Испытание

Двадцать восьмого августа исполняется 48 лет со дня испытания первого советского ядерного заряда, в разработку которого огромный вклад внес академик Ю.Харитон.
Сегодня мы предлагаем читателям краткий очерк истории создания отечественного ядерного оружия, сделанный А.ВОДОПШИНЫМ, помошником-секретарем академика на протяжении более чем 30 лет <Основной текст>Размах программы по урану, предложенной И.Курчатовым правительству в конце 30-х годов, не может не поражать. Однако эту обширную программу правительство не могло принять, так как на ее выполнение требовались десятки, если не сотни миллионов рублей, а накануне войны средства и материальные ресурсы направлялись прежде всего на нужды обороны страны.
В 1939 году Я.Зельдович и Ю.Харитон выполнили расчеты и показали, что имея десяток килограммов легкого изотопа - урана-235, можно в принципе сделать компактный заряд, по силе взрыва эквивалентный десятку тонн тринитротолуола (обычной взрывчатки).
В те годы были очень распространены экскурсии на разные предприятия, в том числе в исследовательские институты. В 1939 г. на международную конференцию по урану в нашу страну, в частности в Ленинград, приехали крупные ученые Запада, в числе которых был Жолио-Кюри. На это время к нему был прикреплен Ю.Харитон, владеющий французским языком.
Жолио-Кюри попросил показать ему пару металлургических или машиностроительных предприятий: он имел металлургическое образование и продолжал интересоваться этими вопросами. Юлий Борисович съездил с Жолио-Кюри на два завода. На одном из них изготовлялись компрессоры. Жолио-Кюри ходил по заводу и вникал во все детали технологии. Его восхитило, как вспоминает Юлий Борисович, качество отливки станин.
В середине 1940 г. АН СССР приняла постановление о создании комиссии по проблемам урана, в которую вошли оченые с мировым именем, академики Вернадский, Хлопин, Иоффе. В состав комиссии были включены П.Капица, И.Курчатов, Г.Флеров и Ю.Харитон.
Когда началась война, все работы, связанные с ураном, были прекращены.
Великая Отечественная война застала Ю.Харитона в Ленинграде, где он работал над созданием гранат контактного, нажимного действия. Вместе с коллективом ИХФ он эвакуируется в Казань, где продолжает работать уже над реактивными порохами, токопроводящими покрытиями на ВВ, а также специальными типами артснарядов. Из Казани командируется в Москву в НИИ-6, относящийся к наркомату боеприпасов, которым руководил Б.Ванников.
За работы, выполнение Ю.Харитоном в годы войны, он награжден орденом Красной Звезды (1944 г.). В первой половине 1942 г. в ГКО стали поступать сведения, что США ведут работы по созданию ядерного оружия. В силу различных обстоятельств в США оказались выдающиеся физики: Э.Ферми, К.Понтекорво, Л.Сциллард, Е.Вигнер, Э.Тэллер, Н.Бор, В.Вайскопф и многие другие. Шла война, ученые и инженеры, собранные для работы над Манхэттенским проектом, были уверены, что они ведут борьбу против страшнейшей чумы ХХ в. Они создавали новое, ужасное сверхоружие, беспокоясь, что фашистская Германия, которая также предпринимала подобные усилия, может их опередить.
Осенью 1942 г. в ГКО из эвакуации были вызваны академики Вернадский, Иоффе, Капица и Хлопин. Им предстояло ответить на вопрос, следует ли немедленно возобновить работы по делению урана? Согласитесь, непросто было ответить на этот вопрос в самый разгар войны, когда немцы были еще сильны. Ученые высказались за начало работ.
12 апреля 1943 г. постановлением АН СССР создается лаборатория # 2, ныне государственный научный центр им. И.В.Курчатова. По рекомендации академика А.Иоффе начальником этой лаборатории назначается И.Курчатов. Как вспоминал Юлий Борисович, их первое знакомство состоялось в 1925 г. Курчатов был яркой личностью, и Ю.Б. считал счастьем работать рядом с таким человеком.
Когда в 1960 году Юлий Борисович лечился в санатории "Барвиха", к нему приехал И.Курчатов. Они пошли прогуляться по территории санатория, присели на скамейку. Ю.Б. стал увлеченно рассказывать Курчатову о том, что делает и над чем работает возглавляемый им научный коллектив института. Вдруг, взглянув на Курчатова, Харитон увидел, что тот склонил голову... Случилось страшное... Крупнейшие кардиологи, которые по звонку Н.Хрущева немедленно приехали в санаторий, к сожалению, не смогли спасти жизнь И.Курчатову: до этого обширнейшего инфаркта, у него их было два.
Для развертывания работ по урановой проблеме надо было собрать вместе физиков, занимавшихся накануне войны ядерными исследованиями. А также строить рудники, заводы, комбинаты, НИИ.
Ускорению работ по созданию ядерного оружия в нашей стране способствовало неожиданное обстоятельство. Молодой немецкий физик-теоретик Клаус Фукс был коммунистом. В начале 30-х годов он выехал из Германии. В 1934 г. он поселился в Англии и через несколько лет принял английское подданство. В 1941 г. его пригласил в свою группу другой немецкий эмигрант, физик Р.Пайерлс, группа которого работала над вопросами, связанными с созданием ядерного оружия в Англии.
Вскоре Фукс узнал, что работа ведется в секрете от СССР, союзника по войне. Он считал это недопустимым и сообщил об известной ему информации представителям наркомата обороны в советском посольстве в Лондоне. В дальнейшем резидентами советской разведки была установлена с ним связь и он, работая с 1943 по 1946 гг. в Лос-Аламосе, по так называемаму Манхэттенскому проекту, передавал им информацию, необходимую для создания ядерного заряда.
Естественно, у наших специалистов возникал вопрос, а достоверна эта информация? Можно ли полностью верить ей? Когда наши специалисты убедились, что данные, получаемые от Фукса, вполне достоверны, а самостоятельное повторение этих результатов требовало выполнения большого объема тщательных экспериментальных исследований и расчетов, то было принято решение для первого взрыва воспользоваться американской схемой. Приняв решение реализовать для первого взрыва американскую схему, уже проверенную американцами в 1945 г. в Аламорго, советские ученые временно притормозили разработку своей более эффективной и оригинальной конструкции.
Ныне в нашем музее ядерного оружия - макеты двух изделий, сделанных по американской и советской схемах. (Испытание последнего проведено в 1951 г.) Макеты имеют разительные отличия. Бомба на основе нашей оригинальной схемы почти в два раза легче копии американской бомбы и в два раза мощнее ее.
С учетом вышеописанных событий, а особенно после того, как по приказу президента США Г.Трумэна 6 и 9 августа 1945 года были сброшены атомные бомбы на японские города Хиросиму и Нагасаки, надо было сделать все возможное, чтобы положить конец монопольному владению Америкой секретами атомной бомбы.
Вернемся снова к событиям, предшествующим созданию филиала лаборатории # 2. И.Курчатов, зная работы, выполненные Ю.Харитоном совместно с Я.Зельдовичем накануне войны, попросил его взять на себя руководство вопросами, непосредственно связанными с расчетами, экспериментальными работами и конструированием атомного заряда. Ю.Б. согласился, но эти работы в лаборатории # 2 проводить уже стало невозможно, так как изготовлять, испытывать крупные заряды ВВ и проверять точные расчеты экспериментаторов при их подрыве под Москвой вести было нельзя, необходимо было создать филиал лаборатории # 2, не слишком далеко от Москвы, но в достаточно уединенном и просторном месте.
Подходящее место найти оказалось не так легко. После ряда неудачных поездок Ю.Харитон вместе с П.Зерновым по совету Б.Ванникова, работавшего наркомом боеприпасов и вооружения, в феврале 1946 г. приехали в Саров, где находился завод # 550, относящийся к наркомату боеприпасов. Ю.Харитон и П.Зернов вначале заехали в Ташино - это нынешний Первомайск, где был тормозной завод, относящийся к министерству транспортного машиностроения, заместителем министра в то время был Зернов. Из Ташино на дрезине по узкоколейке они приехали в п.Саров, где их встретил Н.Петров, работавший главным инженером завода # 550.
Три фактора определяли выбор места для основной базы по созданию ядерного заряда: до Москвы расстояние должно быть не ближе 400 км; чтобы была какая-то промышленная база и последнее, не менее важное обстоятельство, - чтобы эта база находилась в лесном массиве, где можно было "укрыться". Поселок Саров полностью соответствовал всем этим требованиям.
С весны 1946 г. Ю.Харитона уже не было видно в лаборатории # 2.
Должен сказать, что когда Юлий Борисович согласился заняться работами по созданию ядерного оружия, он, зная свою слабость как организатора, обратился к Л.Берии с просьбой, чтобы в качестве директора филиала лаборатории # 2 был назначен квалифицированный инженер. Берия согласился с мнением Ю.Харитона, и административным директором КБ-11 был назначен талантливый инженер П.Зернов.
9 апреля 1946 г. было принято постановление СМ СССР о создании КБ-11 "По проектированию и изготовлению опытных образцов реактивных двигателей", под этим следует понимать "по созданию ядерного заряда". Так был образован объект особо важного оборонного значения, имеющий за свою историю много наименований. Большинству читателей газеты уже известно об этом, но позвольте напомнить: База 112, потом - объект 550, затем - Приволжская контора Шлавгорстроя п/я 214. Между прочим, с таким названием "КБ-11" у администрации возникали трудности привлечения специалистов. Сказать человеку, чем он будет заниматься в этой "конторе", никто, даже И.Курчатов и Ю.Харитон не могли под страхом самого сурового наказания. Кстати, эта "контора" по времени просуществовала недолго. Далее - Москва Центр 300, п/о Шатки, Арзамас-75, позднее Арзамас-16.
21 июня 1946 г. правительство приняло постановление о строительстве КБ-11. По этому постановлению для КБ было выделено два самолета: ПО-2 и СП-47, а также вагон-салон для Ю.Харитона, которым он пользовался до конца своей жизни.
На объекте развернулись огромные работы. В числе самых первых работников нашего КБ были специалисты, работавшие в институте химической физики. Чтобы в сжатые сроки догнать США в создании ядерного заряда, нужно было сделать отбор специалистов по стране. География этого отбора была большая: Москва, Московская область, Ленинград, Горьковская, Куйбышевская, Саратовская, Свердловская, Челябинская, Новосибирская области, Татарская АССР, Алтайский край.
Приближался день испытаний, он был назначен на 7 часов утра 29 августа 49-го года. Перед этим днем была проведена трехкратная генеральная репетиция, подтвердившая полную готовность атомного заряда к взрыву.
Руководили испытанием И.Курчатов, Ю.Харитон, К.Щелкин и П.Зернов. От правительства присутствовали Л.Берия. А.Завенягин, Н.Павлов и А.Александров.
По рассказам и записям лиц, принимавших участие в первом испытании, в течение августа 1949 г. стояла сухая и жаркая погода в Казахстанской степи. К вечеру 28 августа погода резко изменилась: небо покрылось тучами, заморосил мелкий нудный дождик, резко похолодало. Предполагалось, что после ядерного взрыва должны пройти три беспилотных самолета ПО-2, управляемых по радио, с целью забора радиоактивных проб. Однако густая и низкая облачность препятствовала осуществлению этого намерения. Руководство сначала приняло решение перенести опыт с 7.00 на 8.00, надеясь на улучшение погоды, но синоптики никакого улучшения погоды не обещали. Поэтому окончательно было решено взрыв произвести, как намечалось, а запуск беспилотных самолетов - отменить.
Диктор Центрального Государственного полигона стал сообщать: "Осталось 10 секунд... 5 секунд... 0". Спустя несколько секунд последовал оглушительной силы удар, появилось гигантское зарево, замля поднялась куполом, этот невообразимый грохот стоял несколько секунд, затем все стихло...
Итак, задание правительства было успешно выполнено, надо было создавать надежную оборону страны, чтобы неповадно было никому повторить трагедию Хиросимы и Нагасаки.

А. Водопшин