Никто не скажет о человеке, что он застрял в министерстве или в управлении. Но с большим сочувствствием говорят: он застрял в газете. Это - про нас. Когда мы устаем, мы называем прессу прессом, а газету - конвейером, сокодавкой, каторгой. Но не верьте этому - это минутная слабость. Мы любим своих читателей и свою газету. Благодаря ей мы узнаем мир, участвуем в общей жизни и стремимся сделать ее лучше. Каждый - в меру собственных сил.
Сегодня мы попросили самих себя: а что особенно хорошего случилось с нами в этом году ? Что запомнилось ? На этот вопрос и отвечают журналисты нашей газеты в своих материалах ...
Темой моего первого журналистского материала была служба городских ребят в армии. В то время (весной 1994 года) группа студентов нашего института без отрыва от учебы заканчивала срочную службу в части, расположенной в Сарове. Одновременно солдаты-студенты готовились к работе над дипломными проектами. Согласитесь, что случай этот был довольно необычный: служить в родном городе да и еще при этом ходить по вечерам на занятия в институт. В таком эксперименте командования войсковой части, военкомата и руководства института хотелось видеть начало демократизации и реформирования армии.
Потом, через некоторое время после описанных в моей первой заметке событий, стало ясно, что основным двигателем и гарантом необычного армейского эксперимента был комдив генерал-майор В.Пузан. Очень жаль, что его уже нет с нами. Добрейший был человек. К моменту подготовки моего дебютного материала Владимир Семенович с месяц, как был в отставке. Говорили мы с ним в помещении редакции. Я смущался своей новой роли журналиста, а он неловко ощущал себя отставным генералом. На мой вопрос о том, чем он теперь будет заниматься, этот уже немолодой седой человек скромно, как примерный школьник, сказал: "Сначала поеду к маме в Белоруссию".
При такой теме газетной публикации, конечно, невозможно было обойтись без беседы с городским военным комиссаром. По моей просьбе тогдашний военком меня, впервые в жизни представившегося журналистом, принял в своем кабинете. То ли я в разговоре стал касаться неудобных для собеседника тем, то ли был слишком дотошным, но с какого-то момента военком засомневался, что перед ним журналист. Он подумал, что я отец призывника и пришел с целью выведать, как обеспечить своему чаду легкую службу в армии. Подполковник попросил меня предъявить журналистское удостоверение. Такового у меня не оказалось, и я потерпел свое первое журналистское фиаско.
Обескураженный я вернулся в редакцию и тут же потребовал у редактора выдать мне соответствующий документ. С тех пор никто не спрашивал у меня удостоверения журналиста. Даже немного обидно.
А незатейливый этот документ как-то, к моему удивлению, был воспринят всерьез охраной В.Черномырдина, приезжавшего в Саров в бытность его премьер-министром. Предъявив неказистую книжечку, я получил доступ к "самому".
Дело было на аэродроме во время проводов. Вокруг высокого гостя вертелось много и сопровождающих, и провожающих. Под гул уже запущенных самолетных двигателей замороченный этой кутерьмой Черномырдин стал прощаться. Я стоял рядом скорее как простой зевака, чем журналист. Виктор Степанович решил пожать руку и мне, но на всякий случай при этом спросил: "Вы летите или остаетесь?" И я, балда, сказал, что остаюсь. Надо было лететь. Такой был случай составить конкуренцию Шабдурасулову, пресс-секретарю премьер-министра;-)
Но работать с людьми захватывающе интересно. Въедливые, досконально знающие законодательство и суровую правду жизни - специалисты городской администрации. Глас народа - думцы, все в творческом полете. (Хорошо летят, где-то сядут?) Ученые, коммерсанты, поэты, артисты и священники. А гости города? Теперь ведь это уже весь земной шар.
Кроме того, у каждого журналиста всегда есть возможность сделать просто хорошее дело. Их наша газета делает много, но не афиширует. Например, благодаря публикации в нашей газете были собраны деньги на специальные медицинские костюмы для лечения парализованных детей. Состоятельные жители нашего города откликнулись на публикацию. Без шума и саморекламы собрали деньги. Костюмы купили. Детей лечат. Молодая врач все встречает меня и зазывает посмотреть на то, как это здорово. Разве это не радость?
Мне нравится делать материалы о "связи времен". Она существует - эта связь! Например, в моем любимом Нижнем стоят деревянные дома конца 18-го века, которыми я восхищаюсь. Кто сказал, что мы не умеем строить? На каждом кирпиче фундамента - авторское клеймо мастера. Дома деревянные, через два года им пойдет третий век. Полы двойные, между ними специальная кошма в палец толщиной, а опоры, сделанные из "недоеной" сосны, стали уже каменными - топор их не берет. А какие переплеты чердачных окон, какие дверные ручки! Люди, которые строили такие дома, планировали жизнь не на пять лет вперед.
И вот появляется герой дня - шустрая личность, не отягощенная комплексами. Всем жильцам предлагает переселится, дома планирует на слом и мечтает сделать здесь гараж. Место ему очень подходит. И начал реветь - мол, все куплю с потрохами. Очень мне эта тема понравилась, пришлось подключить горьковских журналистов. А они "подключили" нижегородскую администрацию и музеи. Дома-то еще до революции зарегистрированы как памятники архитектуры. Шустрой личности дали по рукам. Народное достояние будет жить свой третий век и являть собой истину: наши предки строили отлично. Разве это не радость?
И таких радостей у нас - полны закрома. Приходите работать в газету - поделимся.
Увидишь своими глазами политика уровня Сергея Кириенко, посмотришь на манеру держаться, вслушаешься в его живую речь - получаешь собственное представление о человеке.
Кириенко в отличие от Немцова, которого я не раз видела и слышала с достаточно близкого расстояния, человек хорошо воспитанный. Борис Ефимович бесспорно умен, но уж очень ироничен, хочет казаться своим парнем в аудитории. Кажется сам себе страшным демократом при этом, а мы отмечаем профессиональным взглядом его авторитарные замашки. И вспоминается чеховский герой, умоляющий другого не размахивать руками. Борис Ефимович - размахивает!
Я очень тепло вспоминаю своих собеседниц, ставших героинями рубрики "Планета людей". Каждая из них научила чему-то лично меня. Надо заметить, что иногда хочется подойти к совершенно незнакомым людям, поговорить, чтобы рассказать, если повезет, о них читателям. Сегодня разглядывала потихоньку женщину в Сбербанке, она пришла за пособием по безработице, а я за "детскими". Лицо у нее было красивое и спокойное, она спрашивала у кассира, сколько раз в месяц выдают пособие. Наверное, недавно встала на учет по безработице. Не решилась я к ней подойти, наверное, это непрофессионально, но я побоялась сделать ей больно.
Конечно, наша работа не похожа на сплошной праздник. Не всегда мы пишем то, что всем нравится. Вот, например, беседа с генералом М.Пачиковым. Я расспрашивала его о состоянии дел в дивизии, он отвечал. Потом я написала статью под названием "О двух сторонах одной медали", где очень аккуратно, по-моему, разделила свои вопросы и генеральские ответы. До сих пор отвечаю на звонки возмущенных офицеров. А вы проверяли? - это лейтмотив всех бесед. Начинаю выяснять, в чем они видят неточности, что я должна была проверить. Оказывается, не нравится им политика "кнута и пряника", о которой говорил М.Пачиков. Трудно им работается с новым комдивом. Я слушаю и вспоминаю неоднократно виденные на митингах портреты Сталина в руках у наших сограждан. Какой можно сделать вывод? На наших людей не угодишь. Да честно говоря, я и не пытаюсь. Просто у нас критерии оценки деятельности разные. Мне важно было, что солдаты в нашей дивизии - тьфу-тьфу, чтоб не сглазить - перестали стреляться. А офицерам стало труднее служить. Я их понимаю. Правда, не уверена, что они поймут, захотят понять меня.
Когда-то у нашей газеты была вполне определенная демократическая окраска, за что нас до сих пор не любят многие коммунисты. В последнее время часто приходится слышать и упреки от демократов, за статьи о комсомоле, например. Почему это происходит? Я думаю, потому что мы ориентируемся не на конкретные партии, а на наших читателей, обычных граждан России.
Есть еще один больной вопрос для нас. Бывает, приходится выслушивать обвинения, что "Курьер", мол, официальная газета, что не хватает нам остроты, что боимся мы о чем-то написать, и если и напишем, то правды не скажем. Насчет официальной принадлежности могу сказать одно, никогда за восемь лет работы никакой цензуры наших материалов со стороны учредителя не было. А о подаче фактов добавлю, да, мы стараемся взвешивать то, что говорим, что называется слушать обе стороны. И вообще мы не любим чернухи. Считаем, что человеку плохо жить, если его каждый день обливают с головы до ног помоями. Без надежды и веры не вырастить здоровыми детей.
Конечно, мы не боги, наверное, не всегда все понимаем и освещаем на страницах "ГК" так, как надо. Но человеку не дано быть носителем абсолютной истины. О себе я могу сказать только одно: я стараюсь работать честно.
Сказать честно, лекции московских профессоров мало чем отличались от тех, что читали студентам в свое время, например, в Саратовском университете. Из теории любопытны своими новыми веяниями разве что новостная журналистика (американизация в подаче и подборе новостей), стилистика (как избежать индюкословия в написании материалов), а с практической точки зрения вовсе нелишне было послушать юристов, рассказывающих о защите журналистких прав. Подустав от многочасовых лекций, журналисты- практики запросили экскурссию в газету. И очень правильно сделали. Потому как никакая теория не может заменить живого общения с московскими газетчиками. Знаменитый "шестой" этаж "Комсомольской правды" встретил нас очень доброжелательно. Здесь нам показали фотографии ветеранов, фронтовых корреспондентов "Комсомолки". А затем провели в "голубой" зал, где по понедельникам утраивают планерки - топтужки, а также пресс-конференции со всякими знаменитостями. В хорошие для президента времена здесь частенько давал интервью Борис Ельцын.
Для журналиста всегда самым обидным было обвинение в ангажированности. Зав. московским отделом "Комсомолки" В. Шуткевич рассказал о нелегких для "Комсомолки" временах "зависимости" от банкиров. Посетовал, что из газеты ушли некоторые очень хорошие "перья". Но жизнь продолжается. И газета должна выжить ради своего постоянного читателя, должна не потерять свое лицо. А поэтому редакторам отделам приходится как никогда много работать с молодежью, растить кадры. А талант здесь лелеют. Каждый завотделом стремится морально поддержать работающих у него в отделе корреспондентов. В редакции есть доска Почета для лучших материалов номера, месяца, года. Репортажи и очерки, новости из "горячих" точек, как жанры самого высокого "пилотажа", отмечаются премиями. А не так давно своему спецкорру из Грозного "Комсомолка" помогла приобрести квартиру в Москве. Досадных ошибок в газете тоже очень много. И ответственность за них несут не только и не столько даже журналисты, которые настолько замотаны, что не в состоянии все перепроверить, а, например, бюро ошибок, штат корректоров и выпускающий редактор.
Оказывается, кризис жанра знаком даже самым маститым из маститых. Редакция "Комсомолки" часто ходит в мозговые атаки: журналисты собираются за круглым столом за самоваром или бочонком пива, у кого как получится, и вместе выдают на гора идеи.
В штат редакции теперь зачисляют не только с московской пропиской и дипломом на руках. Совсем недавно специально для "прогноза погоды" взяли 17-летнюю девчушку, которая сумела талантливо "осветить" тему, на которую взрослые дяди-корреспонденты махнули рукой. Сотрудничать с "Комсомолкой" могут все провинциальные газеты и наша в том числе. Одним из первых средств массовой информации "Комсомолка" узнала о готовящейся в Ядерном центре России забастовке. Информация была опубликована за день до забастовки. А журналистка "Комсомолки" Лена Ардабацкая, поблагодарив газету за сотрудничество, по-человечески посочувствовала финансовому положению жителей уникальнейшего города России.
Если бы меня сейчас спросили: чего еще ждешь от жизни? Не задумываясь ответила - общения с интересными людьми и еще может быть, хотя бы одной поездки в Москву. Профессиональная журналистская учеба в столичных городах России должна существовать по одной простой причине: журналисты, коллеги должны общаться, говорить друг с другом о своих проблемах и радостях, сравнивать и пытаться изменить себя и жизнь своих редакций к лучшему.
Наше внимание привлекают блестящие деревья, словно Новый год без времени пришел. Деревья, украшенные гирляндами, сверкают огоньками, как напоминание о самом светлом празднике. Мы спрашиваем у гида: "Что это означает?" Парижане, оказывается, очень любят праздники и с удовольствием веселятся. Такими гирляндами украшаются Елисейские Поля, когда наступает Рождество. За три-четыре месяца французы бронируют места в ресторане "Максим", где ужин обходится в 2 тысячи долларов.
Как хороша Эйфелева башня - символ Парижа - вечером! Внутренняя вечерняя подсветка делает ее еще более величественной. Часть огромных прожекторов, установленных на ней, смотрят в небо. Игра света с темным небом представляет собой великолепное зрелище. Вместо асфальта в скверах и парках, обнимающих Эйфелеву башню, используют мелкий гравий. Кстати говоря, этот материал применяют практически во всех парках Франции. Газоны и цветники аккуратно подстрижены и ухожены.
Парижские улочки вы не спутаете ни с какими другими. Все они лиричны, пропитаны французским шармом и независимо от времени года дышат извечной жизнерадостностью, энергией и красотой. На улицах много цветущих пород деревьев и кустарников: глицинии, каштаны. Возле каждого кафе, витрины магазина вы увидите большие глиняные горшки с деревьями или японской аукубой, словно обрызганной солнцем. Цветники и газоны поднимаются выше пешеходных дорожек и пестрят геранями, бальзаминами и розами. Декором городского ландшафта занимаются опытные цветоводы.
На балконах и карнизах окон вы не увидите ничего кроме цветов: герани, петунии-сурфинии "сидят" в горшках или ящиках. В Западной Европе вообще не принято вывешивать постельное белье на всеобщее обозрение. Французы, конечно, не остекляют лоджии, чтобы не уродолвать фасад зданий. Разумеется, парижане и погреба не копают в своих квартирах.
Французы любят стричь кустарники и деревья, придавая им самые разнообразные формы: кроме обычных прямоугольных, шарообразных и треугольных форм вы увидите причудливые фигурки животных. В Булонском лесу и Версале кадки деревьев вынесены из оранжерей. Цветники поражают разнообразием красок.
Что касается самих парижан, то по внешним признакам очень трудно определить: к какому социальному слою принадлежат проходящие мимо люди. Практически все одеваются в одежду светлых тонов в отличие от нас: мы предпочитаем одежку покрепче и потемней. В Западной Европе вообще очень чисто: на улицах, в магазинах и транспорте. Убирают и чистят там часто.
Парижане безмятежны. Они улыбчивы и приветливы. Люди живут в самом романтичном городе мира, где нет никакой агрессии.
И вот, что интересно. Где бы мы не находились: на безлюдной темной улочке, шумном, заполненном машинами, шоссе, ресторане - везде чувствуешь себя безопасно. В чужой, но прекрасной Франции.
Имя - Курьер, Отчество - Петрович, фамилия - Городской.
Дата рождения: 4 ноября 1990 года.
Место рождения: город Арзамас-16 (он же Арзамас-75, Кремлев, Москва-центр-300), переименованный в Саров.
Национальность: полукровка (мать - русская, отцы - хохлы, также наблюдаются примеси белорусов, поляков, мордвы, молдаван, евреев, татар, монголов и прочих народов, наложивших свой отпечаток на наши лица).
Семейное положение: до сих пор холост. В нашем городе холостяки в расцвете сил и красоты встречаются довольно редко, но у Курьера нет выбора: и "Саров", и "Город" - того же пола, а у нас традиционная ориентация.
Дети: в достаточном количестве. Правда, первенец "Саквояж" на свет появился недоношенным, потому прожил недолго и незаметно. Желание что-либо сотворить пропало, и был долгий период без потомства. Именно в это время мы взяли под опеку рожденный от Святого Духа "Православный Саров". Потом узнали, что в казенном доме страдает без ласковых рук наших верстальщиков "Педагогический перекресток". Усыновили и его. После этого школы начали обращать внимание на Курьер. Первой была двенадцатая. В результате этого союза появился "Подросток". Но школа не хотела официально регистрировать наши отношения, поэтому через год мы расстались, но скорбеть об утраченном Курьеру не позволила пятая школа. Она быстренько поставила нужные печати и вот уже второй год ежемесячно появляется плод нашей любви - школьная газета "Росток".
Будем откровенны. Есть еще детишки. Книжки. Сборники стихов Павла Тужилкина и Галины Бедновой, мыслей Виктора Дружинина, воспоминания ветеранов "Здравствуй, Победа!". И это не предел наших возможностей.
Воинская обязанность: обязаны, а потому освещаем события, происходящие в белом доме, и печатаем решения Думы, хотя не всегда с ними согласны.
Место жительства: постоянное с переменным успехом. Первый адрес: дом на площади, четвертый этаж, кабинет Ивана Ситникова. Через некоторое время Курьеру дали комнату на третьем этаже, а чуть позже - холл на втором. Наконец выделили пять комнат на первом, и мы уже готовились к спуску в подвал, когда появилось решение о выселении Курьера из этого здания. Зато теперь у нас целый этаж в доме 11 на улице Духова.
Особые отметки. Учредителя менял один раз после упразднения горсовета. К суду привлекался, но в 99 случаях из 100 был оправдан. Пострадавшим вкладчиком не является (лишних денег никогда не было). Ответственность за рекламу несет рекламодатель. Группа крови - лучшая, резус плюс-минус, вливания со стороны допускаются в неограниченном количестве.
P.S. Заполняя страницы паспорта, мы постарались не уходить далеко от истины, чтобы не оказаться далеко за пределами зоны, т.е. все вышесказанное - есть чистая правда, что подтверждает печать и подпись редактора.