ламы, и Унгерн,
так и не стяжав желанной воинской славы, возвратился домой.
Продолжение в
следующем номере
№
25, 2005 год |
Как
никогда, на этой неделе Рыбам нужно отнестись ко всему с большой серьёзностью.
От этого будет зависеть многое в вашей жизни. В понедельник очень возможна
некоторая прибыль. Во вторник, доверившись своей интуиции, вы сможете принять
единственно правильное решение. В среду и четверг вы почувствуете упадок сил, и
вам захочется уйти от повседневной действительности. В пятницу плохое настроение
ещё не пройдет, но уже наступит заметное улучшение. В субботу и воскресенье
появится уверенность в собственных силах, и вы поймете, что ваши надежды близки
к исполнению. 