25 марта на сцене Ростовской филармонии состоялся моноспектакль Петра Мамонова «Шоколадный Пушкин». Программа была создана несколько лет назад и с успехом шла на московских подмостках. Впрочем, ростовская публика на опоздание не обиделась — в зале яблоку негде было упасть.
Как же все-таки сложно писать о представлениях Петра Мамонова, будь то его появление на телеэкране или особенно живой спектакль! Кажется, нет таких словесных средств, чтобы адекватно отразить гениально-безумный синтез музыки, танца, пения и пантомимы, характерный для Петра Николаевича, и только для него. Это как раз тот случай, когда оригинальность становится препятствием для критика. Ведь, чтобы описать диво дивное, волей-неволей приходится уходить от обыденных слов и определений — они здесь просто неуместны.
Пожалуй, то, что творит Петр Мамонов на сцене, можно с оговорками отнести к авангардному искусству. Известный теоретик авангарда первой половины ХХ в., основатель сюрреализма Андре Бретон полагал, что в основе творчества нового типа (в отличие от буржуазного искусства) лежит «ошеломляющий образ». Цель художника — сочетая несочетаемое, поразить зрителя и по возможности повергнуть его в глубокий шок. Примером такого ошеломления в кино может служить ранний Бюнюэль (помните «бритвой по глазу» в фильме «Андалузский пес»?), а в живописи — Сальвадор Дали.
Мамонов также убивает наповал. На его концертах нет места наивному, случайному зрителю — такие обычно в зале не засиживаются. Внешняя эпатажная сторона спектакля, пресловутое мамоновское камлание как раз и служат для того, чтобы произвести отсев. А под ними — головоломное переплетение аллюзий, игра с самыми разными пластами русской культуры и действительности. Тут не только «Пушкин в шоколаде», но и «Гоголь в шинели» и много кто еще.
При желании в текстах Мамонова можно обнаружить злободневность, не очень-то скрываемое насмешливое отношение к владельцам «строительных фирм и трех ларьков». Однако Петр Николаевич и не думает критиковать, задачи быть великим гуру и «глаголом жечь сердца людей» перед собой не ставит. Общество неисправимо, признается он, и искусство бессильно сделать его хоть на йоту лучше.
Спектакль — это акт любви, праздник единения артиста и аудитории, который, впрочем, длится всего полтора часа. Представление Петра Мамонова — это акт не самоутверждения, а самовыражения, хотя, думаю, его заверения о том, что он не стремится влиять на зрителей, не совсем искренни. Большим художникам вообще свойственно запутывать и вводить в заблуждение, а их публичные высказывания часто являются продолжением игры.
Мамоновская клоунада (Петр Николаевич предпочитает, чтобы его называли клоуном) в первую очередь действует на эмоциональном уровне. В связи с его представлениями принято говорить о позитивной энергетике. Однако для «профессионального» зрителя не меньшую нагрузку несет сам текст. Мамонов, вопреки популярному мнению, абсолютно вербален. Вот один из ярких примеров: «Я уж лучше буду каким-нибудь потусторонним, да, а если будешь как стадо, то и будешь горбатым-чреватым». Чем не признание?
В планах Петра Мамонова — продвижение программы «Сказки братьев Гримм». В ней нас ждут дальнейшие эксперименты с формой и очередной праздник пародии, на сей раз — западноевропейской традиции. К глубокому сожалению многих фанатов «Звуков Му», Мамонов ясно дал понять: возврата к рок-н-ролльному прошлому нет и быть не может. Впереди — экспериментальные перспективы. Игорь Волков
|