Эта статья написана месяц
спустя после взрыва, потрясшего переход на
Пушкинской. Лишь через много дней, когда эта
трагедия стала понемногу уходить в прошлое, ее
непосредственные участники, саровчане Евгений
Чередниченко и Татьяна Юферева, смогли, наконец,
в полной мере осознать, что они пережили.
История эта произошла 8 августа. Как вы, наверное, помните, в этот день в подземном переходе возле станций метро «Пушкинская» и «Тверская» в самом центре столицы прогремел взрыв, который в конечном счете унес жизни уже 13 человек (11 сентября скончалась в больнице от ожогов 19-летняя девушка).
Между прочим, кто-то, узнав, что мы оказались соучастниками «события», сразу же спросил: вы, наверное, не москвичи, ибо какого черта там в таком случае оказались? Как выяснилось позднее, вопрошавший попал пальцем в небо, ибо среди пострадавших были все же в основном жители столицы, некоторые просто шли мимо. Мы мимо тоже шли, хотя забрели с дочкой в переход отнюдь не случайно.
Признаться, логика в вопросе была, поскольку многие не понаслышке знают, какие драконовские цены на многие товары под «Пушкой». Но, кстати, не на все: если бутылку пива вам действительно предложат рублей так за 40, то сигареты и некоторая мелочевка ценой по голове и кошельку больно не стукнут. Так вышло и со мной: как-то я углядел в одном из ларьков недорогие компакты и тут же приобрел один из них. Но вот ведь незадача: одна директория оказалась битой!
В тот день у нас вообще-то было
запланировано другое мероприятие: дойти с
трехлетней дочкой до «Детского мира», купить ей
вожделенные кубики с картинками, краски для
моделей, а заодно покатать ее на карусели. Эта-то
карусель и выбила нас несколько из графика,
потому как для покупок, понятно, много времени не
надо, а так я зашел за Илмой в садик пораньше, да
настолько, что стало ясно – времени у нас много.
Несчастный компакт я благоразумно прихватил с
собой, думал – может, на обратном пути зайдем? Но
электричка приехала быстро, и я решил заехать по
дороге и его поменять.
С обменом проблем не возникло, и мы решили еще и прогуляться по переходу, что называется, на людей и товары посмотреть. Дочка, аккурат напротив того места, где через несколько минут произошел взрыв, стала выпрашивать карамельки, увидела на витрине. С конфетами мы еще добрели по галерее к дальнему выходу, у «Армении», но тут я посмотрел на часы и решил, что нам, пожалуй, пора на метро, а то ведь пока мы доползем, карусель закроется (у этой красивой бесплатной карусели в центре «Детского мира» график работы довольно жесткий)... Народ тихо брел мимо, именно брел. По переходу в это время обычно слоняются толпы не в пример более людные, и вообще все было уж чересчур мирно и спокойно, настолько спокойно, что дочка почти все время шла где-то сзади, поматывая пакетиком с конфетами, а я иногда останавливался посмотреть, что же продают и почем. Признаться, зариться было особенно не на что, тем более с моей давней привычкой покупать подешевле и не переплачивать «за престиж». Но тем не менее определенную технику безопасности, раз уж с тобой маленький ребенок, соблюдать приходилось: соразмерять скорость движения, не лезть в толпу.
Вообще, это отдельная песня, которая, возможно, и сослужила через несколько минут нам добрую службу. Сами понимаете, даже если ты не попадал в экстремальные ситуации, их надо стараться если не предвидеть, то уж по крайней мере иметь при себе модель поведения на всякий случай. В принципе, иногда задумываюсь – а как бы я поступил в той или иной ситуации? Я не анализировал всерьез, конечно, возможности выхода из перехода в полной темноте, но внутренняя готовность к какой-нибудь гадости, особенно в людном месте, меня обычно не покидает: заварушка может произойти абсолютно любая, начиная от какой-нибудь разборки, стрельбы и кончая банальной провокацией. И что тогда, особенно если ты не один?
Хотя в той ситуации в сам момент взрыва роль играло только местопребывание: окажись мы в эпицентре, спасти уже не смогло бы ничто; человек, понятное дело, не обладает такой реакцией, чтобы закрыться или кого-то заслонить. В этом плане меня поразили люди с окровавленными лицами, но целыми глазами, которых я позднее встречал на «Пушке». Мне до сих пор непонятно, что же их уберегло?
Так вот, об эпицентре: мы прошли его секунд за 7 до взрыва. В принципе все эти мгновения запечатлелись у меня в памяти (а кое-что вспомнил во время вопросов следователей, которые не один раз интересовались, как да что). Конечно, вряд ли я удовлетворил их любопытство, потому что кроме того, кто и где стоял в тот момент, когда мы проходили мимо, я ничего не помню и не видел. Заметил закрытую дверь помещения охранников, боковым зрением увидел, что в коридоре народу было тоже мало, по крайней мере, так мне показалось. У киоска с бижутерией (прямо напротив места взрыва) стояли четыре женщины, дальше их было меньше – человека по два у ларька. Дочку я взял за руку еще раньше, потому что здесь мы уже проходили, смотреть было нечего и, что самое главное, не было обычной толпы, а когда мы вышли в галерею, ведущую к метро, впереди образовался как бы коридор: по нашей стороне вообще в ту сторону никто не шел – это я знал точно, сзади тоже, ведь до этого мне постоянно приходилось полуоборачиваться, чтобы видеть дочку.
Звучит как отчет для прокурора, но, поймите правильно, эти обстоятельства в конечном итоге и спасли ей жизнь. В момент взрыва произошло вот что: сзади раздался громкий хлопок, как будто взорвалась петарда. И одновременно погас свет. Все вокруг погрузилось в какой-то в кошмарный сон. Знаете, бывает такое – не соображаешь, что это просто кошмар, и становится действительно жутко, после такого просыпаешься весь в холодном поту, причем совершенно не понятно, что же вызвало такое безумное состояние. Тут же все было до предела ясно. В следующий миг я очутился на полу, причем сумка, которая была на правом плече, описала полукруг и отлетела влево. Упал я на колени и тут же сообразил, что ребенок мой пропал! Хватаю сумку и разворачиваюсь, чтобы искать Илму. Да, а еще в момент взрыва сзади пришла волна сильного жара, но на это я как-то не обратил внимания. Еще что-то в спине как будто мешало двигаться, не так чтобы очень, я думал, это просто удар взрывной волны. Как оказалось, я ошибся.
Так вот, когда я развернулся, то увидел, что мало того, что вокруг темно, так еще мне навстречу несутся клубы густого дыма, из-за которых ничего не видно. И запах. Такой мерзкий, с толку сбивающий. Сейчас понимаю, что в тот момент вообще мало что соображал, вроде и взрыв был негромкий, а может, он только показался таким, потому что меня еще и оглушило, и создалось полное впечатление, что пространство куда-то исчезло, и я подвешен в этом чаде. Самое ужасное, что вот тут-то и надо было соображать, что к чему, потому что если бы был один, так рванул бы стремглав к выходу, и все, а надо еще и дочь искать!
Искал я ее тривиально: развернувшись, бросился в дым, пытаясь в темноте поймать ту самую «черную кошку в темной комнате». Правда, в отличие от Конфуция и гр-на Груздева, я знал, что она где-то тут. Причем прекрасно понимал: сейчас побегут! А много ли надо, чтобы обезумевшие люди затоптали маленькую девочку? Они ведь даже и внимания на нее не обратят, споткнутся, встанут и понесутся дальше, а в дыму и звуки совсем по-другому разносятся, и я ничего не услышу! Понятно, что я бы метался там до самого конца и из перехода бы не ушел, но что в результате мне было бы суждено найти?!
К счастью для Илмы, ей повезло – она устояла на ногах. Осколков ей досталось больше, но все они были небольшие, и она, наверное, просто осталась там, где ее взрыв настиг, только карамельки свои уронила. Сколько я ее искал, не знаю. Вначале я побежал назад, ловя вытянутыми руками пустоту, а потом, видимо, повернул в сторону и в конце концов на нее просто наткнулся. Дочка стояла и беспрерывно выла, как волчонок. Брать ее на руки уже не было времени – надо было убираться. Я прекрасно соображал, где мы находимся, и потому схватил ее за руку и потащил к выходу. В этот момент с потолка стали падать лампы дневного освещения – как в боевике. Горящие, они с грохотом взрывались в дыму, прочерчивая огненные следы. Мысль о том, что вокруг могут быть кабели под напряжением, в голову не пришла – и к счастью, потому что я бы не несся сломя голову. Что-то валялось под ногами, обо что-то мы спотыкались, но дышать было все-таки можно.
Выход был еле виден – разбитые стекла бутика с одеждой и просвет в дыму. Под ногами хрустели компакты, разлетевшиеся от взрыва – их вынесло даже наверх. Мусором были усеяны все ступени, но это было уже спасение! Когда мы поднимались, я сказал, тяжело дыша от бега, Илме: «Ну все, мы с тобой остались живы». И несмотря на цинизм по отношению к тем, кто еще находился под землей, это было правдой!
А наверху никто ничего и не заметил, по крайней мере, так показалось. Мне в первый момент стало даже как-то неудобно за наш внешний вид, когда я наконец-то обратил внимание, во что мы превратились: дочка вся в крови, а я – покрытый штукатуркой: наверное, когда упал, так перемазался. Илму я тут же осмотрел, обратив внимание на кровавое пятно на спине: поднял футболку, увидел маленькую дырочку на коже, но тут же рассудил, что раз не умерла сразу, то, наверное, и дальше будет жить. Тут же какой-то мужчина сказал мне, что моя рубашка сзади в крови, на что я автоматом среагировал, мол, знаю. Да, что там что-то не в порядке, было ясно: мышцы ломило и идти было все труднее. Но потом все-таки сообразил, что надо, пожалуй, все же до «Детского мира» дойти, а то жена волноваться будет. Ну мы и побрели – плачущая девочка и грязный отец. Но в этот момент к нам подошла какая-то женщина и стала расспрашивать, что с нами, и предлагала отвести ребенка в «Скорую помощь». Я думаю: какая «скорая» – пока ее дождешься, мы уже в «Детском мире» будем! Это на самом деле было недалеко от истины – если бы мы сразу в метро пошли, то, возможно, и доехали бы до магазина, а там уж как-нибудь разобрались, по крайней мере, Илмина мама нас бы не разыскивала до глубокой ночи.