Без лишних слов понятно, как важно человеку, чтобы его помнили, заботились и поддерживали. Как важно человеку быть кому-то нужным. Что уж говорить о тех, кто побывал в экстремальных ситуациях. Им вдвойне жизненно необходимо знать, что они не одни в этой войне. С такой идеей мы ехали к тем, кто в девятнадцать-двадцать лет видел смерть и ужасы войны.
В госпитале нас встретил полковник Вадим Плиска, заместитель начальника по воспитательной работе - радушный и доброжелательный человек, с которым чувствуешь себя как дома. Нижегородский военный госпиталь ведет свое начало от Петра Великого, сказал В.Плиска, и сделав небольшой экскурсв историю, вернулся к современности. Полковник, в частности, сказал, что нижегородский госпиталь "обслуживает" войска Московского военного округа, то есть воинские части министерства обороны, дислоцированные в Нижегородской, Ивановской, Владимирской, Костромской и частично Рязанской областях. Сейчас здесь на излечении находится 320 человек, а вообще это лечебное заведение вмещает 500 пациентов.
Владимир Тихонов, начальник травматологического отделения, подполковник медицинской службы и кандидат медицинских наук только что вернулся с операции. Он курил, отдыхая в своем кабинете, когда наша компания вошла к нему с расспросами. В.Тихонов отметил, что за время антитеррористической операции в госпиталь поступило три авиационных "борта" с раненными. Характер ранений менялся в зависимости от характера боевых действий. Например, на первом "борту" были и раненые в бою, и военнослужащие, получившие бытовые травмы. Последний "борт" пришел с военнослужащими, получившими пулевые ранения. В это время шли боевые действия в Грозном, жесткие зачистки в Комсомольском. С переходом в "зеленку" (весной и летом горы, леса окрашиваются в зеленый цвет - Н.К) будут преобладать минно-взрывные ранения. Недавно в госпиталь поступили двое солдат, подорвавшихся на растяжке. Война приобрела партизанский характер, отсюда доминирующими ранениями станут ранения конечностей. Ведь сейчас военнослужащие неплохо защищены бронежилетами, которые спасают грудь и живот.
Кстати, сказал Владимир Тихонов, за время военных действий ни одной ампутации мы не сделали и никто у нас в госпитале не умер. А когда речь зашла о напряженной работе медиков госпиталя, В.Тихонов без пафоса, а с гордостью ответил: "Я более двадцати лет служу в армии. Мы все здесь - русские офицеры и готовим себя к тому, чтобы работать в сложных, экстремальных условиях".
- Отслужив срочную службу в Ивановской области, я поехал по контракту в Чечню. Мирные жители говорят, что рады присутствию российских воск, но я этому не верю. Днем они мирные люди, а ночью стреляют. Я воевал в станице Калиновская, что находится перед Тереком. Был ранен в селе Тангичу, что за Урус-Мартаном. Днем мы пошли в дозор, и один парень зацепил растяжку (граната Ф-1 - Н.К.), а мне досталось. У меня даже осколки от гранаты сохранились, хирурги их вытащили из меня. Мы - разведка, поэтому самые первые и вляпываемся.
Мы несем большие потери. Практически, сведения о погибших ведутся только по МВД и комендантским ротам. А про федеральные войска ничего не говорят. Много убивают ребят. Я тоже потерял в этой войне друзей и знакомых. С нашей боевой разведывательной машины погиб механик. Перед тем, как мы взяли Грозный, на сопке снайпер "снял" моего приятеля, Сергея Пичко, он из Ярославля. У него только что родился ребенок. Двух начальников нашей разведки убили. Теперь назначен третий. Сейчас партизанская война началась, так вообще тяжело стало. Со мной парень в Чечню приехал, он тоже из Ивановской области, Лешка Грошев. Через две недели после прибытия мы сидели около костра. Его снайпер из стендовой винтовки убил. В висок попал. Всякое на войне случается. И по глупости ребята погибают. Но ни разу в нашем полку не было случаев дезертирства и предательства. Ни разу.
Рядовому Никите Малышеву 20 лет. Он из Нижнего Новгорода. Служил в Пскове, в третьей роте воздушно-десантного полка. Оттуда был направлен в Чечню.
- Мы сидели в засаде двое суток, и я отморозил ноги. Так и попал в госпиталь.
Помните случай с псковскими десантниками? Шестая рота псковского воздушно-десантного полка поднималась в гору Аргунского ущелья. "Чехи" занимали высоту. Наших десантников в течение часа расстреливали в упор. Как такового боя-то и не было. Потом я и ребята из моей роты выносили погибших десантников. В живых от роты, а это 84 человека, осталось шестеро, из них четверо раненых. Ничьей вины в этой трагедии нет. Может быть, разведка проглядела. Но ведь и сами разведчики погибли.
К войне быстро привыкаешь. Наши ребята говорят, что на этой территории нужна маленькая Хиросима.
С нами в госпитале лежал паренек из спецназа, ему снайпер прострелил ногу. Так вот этот спецназовец рассказывал, что как-то они поймали чеченскую радиоволну, по которой женщины-снайперы в открытую заявляли о том, что убивать они нас не собираются, а целиться будут в ноги, чтобы калеками на всю жизнь оставить.
Скоро "зеленка". В горах ничего не будет видно с двух метров. Как там наши пацаны в горах?! Мы зимой сидели в горах, хоть снег можно было есть, пить страшно хотелось. В горах с водой проблемы.
Чеченские боевики экипированы в натовский камуфляж, у них удобные компактные рюкзачки, обуты в отличную мягкую обувь. Нам же приходится на себе нести примерно 30 килограммов груза. Наш десантовский рюкзак неудобен, туда ничего не положишь.
Девятнадцатилетний рядовой Дима Иванов родом из Казани. Был призван в Морфлот и служил на подводном крейсере в Белом море. Оттуда морским пехотинцем был направлен в Чечню.
- Сначала нас закинули в тыл, в Дагестан. А через неделю мы попали под Ведено. Перед Новым годом нашему взводу здорово досталось - убили ротного и еще восемь человек. "Чехи" зашли с тыла и закидали взвод гранатами. Пацаны землей дышали. После такой трепки взвод отдыхал.
Как-то мы стояли в Аргунском ущелье на высоте и перехватили переговоры чеченцев. Их радио сообщало, что, мол, федеральные войска так и не смогли взять высоту в Аргунском ущелье, говорили и о том, что русские разбиты. Чеченское радио спрашивало: "Зачем вы сюда пришли? Мы будем вас убивать". Это была самая настоящая агитация и пропаганда. Тогда за нашим взводом два дня наблюдала снайперша. Ее ребята засекли и "сняли".
Армия показывает: кто друг, а кто враг. На гражданке у меня было много друзей, а теперь осталось только двое. Они мне пишут письма. Знаете, мне теперь на гражданке все кажется диким. Одна суета. Все не так. Посмотришь, а на улице одни наркоманы...
Эти мальчики и похожи на своих сверстников, и не похожи. Они взрослее. Они понимают истинную ценность жизни, потому что пережили смертельный период. Они не кичатся этой школой, и в их рассказах не присутствует элемент демонстрации. Они мудрее. На них можно положиться.