«Город N» продолжает публиковать цикл материалов, посвященных последним тенденциям
современной науки. Мы будем беседовать с живущими в Ростове профессорами и докторами наук, признанными специалистами в области литературоведения, психологии, социологии, лингвистики, нейрокибернетики, культурологии, антропологии, философии и др. Как применимы на практике здесь и сейчас их научные изыскания, идет ли российская наука в ногу с мировой, какие интересные открытия ждут нас в ближайшее время — об этом мы расскажем вам в материалах под рубрикой «Тенденции разума».
Кризисные явления в обществе проявляются не только на материальном уровне, одним из важнейших индикаторов состояния социума является язык. Об упадке русского языка в последние годы приходилось немало слышать как из уст профессионалов-филологов, так и от тех, кто просто наблюдает за тем, как и что говорят соотечественники. Насколько обоснованными являются подобные утверждения, рассуждает профессор кафедры русского языка факультета филологии и журналистики РГУ Николай Маевский, много лет занимающийся проблемами преподавания русского языка.
N: — Николай Николаевич, как бы вы в целом охарактеризовали нынешнюю ситуацию в русском языке? Язык переживает кризис, как многие сегодня считают, или же он выходит на новый этап развития?
Н.М.: — Современный русский язык находится в постоянном становлении, особенно в последние десять лет в связи с изменениями в обществе. Первой на них среагировала лексика: выросло количество заимствованных слов, многие слова (например, мэр, губернатор и другие) перешли из пассивного запаса в активный. Эти перемены закономерно вызвали обеспокоенность ученых и общественности состоянием языка. Однако, на мой взгляд, здесь нужно разделять две стороны: внутреннее состояние языка, язык как систему, и язык с точки зрения его употребления. По поводу первого беспокоиться не приходится: сказать, что в структуре языка за последние годы произошли глобальные изменения, нельзя. Что же касается сферы употребления языка, его коммуникативного аспекта, то здесь перемены гораздо шире, особенно это заметно по языку радио и телевидения, где отступления от языковых норм сегодня стали обычным делом, хотя раньше дикторы радио или ТВ были эталоном правильной речи.
N: — Возможно, сказались десятилетия тоталитарного контроля над языком, когда существовал культ нормы, и теперь просто идет обратный процесс?
Н.М.: — Действительно, языковые нормы сегодня стали более подвижными, вариативными, развитие языка идет волнообразно, не по прямой линии. Вряд ли стоит бить тревогу из-за того, скажем, что наряду с «обеспе’чение» теперь вполне можно говорить «обеспече’ние», но совсем отказаться от норм нельзя, потому что в этом случае язык разрушится, и относительно норм литературного языка определенные волнения правомерны. С другой стороны, если за нормами следить слишком строго, это также пагубно для языка.
N: — Для многих симптомом кризиса русского языка стало значительное расширение влияния ненормативной лексики. Другие, напротив, воспринимают это как положительное явление, ссылаясь, к примеру, на Пушкина, который во многих стихах и письмах не скупился на выражения. Какова ваша позиция в этом вопросе?
Н.М.: — Не как эстет и даже не как филолог скажу, что эта проблема меня серьезно беспокоит. Классики русской литературы действительно использовали мат в своих произведениях, но не возводили это в систему, как некоторые нынешние писатели. Язык вообще отражает нравы общества, и то, что ненормативная лексика стала болезнью сегодняшнего дня, вполне объяснимо. Я бы назвал две причины, почему так произошло. Во-первых, это вседозволенность и следствие общего ухудшения нравов. А во-вторых, мат — это главный элемент вербальной агрессии в быту, транспорте, магазинах. Но я остаюсь оптимистом и полагаю, что с ростом уровня жизни язык станет чище, это взаимосвязанные явления.
N: — В значительной степени состояние языка зависит от уровня его преподавания. Как сегодня обстоит дело в этой области?
Н.М.: — В XXI век мы вступили, реализовав идеи академиков Пешковского и Шахматова о научном преподавании русского языка, выдвинутые еще сто лет назад. В определенный период обучение русскому языку сводилось к изучению грамматики и правописания, но в последнее время палитра филологических дисциплин в школьной программе значительно расширилась, появились такие курсы, как культура речи, стилистика, риторика, которая переживает сегодня расцвет. Возродился школьный курс русской словесности, предполагающий изучение языка на материале литературы. В адаптированном виде в школьной программе представлены все разделы науки о языке, а с 2000 года русский язык в качестве обязательного курса введен на всех нефилологических факультетах вузов. Изменения, которые произошли в преподавании языка, — это еще одно основание утверждать, что значительного ухудшения его состояния в обществе не произойдет, что ситуация в русском языке не так плоха, как принято считать.
N: — Много говорится о необходимости продуманной языковой политики государства. Какие действия предпринимаются в этом направлении на федеральном уровне и в регионе?
Н.М.: — Сейчас Государственная Дума рассматривает проект федерального Закона о русском языке как национальном, это значительный шаг по укреплению языка. В регионах созданы специальные советы по русскому языку и словесности, куда входят ведущие филологи, в Ростовской области, кстати, такая структура появилась едва ли не первой в России. С другой стороны, гораздо больше внимания власть должна уделять языкам других народов, языковая политика может стать инструментом разрешения этнических конфликтов, особенно на Северном Кавказе. Мне кажется, необходимо провести большую конференцию о состоянии языка в этом регионе, чтобы выявить более конкретные проблемы, чем общие слова о дискриминации здесь русского языка.
N: — А какое место русский язык теперь занимает в мире? Кажется, в последние годы он серьезно сдал свои позиции.
Н.М.: — В 1986 году, когда я преподавал в Индии, русский язык изучали 25 миллионов человек в 92 странах, с распадом СССР действительно начался резкий спад. Но, опять же, ничего странного и страшного я в этом не вижу, потому что политические колебания логично распространяются и на язык. Сейчас интерес к русскому языку в Европе и на Востоке, особенно в Китае и Корее, снова растет. Русский остается языком международного общения, две трети научной литературы издается на русском и английском.
N: — А если взять проблему языка и политики, скажем так, в персональном аспекте, то кого из российских политиков вы назвали бы действительно грамотными людьми?
Н.М.: — Как эталон речи я бы привел в пример Немцова, Хакамаду, Явлинского, Селезнева, много лет проработавшего в журналистике, очень правильная речь у Жириновского. Что касается неграмотных политиков, они всем хорошо известны, и остается только посочувствовать, что они не занимаются самообразованием. Вообще, желание повысить уровень своей грамотности и культуры речи сегодня есть у многих политиков и бизнесменов. Последние, например, признаются, что испытывают муки словесного творчества при выступлении перед коллективом. Известные предприниматели не раз предлагали мне дать им несколько уроков речевого мастерства, но из-за отсутствия времени приходилось отказывать. Одним словом, я уверен, что со временем в политику и бизнес придут грамотные люди.
Беседовал Николай Проценко
|