- Геннадий Николаевич, к вам вопрос как к профессиональному журналисту: ваше отношение к современной прессе?
- У меня лично отношение к разным газетам - разное. Другое дело, что современная пресса, формально получив независимость, является очень зависимой. Сегодня многие газеты и телекомпании не могут прожить без того, чтобы не прислониться к крупным финансистам, банкам, финансовым структурам. Поэтому о самостоятельности говорить не приходится. Телевидение живет за счет рекламы, идет ожесточенная борьба за того, кто разместит рекламу.
- Но что же делать с этим потоком рекламы, от которой россияне уже устали?
- Запретить мы ее не можем. Но о той части рекламы, которая носит безнравственный характер, мы пытались принять закон, чтобы оттеснить ее на ночное время - заполночь, когда ее не видят дети и подростки. Пока что у нас с этим ничего не получилось. Это этический вопрос, который постоянно должны решать сами журналисты и владельцы телеканалов. И общественность должна не молчать, а высказывать свое мнение. Но в принципе мы надеемся добиться, чтобы подобная реклама или была снята совсем, или была "загнана в ночь", на те часы, когда сластолюбцы смогут смотреть такую рекламу.
- К профессии журналиста было достаточно строгое отношение. Необходимо было высшее специальное образование, и опыт, и практика. А сейчас всяк, кто хочет держать микрофон в руке и чуть-чуть пишет, идет в журналисты.
- Я всегда раньше возмущался, когда нашу профессию называли второй древнейшей. Сегодня я не возмущаюсь. Много бойких мальчиков и девочек работают на различных радиостанциях и в различных газетах. Много "желающих писать" приходит без специальной подготовки и специального образования и публикуют абсолютно безответственные статьи. Никто ни за что не отвечает, понимая, что гражданские дела тянутся в судах очень долго. Многие не связываются с судами, когда на них клевещут. Пресса стала в основном коммерческая.
- Что вам дает уверенность в светлом будущем Ядерного центра?
- Этот Ядерный центр уникален, и он не может быть разрушен. Это одно из тех достояний, которые нам остались от СССР и до сих пор не разрушены. Я понимаю, что охотников разрушить Ядерный центр полно, поскольку все понимают перспективность данного направления. Здесь и создается современное ядерное оружие, и идут разработки по изучению мирного атома. Страна, которая является ядерной державой, такой центр обязана содержать.
- Это по определению, но не на практике. Президент нам сказал: "Вы нужны России" - и что?
- К счастью, Ядерный центр не погиб. Президент много чего обещал. Но дело в том, что не один президент решает судьбу таких центров, как ваш. Поэтому, когда речь идет об оборонной доктрине, здесь и депутаты могут кое-что сделать, и Совет Федерации. А самое главное - наша большая фундаментальная наука не должна позволить, чтобы все развалилось.
- На какой стадии вопрос о пенсии для испытателей ядерных зарядов?
- Закон во втором чтении принят. Речь идет именно о тех людях, которые действительно пострадали от испытаний ядерных зарядов. Сегодня ядерные заряды уже не испытываются. Я думаю, что осенью закон будет принят окончательно. Надеемся, что президент не наложит на него вето, поскольку речь идет опять о дополнительных расходах из бюджета.
Как журналист журналисту скажу: ответ на вопрос об испытателях по меньшей мере странен.
Во-первых, большинства тех, кто пострадал при испытании ядерных зарядов, уже нет на этом свете, и пенсионный вопрос их не волнует.
Во-вторых, Геннадий Николаевич прав: да, испытания сейчас не проводятся. Но они проводились сорок лет подряд. И трудно делать вид, что их как бы не было, и вообще, еще живы люди, которые этот труд на своих плечах вынесли. А сейчас бедствуют, стареют, болеют, нуждаются и не сводят концы с концами.
Можно представить и аналогию: Госдуму распускают, депутам назначают пенсию не четыре тысячи, а как всем нам, простым смертным, - 300-400 рублей. Ведь думские заседания уже "не проводятся", так же как и испытания ядерных зарядов.